Многогранности жизни

Клятвы зимние холодны,

Долго буду я ждать весны…

У любви зимой — короткий век.

Тихо падает на землю снег.

— Что ж, игра началась. Элина гордо вскинула подбородок, глядя на себя в зеркало. Макияж был готов, и выглядел абсолютно идеально. На вешалке висело платье, туфли стояли у двери. Скоро начнется последняя школьная дискотека. Грустно, но… эпично? Этот день надо запомнить. — Какая игра? — Динара появилась за спиной с плойкой в руках. — Твоя, — Элина усмехнулась, — в парикмахера. Перед школьной елкой шум в квартире Элины стоял невероятный. Перемешалось все и сразу: Диана пыталась вывести ровные стрелки, Юля и Ксюша выбирали идеальный цвет помады, а Элина с Динарой занимались всем и сразу. Василевская еще успела побегать по дому под музыку, раз пять поставить чайник и при этом накраситься. Даже удивительно, что макияж получился что надо. Красной помаде она сегодня изменила, подкрасив холодным розовым, но вот глаза ярко подвела черным. Пять женщин в одной квартире — стопроцентный хаос. Как только локоны были завиты, Элина скинула с себя пижаму и встала перед Динарой в одних черных трусиках. — Тащи платье, — Элина оглядела свое тело в зеркале. Задумалась, а затем провела пальцами по еще открытому хайлайтеру и нанесла его на ключицы. Динара расторопно принесла платье и даже сама застегнула молнию на спине. — Звезда, — заключила Юля, выходя из комнаты и глядя на Василевскую. — Точно, — подтвердила Ксюша, тоже выглядывая из-за двери с одной накрашенной бровью. Элина довольно улыбнулась и посмотрела в зеркало. Черное мини из мягкого сияющего бархата выгодно подчеркивало всю красоту юного стройного тела. Декольте, достаточно открытое для простора воображения, но недостаточно для того, чтобы во время бурных танцев открыть лишнее, и рукава воланами. — Так, а я не поняла! — воскликнула Элина, после приступа самолюбования, — а чего мы все сидим? Ксюша, вторую бровь! Диана, контур губ поправь! Работаем, работаем! Опоздаем же. — Я тебя собирала вообще-то! — буркнула Динара и потянулась за помадой. — К тебе вопросов нет, — Элина отодвинула волосы Динары и поцеловала в щеку, — ты можешь идти на дискотеку прям так. А лучше даже вот так, — и ловким движением руки Василевская стянула с подруги свою же домашнюю кофту на замке. — Красивый лифчик, — подмигнула и ушла. Дина только рассмеялась. Элина отметила, что ее собственное настроение поменялось под образ. Главное — ничего сегодня не натворить. *** Котельников достал из шкафа нычку. Две упаковки сока, в которых сока было, наверное, процентов пятьдесят. — Гонишь? Прям в классе прятать? — Юля выпучила глаза. — Очень даже хорошо, — Элина выхватила полусок из рук Леши, впервые в жизни похвалив его, а не смерив уничижающим взглядом, — в жизни никто здесь искать не додумался бы. — Осторожнее, Савина остается до конца, — Ксюша подошла к общей компании и тоже отпила глоток. — Ну, со школы нас уже не выгонят, — пожала плечами Диана. — А родителей в школу вызовут, — Юля благоразумно закрыла сок и спрятала за тетради с контрольными работами. — Из зала выходим по двое-трое, не кучкуемся. На словах о Савиной Элина задумалась. Если уж натворить что-то было сегодня нежелательно, то хотя бы немного вытворить все равно хотелось. Кровь кипела и, казалось, выжигала внутри все остальное. Катерина Романовна ей нравилась — это ясно. А вот как Элина сумеет выстроить с ней дальнейшее общение — это еще не придуманный сюжетный поворот. «Радикальный подход здесь не нужен, — подумала Василевская, — а вот проверить почву стоит. Как ученица я ей уже как минимум нравлюсь.» Неделю назад новоявленный предмет ее воздыханий на пару с завучем устроили ей головомойку на тему, руководством школы особенно любимую, — красный аттестат. И чтобы этот аттестат получить, от Василевской требовалось пойти на ковёр к информатичке и химичке с просьбой оказать ей милость и дать шанс исправить оценку. Элина брыкалась и фыркала, а напоследок, когда завуч удалилась в отчаянии, бросила Савиной: — Катерина Романовна, вы-то что от меня хотите? Я вам муниципальный этап и по русскому, и по литературе выиграла, от регионального тоже отказываться не собираюсь. Да и завуч плясать тоже должна, у меня ж еще английский, — всплеснула руками, — а вам то ни сё и сё не эдак. — Элин, медаль. Неужели для поступления не пригодится? — ответила ей Савина, впрочем зная, что через секунду у девочки закатятся глаза. — Знаете что мне пригодится? — Что? — Сохраненное чувство собственного достоинства. Кланяться перед учителями я не буду, захотят — поставят и так, не захотят — я и не просила. После этого разговора проблема вдруг решилась. То ли завуч впала в окончательное отчаяние, то ли Катерина Романовна (а этот вариант Элине нравился больше) что-то устроила, но парочка троек из журнала Элины была убрана, а средний балл впоследствии повысился. Так что надо бы сказать спасибо, что от нее таким чудесным образом отстали. Кому только? Элина предпочитала поговорить с Катериной. — А кто еще на шмоне? — голос Паши вклинился в разгулявшиеся мысли. — Новенький этот, Носков, та, что по воспитательной, ну и Валентина Сергеевна, — дала сводку Ксюша. Элина на это никак не отреагировала. Носков так Носков. А остальные — плавали, знаем. В то же время Катерина стояла в углу спортзала и думала над тем, как от этого же пресловутого Носкова отделаться. Его, как самого зеленого в коллективе решили поставить дежурным, пока не научился возражать и увиливать. Валентина Сергеевна стояла с ней рядом, но удар его неожиданной галантности и дружелюбия принимала Савина почему-то одна. — Вот и явились, — Валентина Сергеевна кивнула в сторону дверей. Вся шайка главных головорезов в сборе: Котельников в белой рубашке, Паша в черной, Ксюша с белоснежном коротком платье с бахромой на юбке, Юля в элегантном розовом, Диана в красном брючном костюме, Динара в бордовом и… Ну конечно, сердце подпрыгнуло и заставило замереть. — Элина… — сорвалось с губ. — Кто? — Носков непонимающе огляделся, но Катерине было не до него. — Красивая, да? — Валентина Сергеевна улыбнулась так, будто умела мысли читать. Не умела ведь, правда? Темные локоны Василевской с двух сторон были закреплены невидимками и открывали лицо, на котором ярко выделялись откровенно горящие глаза. Все пространство вокруг девушки как будто расплылось и размазалось, оставив место лишь этому распахнутому взгляду. Катерина смотрела, как завороженная, на изгибы фигуры, так хорошо подчеркнутые платьем, на манящую улыбку, на подрагивающие при ходьбе волосы. Вдруг Элина посмотрела прямо в ее сторону и неожиданно подмигнула. А затем перевела взгляд на Валентину Сергеевну, и (если Катерине не показалось), лицо ее вдруг стало совершенно отличным от того, что было секунду назад. Из чуть хитрого и вызывающего превратилось в нежное и почти что невинное. Катерину укололо. Неужели она всегда будет уступать коллеге по количеству теплых чувств, испытываемых к ним Василевской? Впрочем, это не должно ее так уж волновать, не как учителя явно. К тому же истолковать поведение Элины можно не всегда — она то закрывается или злится, то плещет возбуждением и радостью. — Надо бы аккуратнее с ними сегодня, — заметила завуч по воспитательной работе, — их последний школьный Новый год как никак. Катерина заметила, как Валентина Сергеевна отвернулась от нервной надзирательницы и усмехнулась. Здесь Савина точно была с ней согласна — если и захотят выпускники что-то вытворить, так или иначе вытворят. А вот насколько аккуратны они будут в своих действиях, это уже вопрос другой. Хотя надеяться на спокойный вечер без происшествий все же хотелось. *** — Покурим и выпьем? — спросила Динара спустя минут сорок от начала дискотеки. — Давай, сейчас только песня закончится. Хоть для медленного танца, традиционно устраиваемого в конце, было еще рано, Элина и Динара все равно танцевали вплотную друг к другу и практически не разнимали рук. Элине нравилось чувствовать тепло чужой кожи, незаметно проверяя границы дозволенного. Вопрос о своем отношении к Динаре даже не был для Элины вопросом как таковым. Дина прекрасная, и с ней хорошо, а большего и не надо. Увидев двух своих любимых учительниц, стоящих рядом у входа, Элина испытала волну нежности. И как она дальше проживет без них свою университетскую жизнь? Она позволила себе небольшое проявление кокетства в виде подмигивания Катерине, все еще размышляя над тем, как бы ту перехватить и поговорить хоть немного. Находиться с ней рядом сегодня особенно хотелось — Элина чувствовала себя легкой и красивой, а с осознанием влюбленности в Савину их маленькие вольности, имевшие место быть еще давно, приобрели свой шарм. Песня закончилась, и Динара, все еще держа Василевскую за руку, повела ее к выходу. — Куда, девочки? — мягко спросила Валентина Сергеевна. — В туалет и помаду поправить, — быстро смекнула Динара и успела убежать, пока учительница не увидела, что помада в поправке не нуждается. Элина же кинула взгляд на Катерину и только после покинула помещение. В пустом классе Василевская извлекла сок с водкой из шкафа, уселась на заднюю парту у окна и потребовала у Динары покурить. Вкус хвойной малины приятно ощущался на языке. Динара открыла окно: — Мало ли у кого нос чувствительный. Дверь тоже была предусмотрительно приоткрыта, чтобы вовремя услышать шаги и заставить запретное пойло исчезнуть. Девушки курили и пили по очереди, обсуждая планы на каникулы. По итогу неприкрытая дверь была кстати. Цоканье каблуков эхом прошлось по коридору. Дина подскочила, запихала пойло обратно в шкаф, а Элина быстро выудила из сумочки помаду и принялась за марафет. Катерина Романовна зашла и изучающе посмотрела на подруг: Элина с остервенением красила губы, а Динара терпеливо ждала ее, сидя на стуле. Через открытое окно в класс заходила декабрьская стужа. — Замерзнете же, — Катерина кивнула в сторону окна. — Да нам наоборот жарко стало после всех танцев, — Элина убрала помаду в сумку. «Еще бы не жарко. Прилипла к Дине, как банный лист, и вообще никого не стеснялась,» — подумала про себя Савина. Она не завидовала Динаре, нет. Вряд ли у нее вообще получилось бы заставить себя станцевать с Элиной в обнимку на глазах всей школы, даже если девушка сама бы этого захотела. Но свою частичку Василевской урвать хотелось, и это желание нарастало каждую секунду при взгляде на совсем черные в темноте класса глаза. Вдруг Элина сама произнесла то, что стало для Катерины буквально манной небесной: — Дин, можешь не ждать, мне нужно кое-что обсудить по поводу олимпиады. Динара ретировалась, оставив двоих чокнутых на своей литературе, как ей подумалось, наедине. — И чего тебе надо к олимпиаде? — Катерина улыбается. — К олимпиаде ничего. Элина встала напротив окна так, что уличный фонарь осветил ее лицо. Выделяясь из тьмы, девушка напоминала скульптуру, место которой в музее Парижа. — А что же тогда? — Катерина приметила легкий блеск в глазах ученицы. Или ей только показалось? — Не знаю. Может, опять эмоциональный переизбыток и желание освободить голову, — Элина пожала плечами, — ну, знаете, отпустить себя. Катерина не удивилась бы, если б не последняя фраза. Куда еще больше отпустить? Все прекрасно видели, как Василевская сияет и ни о чем не думает, забываясь в танце со своими друзьями. Лучше, наверное, перевести тему. Пусть Элина наговорится вдоволь, а слушать ее Катерина любила. — Что планируешь делать на каникулах? — Помимо прочей литературы, что вы мне назадавали к олимпиаде? — Элина усмехнулась. — Помимо. Над простым вопросом пришлось задуматься. Новый год планировали отмечать шумно и с размахом, как и все праздники в выпускной год, а затем пошли бы вечера у Дины и девочек, ночные чтения и переписки с той же Диной. — Пока не знаю. Все решается спонтанно. Я хотела бы на каток, давно не была, — наконец, не изменяя привычке, Элина взобралась на подоконник. — Вы умеете кататься? — Да. Но тоже давно не ходила. Наверное, лет пять как прошло. — Пойдете со мной? Элина предложила совершенно обыденным тоном. Будто так и надо, чтоб учителя ходили кататься на коньках со своими учениками. Будто это не странно, а совершенно нормально. Катерина сначала подумала, что Элина сейчас саркастично хмыкнет при виде ее озадаченного лица и скажет, что пошутила. Однако Элина преспокойно сидела и ждала ответ. — Ты серьезно сейчас? — вылетело против воли. — Зачем бы мне спрашивать, если не серьезно? Или вы соврали, что умеете кататься и не хотите, чтоб я об этом узнала? Последний вопрос прозвучал с изумительно детским подначиванием. Пусть Элина и сто пятьдесят раз умная и осознанная, ей все же семнадцать. — Я не соврала. — Докажите. — Элина… — Что? И спокойная девушка снова превратилась в чертенка: левый уголок губ приподнялся и вернул на лицо усмешку, черные глаза заблестели ярче. «Когда там я ее сравнивала с Бэлой? Ни черта она не Бэла. Лилит. Геката,» — подумала Катерина. Элина же и впрямь ждала ответ. На задворках сознания уже созревала мысль от том, что она немного поспешила со своим предложением, но выпитая водка с соком сделала ее чуть храбрее обычного. И впрямь нелепо — позвать Савину на каток. Но она хотя бы попыталась. — Сиди так же, не двигайся, — вдруг произнела Катерина и достала телефон. — Фотосессия? — Ты красивая. Пусть будет на память. Вспышка озарила кабинет. Катерина посмотрела на сделанную фотографию и довольно улыбнулась. Элина спрыгнула с подоконника и тоже посмотрела. — Скиньте мне ее. А еще спасибо за пятикурсник по химии и информатике. И я буду ждать ваш ответ. Девушка бросила взгляд из-за спины на Катерину и ушла, оставив вишнево-миндальный запах после себя. «Не напирай, еще не время,» — утешительно прошептала себе Элина по дороге в зал. Впрочем, затуманенный водкой мозг уже начал выдавать картинки свидания на льду. — Свидание?! — уже вслух сказала Элина в пустом коридоре. — Василевская, ты безнадежна! *** — Кто сделал фото? — спросила Динара после того, как увидела, что Элина выложила фотографию себя на подоконнике в соцсети.Явно очень умелый фотограф. Последняя новогодняя дискотека закончилась час назад, и Элина, немного уставшая от танцев и добродушная от выпитого, шла по тротуару, позволяя снегу падать на ничем не покрытые волосы. Дина курила, осматриваясь по сторонам, чтоб не наткнуться на нежелательных свидетелей. Жизнь ощущалась чистой, как эти снежинки, и сулящей новые надежды.