Простая арифметика

Это был самый обычный вечер. Вообще, все вечера Аналитического департамента Скотленд-Ярда были обычными. Подразделение относилось непосредственно к Министерству внутренних дел и занимало последний верхний этаж, куда не доносились отголоски бурь, потрясений и ураганов средних и нижних ярусов, и в шутку оно именовалось «небесной канцелярией», что, по сути, было не так уж и далеко от истины. Ведь если задуматься, то тот, кто владеет информацией – тот и правит миром. Отгородившись от внешних раздражителей тремя мониторами, сотрудник Аналитического департамента засиделся позже обычного и, несмотря на усталость, переводил взгляд с одного экрана на другой, попутно сверяясь со своими записями на разложенных вокруг него листах. Записи состояли из нагромождений цифр и одному ему известных символов. Шутка ли – сдать двухнедельный отчет за два дня! Но тот, чье имя на табличке было обозначено как А.З. Фелл, слыл настоящим волшебником, когда дело доходило до точных, аккуратных и при этом спешных расчетов. - Непостижимо, - сказал он сам себе, улыбнулся и перепроверил последние выводы. Нельзя сказать, что он был типичным представителем касты аналитиков, скорее, он старался вписаться и, в целом, ему это так и не удалось. Выпускник Оксфорда, быстро взятый на заметку представителями закона за живость ума и невероятные аналитические способности, он сдал все необходимые минимумы для работы в полиции – хотя больше это походило на временную слепоту и глухоту приемной комиссии. Однако, он так и не смог стать своим в рядах поборников закона и порядка. Все дело было в его природной мягкости и излишней доброжелательности к окружающему миру. А еще он любил книги, не электронные, или надиктованные Siri, а самые настоящие, особенно те, что были напечатаны задолго до его появления на свет. А также он странно, по мнению коллег, одевался. Да и вообще он был странным: слишком приветливым, слишком воспитанным, слишком старомодным в своих взглядах, и, к тому же, еще и не надевал свитер с оленями по пятницам. У него были слишком светлые волосы, слишком милое лицо и слишком твердый характер. Непозволительное сочетание. Имя стоит отдельного упоминания, потому что оно тоже было слишком странным, не вписывалось ни в какие рамки, при произнесении всегда коверкалось и в итоге сократилось до двух простых букв на табличке. Кто же, право, в своем уме выговорит целиком это «Азирафаэль», особенно когда надо что-то быстро буркнуть на ходу. И, безусловно, все окружающие были твердо уверены в том, что он был истинным англичанином. Поговаривали даже, что он благородных кровей, невероятно, до неприличия умен и явно голубее летнего неба в самую прекрасную июльскую погоду. Что про все это думал сам Азирафаэль – оставалось загадкой, потому что его мнения на этот счет так никто и не спросил. Но если говорить начистоту, то в одном все они были абсолютно правы – он, в самом деле, обладал выдающимися умственными способностями, а также блестящим критическим и аналитическим мышлением. Не поддайся он на уговоры своего старого приятеля, нынешнего его начальника, глядишь, уже получил бы Нобелевскую премию. Тем временем Азирафаэль нажал шорткат из трех клавиш, сделал выгрузку данных, отправил отчет по нужному адресу, чуть пригладил свои светлые непослушные кудряшки и потянулся выключить компьютер – его любовь и гордость в прозрачном корпусе с начинкой, способной обработать сто тысяч дата-сетов за десять секунд, или около того – с секундомером он, конечно, не стоял. После чего, подхватив зонт-трость, Азирафаэль заспешил домой, к своим древним печатным изданиям и горячему какао. - Нелепость какая, - удивленным шепотом проговорил он, утыкаясь взглядом в табличку «Лифт временно не работает». Миновать пешком двадцать пролетов – это более, чем нелепость, учитывая, что один из этажей придется пройти насквозь по Ситуационному центру – самой шумной части Столичной полицейской службы. Безусловно, всегда оставался вариант воспользоваться лифтом в другом конце коридора, но Азирафаэль решил прогуляться по лестницам, чтобы вознаграждение в виде блинчиков с кленовым сиропом из французской пекарни на углу не выглядело чрезмерным излишеством. Космический корабль – вот так в сознании Азирафаэля выглядел Ситуационный центр. А точнее, именно так должен был бы выглядеть центр управления на большом космическом корабле. Пожалуй, если бы не вечный непрекращающийся, оглушающий шум, ему бы там определенно нравилось. И немудрено, ведь сюда стекалась информация со всех камер слежения, со спутников, из патрульных вертолетов и машин, здесь можно было воочию наблюдать, как тридцать одна тысяча офицеров городской полиции исправно исполняла свои обязанности. Но звук мешал сосредоточится. Вот, если бы его просто взять и отключить, попросить всех операторов прекратить суетиться, замереть на месте. И тогда … открыть заслонки, запустить маневровые, выйти из дока! И впереди только пустота космоса и приятная вибрация от работы двигателей и систем жизнеобеспечения. Не успел Азирафаэль даже ступить на враждебную территорию, как на него со всех сторон обрушились обрывки переговоров, вой полицейских сирен вперемешку с инструкциями. Большая часть счастливчиков-операторов сидела в шумопоглощающих наушниках и что-то неустанно говорила в гарнитуру, но были и те, кто во всем этом упорядоченном хаосе старался создать самый настоящий беспорядок. - Мэри, наведи крупнее, лови на следующем повороте, - возбужденно орал какой-то сержант. - Эй, Таратора, ставки еще принимаются? – вторил ему другой. - Вы мне работать мешаете, - прокричала в ответ темнокожая сотрудница, та самая Мэри. – Выставлю вон! – добавила она и, тут же возвращаясь к работе, без паузы продолжила. - Сворачивает на Оксфорд стрит, не успеваю со светофорами, берегись на перекрестках, - почти скороговоркой произнесла она, оправдывая свое прозвище «Таратора». - Полтинник на Кроули! Кто во второй машине? - Хастур с Лигуром, Лигур за рулем. - Тогда сотку на Кроули! Азирафаэль невольно остановился и посмотрел на мониторы, которые транслировали нешуточную погоню. Черный Ленд Ровер несся по улицам, срезая на поворотах, уходя от преследования и распугивая водителей и пешеходов. У него на хвосте, включив сирену, чуть отставая, висела черная служебная Субару, а по параллельной улице двигалась такая же служебная, но без характерной полицейской окраски БМВ. Как же все это напоминало компьютерную игру! Только игрой это не было, от происходящего на экранах холодели руки и что-то сжималось внутри. Гонки на скорости в сто миль по одной из самых оживленных улиц Лондона – развлечение с конечной остановкой в могиле. - Включить громкую связь, картинку на основной монитор, - приказ прогремел у всех собравшихся над головами, и в зал вихрем влетела невысокая женщина. Не стоит обманываться, старший суперинтендант имела славу грозного и в чем-то беспощадного начальника. Ее знали все, в лицо и по имени, и по своей воле с ней в лифт никто никогда не заходил. Под ее взглядом даже двухметровый офицер чувствовал себя лилипутом. Вэлари Беатрис и то-что-никому-нельзя-упоминать-в-суе Буллстоун, в общем, Вельзевул и точка. Тем более, что это именование ей очень шло. Во всей этой кутерьме на стоявшего поодаль Азирафаэля никто не обратил внимания, но зато он сам обнаружил себя сильно вовлеченным в процесс погони, хотя, например, ситуация со ставками показалась ему низкой и недостойной здравомыслящего человека. - Кроули, запри его на набережной, выйдет на шоссе – пристрелю! – угрожающе низким голосом скомандовала Вельзевул. В ответ послышался такой отборный фольклор, что всем добропорядочным гражданам сразу захотелось вымыть уши. - Ты в прямом эфире, - громким шепотом добавила Мэри. - Пиздец! – раздалось в ответ, когда черная Субару, вылетев к перекрестку на девяносто миль в час, сотворила изящный маневр с контролируемым заносом и, описав полукруг, рванула дальше, оставляя за собой на асфальте только черные следы от покрышек и до смерти напуганных людей. - Лигур, блять, вы что там с Хастуром перекусить завернули? – Снова уже знакомый, чуть хриплый голос Кроули. - Кончай, урод! – отозвался тот, кого именовали Лигуром. - Дырочку свою подставишь? - Мудак, - сквозь визг тормозов послышалось в ответ. - Я тоже люблю тебя, Хастур. - Идем на перехват, – снова Лигур. Погоня продолжалась еще долгих полчаса, сопровождаемая руганью, воем сирен, множественными столкновениями на дорогах, опасными поворотами, экстренным переключением светофоров, шумом лопастей патрульных вертолетов, которые четко фиксировали всю картину происходящего, визгом тормозов и резкими приказами старшего суперинтенданта. Черный Ленд Ровер мастерски уходил от погони, двигаясь прочь из города. Из переговоров преследователей мало что было понятно, однако Азирафаэль вычленил основное: это серийный убийца, психопат, в багажнике его машины, скорее всего, еще живой ребенок. Этих фактов хватило, чтобы дорисовать информационную картину: уже много недель подряд лондонская полиция разыскивала маньяка, который охотился на детей, потрошил их по всем правилам древних египетских мастеров, бальзамировал и превращал в куклы. Кукол таких, по известным полиции данным, насчитывалось две дюжины. Во всех смыслах пугающая картина. Мост, развязка, резкий разворот, прыжок через бордюр, сметенный железный отбойник, и вот уже черный внедорожник, отрываясь от своих преследователей, несется прочь, оставляя Субару на верхнем витке дорожного полотна. Полицейская же БМВ не успела вовремя перестроиться и, попав правым колесом на бетонный разделитель, перевернулась на крышу и проехала по инерции еще три десятка метров, выбивая искры из металла. - Кроули! – заорала Вельзевул. – Я понять не могу, как двадцать три патрульных машины и ты с Лигуром не можете догнать одного гребанного маньяка! Если он сейчас уйдет и заляжет на дно, и мы в скором времени найдем еще с десяток кукол. - Держись, - неизвестно кому сказал тот самый Кроули. То, что происходило после, можно увидеть разве что в голливудском блокбастере. Черная Субару набрала еще большую скорость и понеслась по прямой, игнорируя плавный поворот дороги. До безмолвного зрителя, так и не покинувшего помещение ненавистного Ситуационного центра, в один миг дошел смысл планируемого маневра. Он в уме прикинул скорость автомобиля, вычел момент столкновения с препятствием, просчитал крен от этого столкновения в траектории движения тела при свободном падении, распределение веса по осям, пятно приземления и результат его совсем не порадовал. Казалось, что время растянулось, замерло, вечный гул смолк до состояния звенящей тишины, а затем вновь ворвался с удвоенной силой воплем Вельзевул. - Что ты творишь! Но было уже поздно. Черная Субару приземлилась на два передних колеса, чудом не развалившись на куски, от удара вылетело лобовое стекло, машину пару раз крутануло по дороге, распугивая правоверных автомобилистов. Светлая Мини не успела увернуться и прочертила боком по бетонному отбойнику, вертолет снизился насколько смог, демонстрируя всем объемную картину происходящего, а Субару вновь стала набирать скорость для финальной лобовой атаки. Прозвучали выстрелы. В ярком свете прожектора патрульного вертолета было видно, как резко, с разворотом, затормозил Ленд Ровер, как из окна высунулось дуло дробовика, как разлетелось на осколки боковое стекло Субару, затем последовал еще выстрел, и на несколько секунд все замерло. - Кроули! Кроули, ответь! – позвала его совсем уже не грозная, а скорее испуганная начальница. Вместо ответа покореженная водительская дверь резко отлетела в сторону, и два точных выстрела достигли своей цели. Из полицейской машины, а точнее из того, что от нее осталось, осторожничая, вытекла длинная черная фигура преследователя. Он быстро сориентировался в пространстве и, подобравшись как хищник на охоте, подскочил к внедорожнику. Со злостью вытащил еще живого, но, вероятно, тяжело раненного водителя и… То, что произошло следом, любой мог бы назвать нервным срывом. Разве что криков слышно не было. Вельзевул покачала головой и прикрыла лицо ладонью. Да, за нанесение тяжких телесных при задержании никого по голове не погладят. Когда Кроули, а это был именно он, закончил срывать свою злость на маньяке, то заметался между машинами, словно выбирая, что ему делать дальше. Не дожидаясь, пока вертолет сядет на проезжую часть, он все же выбрал открыть багажник и вытащил оттуда связанную девочку возрастом не старше шести лет. Он очень аккуратно взял ее на руки, нежно прижимая к груди, пригладил волосы и бережно принялся распутывать веревки. Она была жива. Рассмотреть дальнейшее стало сложно, место происшествия постоянно заслоняли сновавшие туда-сюда патрульные, было слышно, как подъехала скорая, как работало внутреннее радио на полицейской частоте, докладывая обо всем происходящем в городе, и лишь в самом финале этой драмы, когда уставшая от более чем получасового напряжения старший суперинтендант покинула помещение Ситуационного центра, а Мэри (Таратора) Ходжес потянулась вернуть свое оборудование в стандартный режим, камера показала медиков, которые упаковывали в черный глухой мешок молодого человека, и в свете прожектора его волосы казались белыми, словно мел. Азирафаэль не помнил, как вернулся домой. Не было ни блинчиков с кленовым сиропом, ни старой доброй книги в мягком кресле под желтым светом лампы с абажуром, ни сладкого какао с зефирками. Он сидел на кровати, не зажигая света, и вновь прокручивал в голове увиденное. Погоня, разбитые машины, крики, визг тормозов, отчаянный прыжок, гул вертолетной вертушки, выстрел в оглушающей тишине и ласковые ладони, прижимающие к груди испуганную девочку. И смерть. Никогда еще он не видел смерть так близко, никогда еще никто не умирал насильственной смертью прямо у него на глазах. Вероятно, за всем этим последует долгое разбирательство. Если психопат выживет, то будет суд. Кроули по итогам служебного расследования снова повысят или понизят, зависит от настроения комиссара. Возможно даже очередную медаль вручат, а потом все-таки понизят. Ничего нового, вполне типично для Кроули. Кроули. Детектив-инспектор Энтони Джей Кроули. Лучший-худший инспектор в Скотленд-Ярде. Притча во языцех и кость в горле. Звезда скандальной хроники. Среди всего списочного состава ходила бородатая шутка: если поговорить не о чем, то поговорим о Кроули. Даже Азирафаэль – самый не вовлеченный в информационную сферу свежих сплетен и социальных коммуникаций за пределами рабочего места сотрудник – знал довольно много фактов из биографии печально знаменитого инспектора. При этом сам Азирафаэль был весьма доволен тем, что Кроули ничего не слышал о нем, и уже тем более, никогда не видел его. Это было хорошо. Кроули излучал неприятности и опасность, чувства противоположные уютной стабильности, которую предпочитал Азирафаэль. Цифры, формулы, расчеты, данные, символы – вечные спутники, с ними комфортно, они предсказуемы, они основа и развитие жизни, с их помощью можно описать любой процесс, соединить нотные знаки в музыку, смешать краски в многомерную картину, собрать набор клеток в генетический код, связать звезды во вселенную. Да, цифры и формулы, они успокаивали, помогали упорядочить реальность. Именно то, что нужно. Азирафаэль включил ночник, взял с прикроватной тумбочки свой любимый блокнот, сборник его идей и мыслей. Карандаш сам собой принялся выводить строчки формул. Кроули так же, как и он был выпускником Оксфорда, а с виду и не скажешь. Мог бы сделать блестящую карьеру в юриспруденции, но пошел работать в полицию. Тут же, проскочив начальную ступеньку, сдал экзамен на сержантский чин и почти сразу занял должность детектива-инспектора, потом должность старшего инспектора. Ему пророчили должность коммандера и даже комиссара, но что-то пошло не так. Формула требовала дополнительных данных. Гибель подчиненного, беспорядочная личная жизнь, взрывной характер. При этом гибкий и живой ум. Умение задавать правильные и зачастую неуместные вопросы, плюс на минус, стремление к самовыражению и нежелание выполнять глупые на его взгляд приказы. Скандал и последовавшее понижение по службе. С блеском раскрытое дело о торговле оружием, медаль и повышение. Снова гибель подчиненного, срыв, разбитое стекло в кабинете суперинтенданта, нанесение ущерба собственности, а точнее – выбитые стекла и фары в машине того же суперинтенданта. Снова понижение, снова несколько громких дел, любовь прессы и медаль за заслуги перед Соединенным королевством. Неприятие начальства на клеточном уровне, перевод в другое подразделение, постоянные конфликты с сослуживцами, роман с женой заместителя помощника комиссара, опять скандал. Снова перевод и прямое подчинение старшему суперинтенданту по прозвищу Вельзевул. Несколько временных отстранений от службы, несколько служебных расследований, множество раскрытых особо тяжких, сотрудничество с правительством и МИ-5. Еще одно повышение по службе, еще один громкий скандал с угрозами жизни. Еще одна гибель напарника по расследованию. Бесконечная вереница уничтоженных служебных автомобилей, пробитый топливный бак специального патрульного вертолета стоимостью в два миллиона фунтов. Благодарность от премьер-министра. Легенды: во время задержания дуэта хакеров мошенников отключил лондонскую сотовую связь; носит специальные линзы, показывающие точное расстояние до предметов, они же помогают видеть в темноте и во время допроса определить врет подозреваемый или говорит правду. Дополнения: ценный сотрудник, имеет связи на самом высшем уровне, но не пользуется ими в личных целях. Вредные привычки: алкоголь, курение. В употреблении запрещенных препаратов уличен не был. В отдельный пункт следовало бы вынести личную жизнь, которая как раз и была самой любимой темой сплетен вокруг Кроули. Но понять, что тут правда, а что вымысел, представлялось маловероятным, так как не имело фактологического подтверждения. Собственные заметки: профессионально водит машину, меткий стрелок, любит детей, снова потерял напарника (подчиненного). Отступление: обожает свою раритетную машину настолько, что никогда не ездит на ней на задержание, предпочитает одеваться дорого и стильно, не расстается с солнцезащитными очками даже в дождь. Формула встраивала все переменные, меняла плюсы на минусы, а минусы на плюсы, перетекла на пятую страницу и вывела результат в цифру 84. Вот так, чтобы это не значило, но вся личность отдельно взятого человека укладывалась в простое число. Пусть там и остается, решил про себя Азирафаэль, закрыл блокнот и, полностью внутренне успокоившись, погрузился в сон.