Инновации

      Проснувшись, как после обычного дня, Том долго не мог опомниться. Все тело до того болело, что пришлось ему невероятно тяжелым, ноги не держали. Пытаясь разлепить сросшиеся глаза, он все пытался, хоть и неохотно, да разузнать, куда же его занесло. Со временем начался проявляться хлам, которым был забит, как тот уже догадался, гараж-студия. Тогда потерявшийся кот осознал, что превысил норму сна часов так пять, не меньше. Завидев знакомые лица, он попытался сделаться бодрым, и сработало бы это, не споткнись он об какую-то штуковину, похожую на сундук.       «Доброе утро всем, мне такой ужасный сон приснился, не за что бы не пов–», попытался объясниться Том, будучи прерванным увиденной картиной. Безжизненное крупное тело с уныло свисающими синими ушами, которые даже не притворялись, что его слышат. Тело смотрело повтор новостей, которые, каким-то чудом вещали именно то, что приснилось едва стоящему ровно в дверном проеме Тому.       «Приветствуйте героев Чарли Кельвина и Генри Стикмина, арестовавших одну из самых опасных организаций, долгое время притворявшуюся легитимной…», поймал дежавю Том.       Наконец, когда уже более-менее пришел он в себя, то увидел, как посреди хлама уныло валялся и Джинджер, к которому побоялся подходить отрезвевший герой, вид у того был неважный. Вспомнив, что заставило его спать, как на гвоздях, безэмоциональное состояние, за ним следовавшее, обратилось в поникшее и сломленное. Он вспомнил тот ужас, что был из разряда «нет, это всего лишь сон», только, увы, все совсем иначе.       «Всем привет, с вами Джонни Кэтсвилл, и сегодня мы изучаем пролив между Бруклином и Статен-Айлендом, где, как все вокруг говорят, затонула Блестящая Дева», сбил новости своим появлением рыжий кот в расстегнутой клетчатой рубашке, крепко обнявший свою камеру. Как только ведущий своего собственного шоу или чего-то в этом вроде отдалился, перед зрителем предстало четкое понимание, что он вещает прямо со своей надувной лодки.       Смотрящий за этим шоу пес все также не прекращал не подавать каких-либо признаков жизни. Потерянный, словно бы отчужденный ото всего, не было для него больше времени, пространства, порядка или раздора, даже малейшего источника света в зале, через окна которого солнце, и без того прикрытое густейшими, подобно черной патоке, облаками, не проходило. Том не спешил пользоваться переключателем, вдруг полуприкрытые глаза ещё пострадают от такого. Впрочем, он и вовсе не хотел что-либо или кого-либо здесь трогать. Осторожно пропав из дверного проема, он попал в комнатушку, где сидел Бен. Жизнь на его лице, конечно, увидеть было можно, но сначала нужно сдвинуть с горизонта стопки из исписанных листочков, разброшенных по его столу.       «Ты как, Бен?», прервал Том друга, а также и общую тишину.       «Пытаюсь что-нибудь придумать, хоть какой-то толковый план… Это просто невообразимо, против нас могут обернуться целые роты вооруженных сил», ответил тот.       «Я не верю, она ни в чем не повинна…», попытался выдать из себя более живые эмоции Том, вот только проблема заключается в том, что ситуация не позволяет. Дабы не беспокоить кого-либо, он принял радикальную меру. Он собирался направиться в сторону выхода из этого помещения, собрать все силы в кулак, но… опять видит всё ту же картину Сальвадора Дали, это поникшее телосложение, с которого пропагандистский ящик пытается выдавить хоть что-то, только вот работает это больше на Том, чьи проблемы от одного только вида, в каком унынии всё вокруг пребывает, обесценились. Именно поэтому серый кот возвратился в ту же, откуда уже собирался выныривать. «Я создам червоточину! Энергии и силы моей конструкции в полной мере хватит, чтобы отправить меня прямиком к Анджеле в камеру!», кричал гордо задрав нос Бен, разбрасывая в воздух свои листочки.       "– Создашь червоточину?       – Ага!       – Который отправит тебя в камеру к Анджеле?       – Верно!       – Без возможности вернуться?       – Абсолют!.. Стоп, минуту…"       «Технически можно, но ты обесточишь пол материка, а сам можешь и расщепиться», подправил запутавшегося приятеля длинный мужчина в едином клетчатом костюме и таком же длинном плаще, попивая какой-то горячий напиток в черной небольшой кружке.       «Ты ещё кто?», спросил Том, направив на него недоверчивый взгляд.       «Правильный ответ», ответил Док, поставив кружку на свободное от бумаг место на столе.       «Он помогал Бекке и Анджеле с общим врагом, просил называть себя Доктором, пока что помогает с планом… Жаль, что он не может вылечить моё психическое состояние», объяснил Бен.       «И как ваши планы?», спросил Том, осматривая гостя с подозрением.       «Очень не ужасно», ответил Док.       «Извините меня, мне… я пойду подышу», предупредил Том, одобрительно не получив никаких возражений.       Так он и поступил. Состояние, в котором пребывал, те эмоции, что не подаются сокрытию – все это переполняло его. Именно на такой почве он и решил уединиться где-то на открытом пространстве. Обернувшись, Том уныло взглянул на свой гараж. И погода вроде обычная, и гараж тот же, город тот же, но все не так. Шагая по асфальту, полуразрушенному попытками природы уничтожить безжизненные каменные плиты, нижние лапки со всем оказались без присмотра. Серый блуждающий кот хоть и смотрел себе под них от горечи, он явно их не видел, не видел также, как и маленькие домики, как копировальной машинкой, в ряд выстроенные. Из хоть чего-то особенного были только атакующие его сознания мысли, защита от которых, увы, была слишком ненадежной. До того атаки были пропитаны энергией, что тот не выдержал, а непроизвольно пробежал, сам не понимая причины.       Если это были попытки убежать, сформированные на основе шестого чувства, то оно не подвело. На заднем плане, даже с той точки обзора, где находился Том, можно было увидеть скопления небоскребов и даже яркие длинные плакаты на них. Но пугающее находилось ближе. Напоминающие о больном месте плакаты висели практически на каждом таком домике, возле каждого забора или на каждой агитационной доске. Дорожного трафика в том районе не было, поэтому по дороге, разделяющей две улицы, спокойно ходили все, кто мог. Честно признать, не самые приятные были они для встречи. Один из них сорвал плакат с Лолой Банни с деревянного забора. Изображенная на нем крольчиха сидела на столе, волоча в лапах микрофон. Да в таком гневе порвал, даже уделил время тщательному закапыванию обломков бумаги в землю. Том шел на встречу этому мальчику, носящему цельный спортивных костюм какой-то там фирмы, но пройдя мимо, он не попал под удар, только услышал, «Убийца! За что?!»       Надругательства на этом не кончались. Одних рекламщиков сменяли другие, те, в свою очередь развешивали агитацию уже с Кисой, властной кошке, сорвавшей концерт. Надписи были вроде "страна знает героев" или "армия убережет от замаскированного зла". Недовольное население начало копиться и копиться… и дети, и взрослые устраивали на этой почве полнейший хаос, а это только какое-то захолустье, пригород Нью-Йорка. Нигде покоя нет блуждающей душе.       Какое-то время спустя, Том выбрался ближе к самому городу. Находился он чуть ли не у его подножья. От пригорода сзади уже и не осталось никакого упоминания Бекки или Анджелы, впрочем, и людской массы не было там уже слышно. Сидел он на стыке, на лавочке, напротив разделяющей две части одной агломерации дороги. Приняв, что бежать некуда, он просто сидел и смотрел на огромный плакат с Анджелой, которая на нем, вся веселая, поет в микрофон, а звуковые колебания передаются на плакат слева, где Бекка их принимает и поддерживает. И, на глазах у Тома, ближайшие к нему сооружения покрываются осторожно спускающимися плакатами с Кисой. Лолу и Минерву прикрыли, а что до его друзей… Он все надеется, что смотанные, как ковер, изделия из ткани, что пока только на крыше цепляются, спустятся как можно позднее.       Мысли Тома были перебиты неожиданно к нему подсевшим лисом. Лица не видно, носит капюшон, относящийся к черной длинной, закрывшей все тело, мантией. Том осматривал незнакомца, но взглядом они не пересекались. Странный лис просто прыснул из-под рукава мелкие крошки, созвав полчище голодных голубей вокруг подношения. Сосед по лавочке решил не отвлекаться на загадочного лиса и продолжил наблюдать за обстановкой. Она, к слову, перешла на необычайный уровень. Какой-то озлобленный участник толпы поджег бутылку с тряпкой и направил свой гнев в лице этого пламени прямиком в плакат с Кисой. Осколки битого стекла, воспламененные от жидкости внутри, полетели кто-куда, а само полотно за считанные секунды было захвачено, пропали надписи, да Кисы лицо обратилось в пепел. Такого явно не ожидалось увидеть. Это спровоцировало огромную перечень криков в его адрес. Другой мужчина толкнул его, сказав, что как он смеет так поступать с государственной собственностью. Тот, в свою очередь ответил, что Киса не герой, а просто дура.       «Не узнать нынче город», внезапно заговорил лис.       «Возможно», ответил ему Том.       Пока они беседовали, на поджигателя накинулся мужчина, который, повалив того на землю, приготовил кулаки к серии ударов. Благо они были не одни, и крупный мужчина сам пал под давлением окружающих.       «Чего-то ему не хватило, как все вокруг поверглось в хаос», продолжил лис. Том не хотел его перебивать, он тихо надеялся, что тот ещё что-то скажет и без его комментариев.       «А уже завтра в Нью-Йорке начнется безмолвный хаос, то есть хаоса вроде и нет, но и мертвая тишина не есть порядок», заявил лис, после чего, неожиданно, поднялся да направился куда-то. Прежде чем Том успел опомниться и что-то в ответ сказать, его собеседник пропал из поля зрения, а в его сторону полетела какая-то белая птица, разглядеть которою не удалось.       Не выдержал Том происходящего вокруг, много времени и не понадобилось. Да, гараж только и делал, что напоминал о возлюбленной, да, он пропитан отчаянием и унынием на этой же почве, но, как оказалось, весь город сейчас – гараж его студии, студии, надежда которой совпадает с надеждой целого штата, так что уже было все ему ровно, где страдать от одного и того же.       Оказавшись внутри, он увидел всё ту же картину, разве что Джинджер не валялся рядом с кучей хлама. Пытаясь незаметно пройти мимо дивана, которому вещал телевизор, он услышал знакомый голос. Да, это был голос Анджелы, но радости много таковой не излучал, «В белую ночь мы с тобою уйдём Куда я не знаю, куда я не знаю»       «Какой изверг включил старые записи Анджелы?», едва сдерживая эмоции, а также и собственную подавленность, произнес Том. «Белая ночь опустилась как облако Ветер гадает на юной листве Слышу знакомую речь, вижу облик твой Ну почему это только во сне?»       Том сразу же скрылся. Большего всего потрясли его последние строчки. Ему словно пришлось вспомнить, в каком облике в последний раз он их двоих видел. На тот момент, он бы больше отдал предпочтение послушать ученых, независимо оттого хорошие новости получиться услышать, или же лекцию об аэродинамике. Первым, что гость увидел, так то, что зеленая доска у окна значительно подросла в объеме информации на ней заложенной. Теперь уже и портреты важных членов правительства там висели, и какой-то блондин с голубым цилиндром.       "Что это, Док? –, спросил Бен, тыкая пальцев на одно из изображений, – что это фотография какой-то лаборатории и усы, торчащие из-под объектива?"       «Просто это единственное изображение важной шишки правительства, и судя по всему, Америкой правит сам Наполеон», прокомментировал Док, облокотившись на подоконник, где стояла та самая чашка, но уже не с таким горячим напитком.       Том пытался вглядеться в красные линии, которые связывают некоторые из представленных фотографий. Где-то слева, чуть ниже от мнимой центральной линии, находилась Минерва Минк, сцепленная, почему-то с Анджелой, которая сцеплена с Беккой, а та с Лолой. Этот достаточно ровный из-за зеркального расположения Лолы, над Минервой слева и Бекки над Анджелой справа, квадрат мало что говорил Тому. Киса и выше замеченная норка тоже были сцеплены красной чертой, причем от обеих исходила линия и к полосатому наблюдателю, что тоже никак не вязалось у него в голове.       Прежде чем тот что-то сказал, их потенциальную беседу прервала забежавшая неосторожная девушка, которая, на грани упасть, была ловко поймана Доком. Она носила небольшую коричневую курточку с мехом на воротнике, а из-под куртки можно было увидеть торчащие края белой футболки. На голове были летные очки, на ногах сапоги под цвет куртки. Сама её кожа была сероватого оттенка, чуть темнее, чем светло-серые её штаны. Но что больше её выделяло, так необычного цвета глаза – желтые, а сами глаза косые: один к верху, другой к низу.       "Это Дерпи, мой спутник в этой странной галактике, в которой мы застряли, подчищая… так называемые аномалии, – познакомил он всех присутствующих с ней, – бывает неуклюжа, в одиночку слаба, но в команде работает на ура"       Том не стал долго обращать внимание на ещё одного посетителя этого гаража, поэтому попытался сказать то, что собирался прежде, чем быть прерванным, вот только опять ему подкинули те же грабли.       "Все четно, я перерыл все, я пытался копнуть вглубь этого феномена, – начал Бен, швырнув в сторону учебник истории Испании, что, упав на пол, открылся на случайной странице, – а, опираясь на данные, полученные из каких-только уголков интернета, её отвезли даже не в местную тюрьму, а куда-то очень далеко отсюда, Анджелу достать не просто, а Бекку…"       Том взглянул на упавший учебник истории, но увидев строки "Ежели сеньор, храбрейший воин, гроза лиходейства и великанов, когда и сталкивался с проблемой серьезнее былых неприятностей да проблем, им учинённым, то было приношение розы, дабы показать своей истинной любви…" тот понял, как далеки они от сути решения надлежавших проблем.       «Ну уж нет, мы же все знаем, что Анджела ни в чем не виновата! И я докажу это! Один или.. просто докажу», вскрикнул Том, не выдержав гнета несправедливого самосуда.       "Постой Том, – попытался остановить его Бен, – это бессмысленно"       «Почему же?», не ожидая ответа, воскликнул он, находясь у двери в зал.       «Не знаю, как у вас, но у нас, если правительству нужно кого-то арестовать, то они найдут за что», пояснил Док Тому.       Сложно сказать точно, успел ли Том все осознать прежде, чем примкнуть к повелению собственных эмоций, или же его приостановило нечто другое, например, внезапное появление до боле известной ему персоны на экране телевизора.       «Да, да, привет всем любящим телезрителям, сегодня я пытаюсь договориться о том, что вы все ждете», сказал Рой.       «Ты ещё что в этом всем забыл?», немного агрессивно, но все же тихо спросил Том, смотря телевизор, находившийся в центре зала, достаточно далеко, с порога в этот сам зал.       Пронырливый енот находился в кабинете Капитолины, сидел перед ей он необычно. Вроде и смотрел влюбленно и доброжелательно, но в его улыбке можно было увидеть очень высокопоставленный и самоуверенный мотив. «Гонись. Пожалуйста. За. Шей. Я этого очень жду», заявила неприветливая к интервью женщина.       «Ты плохо понимаешь суть дела, посуди, дорогая, сама, кто если не я теперь "Голос Нью-Йорка?"», заявил настойчивый сорванец.       «Я тебе не дорогая, во-первых–», попыталась отмахнуться Лина.       "Считать мы все здесь умеем, давай лучше порешаем задачки на логику, – чтобы не говорил он, как бы не изворачивался, Роя зрители поддерживали безумно, – кого вы будете выдвигать, если не бандиток же или убийц с их жертвами?", а вопрос такой природы изрядно пробудил, как казалось, безжизненную, уже не зависящую от слов телевизора напротив себя каменную скалу.       «Да, это звучит грубо, но оно как есть, здесь лучшим кандидатом буду я, конечно, мне так жаль, ведь блистательный кролик и её "совершенная" напарница мне были друзьями, но вы все видите сами, они бандитки, причем все четверо», продолжал енот душить всех вокруг.       Что-то заиграло внутри Хэнка, теперь уже его имя можно назвать, лапы шевельнулись, глаза открылись полностью. В один миг на глазах у Тома свирепый пес полетел в сторону телевизора да, на удивление своего приятеля, схватил его со словами «А-ну повтори!». Грусть не эмоция слабых, а гнев настоящее оружие. Полетев в сторону двери, некогда любимый, но потерявший недавно смысл, прибор Хэнка, будто бы блинчиком по воде, проскакал несколько метров. Часть осколков скопилась около пластиковой формы, а остальные хаотически разбрелись по всей улице. Пес пал на колени в центре зала и ударил кулаком по полу. Гнев Тома прекратился, проблема вновь обесценилась, а аффект прошел…