Простая арифметика

Современная теория о нейропластичности гласит: человеческий мозг состоит примерно из ста миллиардов нейронов. Различные ощущения формируют нервные связи, воспроизводящие различные эмоции. В зависимости от стимуляции нейронов одни связи становятся прочнее и эффективнее, а другие слабеют. В целом, из этого можно сделать два вывода: любой навык можно развить, и тогда развитие этого навыка создаст более сильные нервные связи между двумя полушариями головного мозга. Азирафаэль думал об этой глубокой теории, наблюдая за своим начальником и той самой фурией – старшим суперинтендантом Вельзевул. Эти двое откровенно мешали ему сосредоточиться на анализе данных главной поисковой системы Министерства внутренних дел. И пока они, не потрудившись даже дверь в кабинет прикрыть, препирались относительно рабочих процессов, он, ни разу не видевший их вместе, отметил все мелкие жесты, взгляды, реакции тел, интонации и пришел к ошеломляющему для себя выводу: эти двое точно состояли в крайне близких отношениях, выходящих далеко за пределы дружеских служебных. На определении «дружеских» его аж передернуло, настолько «не-дружескими» они казались со стороны. - Габи, послушай, - каким-то обреченным и усталым голосом попросила крутая дьяволица, словно это был ее последний аргумент. – Мне действительно нужна твоя помощь. – И в этот момент она выглядела самым обычным, немного растерянным человеком. – На время, пока все не уляжется, или пока я не придумаю еще что-нибудь. - Хорошо, - решительно ответил ей начальник Аналитического департамента. – Считай, что ты меня убедила. И эта нехитрая фраза запустила теорию нейропластичности в действие. Ее называли Огненной лисой, то ли за яркий красно-рыжий цвет волос, то ли в честь знаменитого браузера, намекая на лисью изворотливость в написании кода и взломе любой системы, проникновении в самую защищенную базу данных. Но в миру и по паспорту она именовалась Кармин Цуйгибер. Где бы ни появлялась Кармин, она сразу же оказывалась в самой гуще событий, притягивая восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин. На все поползновения в ее сторону она лишь загадочно улыбалась, изящно поправляя копну красно-рыжих волос, и в ответ смотрела на окружающих как на мокриц или как на одноклеточных. Исключением в ее списке был один-единственный сотрудник Аналитического департамента. С ним она могла расслабиться, с ним было комфортно выпить чашечку какао с зефирками, с ним обсуждались великие планы и судьбы мира, с ним легко говорилось на языке цифр и бинарного кода. В ее глазах он был ближе всего к определению «друг». И сейчас этот друг протягивал ей чашку горячего напитка, попутно рассказывая о своих достижениях в формировании новых паттернов для выявления закономерностей поведенческих реакций потенциально опасных социальных единиц. Огненная Кармин с упоением слушала, вставляла свои комментарии и восхищенно улыбалась, ловя в ответ такую же открытую, но слегка смущенную улыбку собеседника. - Надеюсь, твой новый коллега поможет с расчетами серверной нагрузки, - воодушевленно сказала она. - Эм… Новый коллега? – удивился Азирафаэль. - Ага, почитай закрытый чат руководства, там все, - напутственно добавила Огненная лиса, поставила кружку в раковину, послала собеседнику воздушный поцелуй и, покачивая крутыми бедрами, устремилась прочь от офисной кухни. Взломать чат высшего командования – задачка наипростейшая, не требующая даже минутного усилия, но сам факт! Словно подглядывать в замочную скважину, когда тебя попросили не вмешиваться и дать личное пространство для решения интимных вопросов. Неэтично. Но искушение слишком велико, особенно, когда вопрос напрямую касается твоего собственного личного пространства и благополучия. Ему – какого-то коллегу! Да он давно уже привык работать как самостоятельная единица, отчитываясь только перед своим непосредственным начальником, который и был, собственно, начальником всего Аналитического департамента. Пожалуй, этот парень требовал особого упоминания. Габриэль когда-то вместе учился с Азирафаэлем, хотя «учился» – это слишком размытое понятие. Скорее он занимался общественно-политической деятельностью, а учился вместо него именно Азирафаэль. Отношения эти отчасти были взаимовыгодными, или почти взаимовыгодными. Знания добывал Азирафаэль, взамен получая полную свободу от социальных активностей, и не только от них, если честно: от спортивных клубов, примитивных состязаний в конкурсах талантов и от неумелых попыток смены политического режима в отдельно взятом университетском городе. Габриэль был руководителем от Бога или Божьей карой, смотря с какой стороны посмотреть. Но вот заявлять о себе так, чтобы его услышали, он был настоящий мастер. И он заявлял. Только вот, однажды сделав себе удобные костыли, ходить без них он просто разучился. Итогом стала очередная совместная работа, где Габриэль быстро выбился в лидеры и занял подходящее ему место, оставив своего удобного университетского приятеля при себе на веки вечные. Игра шла с явным перекосом, но Азирафаэля сама по себе ситуация не сильно беспокоила. Он привык, он прекрасно знал с кем учился и с кем в данный момент работал. Он не питал особых иллюзий, отправляя отчеты: в конце концов, за уютный приятный мирок на двадцатом этаже такая плата была вполне приемлемой. - Нет-нет-нет, - обреченно прошептал Азирафаэль, вглядываясь в переписку высшего командования. – Этого не может быть, потому что не может быть никогда! – Он потер глаза и отодвинулся от монитора. Его новым коллегой, кто бы мог подумать, станет самая неоднозначная личность во всей столичной полиции, куда там, во всей полиции Великобритании. До выяснения обстоятельств эту самую личность переводили к аналитикам, где, по мнению комиссара, он уж точно никому не навредит, ничего не разобьет, не взорвет и не устроит скандальчик. Будет исправно приходить на работу к восьми, уходить вовремя и главное – контактировать исключительно с базами данных. При упоминании исключительно баз данных, Азирафаэль испытал неприятный укол в области груди. Он проводил вычисления не хуже любой машины, но все же он живой человек, и ни один суперкомпьютер не сравнится с ним в воображении, никогда не вычислит красоты вселенной, не познает силу любви и широту души. Впервые за очень долгое время Азирафаэль испытал искреннее негодование. Он поверить не мог, что все это происходило именно с ним. Высказать Габриэлю, что думает, он не мог, потому что не должен ни о чем знать. Написать заявление об уходе – заманчиво, но он ведь работал для людей, для их блага, безопасности, поддерживая благополучие течения самой жизни. Если его проект по обработке информации примут, то это станет огромным прорывом в упреждении преступлений. Так что твердость характера взяла свое. Он не станет ничего говорить, он просто посмотрит, что будет дальше. Смирение – добродетель. Нового коллегу ведь можно просто игнорировать. Хотя что-то внутри упрямо подсказывало: это вряд ли. История с новым коллегой так сильно потрясла Азирафаэля, что до конца рабочей недели он не мог толком сосредоточиться на делах, то и дело рисуя в воображении жуткие картины присутствия инородного тела в своем «организме»: притеснение, издевательство, ущемление личного пространства. Его мысли пускались вскачь без желания остановиться, он даже поймал себя на внимательном подслушивании чужих разговоров: ведь вдруг получится узнать что-то новое. Но все как сговорились: они обсуждали душную июльскую погоду, смену меню в столовой, жуткую бабочку второго старшего аналитика Сандалфона, нелепую прическу старшего аналитика Майкла, на которую та тратила не менее часа по утрам, очередной провал программиста Ньютона Пульцифера и ни слова, ни единого слова о его новом коллеге. Если конец света и приближался, то только в сознании одного отдельно взятого Азирафаэля. Габриэль тоже молчал, он никак не обмолвился о грядущих переменах, а вечером в пятницу пожелал всем хороших выходных и, сияя приторной улыбкой, покинул свою «небесную канцелярию». В окне спальни одного старого здания в Сохо горел свет. В ночь с воскресенья на понедельник Азирафаэль никак не мог уснуть. Он честно пытался, он выпил горячее какао, потом пару таблеток снотворного, закутался по самую макушку в одеяло и разглядывал пляшущие на потолке тени. На какое-то мгновенье ему даже показалось, будто он провалился в сон, словно в бездонный колодец, он все падал и падал, а потом вдруг оказался пойманным огромной красно-черной змеей. Она обвила его кольцами и сжимала сильно, но не душила. Змея смотрела на него огромными желтыми глазами, гипнотизируя, не давая пошевелиться. А потом он проснулся, уселся в кровати, взял в руки книгу, но до самого рассвета не прочитал ни строчки. Азирафаэль был уверен, что будущее грозит ему серьезными испытаниями, но он знал, что должен встретить его достойно и во всеоружии. Впрочем, будущее имело на этот счет свои планы. Утро понедельника вообще ничем не отличалось ото всех прошедших за последние лет, наверное, пятнадцать. Тот же маршрут, то же здание, тот же этаж, привычный закуток без дверей перед кабинетом Габриэля, родные три монитора на известном вдоль и поперек рабочем столе. Подозрительный взгляд Майкл, когда она, выстукивая каблуками, прошла мимо, на ходу бросив стандартное приветствие. Предсказуемо опоздавший Ньют. Все, как всегда. Никакой дополнительной мебели, никаких лишних людей. Время шло своим чередом, полчашки какао превратилось в нечто холодное, подернутое пленкой, Азирафаэль погрузился в свою работу и выключил внешний мир, занимаясь вычислениями, не подвластными никакому компьютеру. - Здесь ошибочка закралась, - раздался у него над ухом вполне приятный голос. - Прошу прощения, что вы сказали? – выныривая из своих размышлений, переспросил он. - Ошибочка, говорю, закралась, - повторил его собеседник. – Вот здесь, – он ткнул пальцем в нужное место на экране монитора. – Лишний символ. - Ага, спасибо, - словно во сне кивнул Азирафаэль и развернулся к говорившему. - Кроули, - представился тот и, кажется, чуть улыбнулся. Азирафаэль изумленно посмотрел на него. От его внимательного изучающего взгляда обычно не могло укрыться ничего, и в данный момент он был вполне уверен, что перед ним стоит не демон преисподней, каким привыкли изображать его пересуды, а умный, интересный, живой, немного уставший человек. Человек, безусловно способный на яркие эмоции, но пребывающий в меланхолии. На его лице все еще виднелись следы царапин, а глаза закрывали знаменитые солнцезащитные очки. - Да, да, - нашелся, наконец, Азирафаэль. – Я знаю, кто вы. - Взаимно, - кивнул он. – Приятно познакомиться лично. От охватившего его изумления Азирафаэль разве что рот не открыл. Не успел. - Кроули! – от входа раздался громовой голос старшего суперинтенданта. – Я сказала ждать, а не налаживать социальные связи. - Да, Владыка, - съехидничал Кроули и как-то весь внешне переменился, готовясь то ли защищаться, то ли нападать, казалось, даже черты лица заострились, хотя куда уж больше. - Если хоть один, даже самый последний старший помощник младшего аналитика пожалуется на тебя, в этот раз я не посмотрю на все твои заслуги и вышвырну вон! Это ясно? - Ясно, Владыка, - опять тот же язвительный тон. - Как же ты достал меня, Кроули. - Это работает в обе стороны, Владыка. - Не позорь департамент, - покачала она головой. - Дурная слава лучше забвения, Вельз. Не переживай, я справлюсь, честно. Вот, Азирафаэль, - он кивнул в сторону немного опешившего от такого внимания, а главное – от четкого и правильного произнесения своего имени, того самого Азирафаэля. – Готов за меня поручиться. - Я не… - начал было он. А потом, неизвестно почему, твердо сказал: - Да, готов. - Обалдеть просто, - закатила глаза Вельзевул. – Инструкции у тебя в почте. Габриэль вернется с совещания и посвятит в детали. В общих чертах: Кроули сидит тихо и ничего не трогает. Удачи. - Спасибо за доверие, Владыка, - крикнул ей вдогонку Кроули. А потом, обращаясь к Азирафаэлю, совершенно иным, почти доброжелательным тоном добавил, - извини. У меня нет выбора. Бывают такие моменты, когда кажется, что время сильно замедляет ход или останавливается вовсе. Нет, само время, хоть оно и относительно, всегда четко отсчитывает секунды. Другое дело – восприятие. В критических ситуациях мозг с такой скоростью обрабатывает информацию, выполняя невероятное количество вычислений за доли секунды, что чувство времени трансформируется. Азирафаэль об этом свойстве, безусловно, знал. Ему показалось, прошла вечность с момента последней произнесенной его новым коллегой фразы. Он сопоставлял факты, выстраивал связи между увиденным, услышанным, всем тем, что он знал ранее. Уравнению не хватало данных. Но Кроули, скорее всего, воспринял его сосредоточенный взгляд по-своему. Снова попытался улыбнуться, сделал какой-то непонятный жест рукой и вышел вслед за своей начальницей. - Похоже, у меня тоже его нет, - уже в пустоту ответил Азирафаэль. Габриэль вернулся в очень дурном расположении духа. Они с Кроули заперлись в кабинете и что-то долго обсуждали. Их взгляды не совпадали, это читалось в каждом движении и в каждом жесте. Габриэль смотрел с презрением и омерзением, словно боялся запачкаться, открывая дверь в свой кабинет. Кроули тоже всем своим видом выражал явную неприязнь. Но криков из-за двери слышно не было. Ни падения тяжелых предметов, ни звона разбитого стекла. Позиционная война, не иначе. Зато финал вполне мог претендовать на отдельную номинацию в жанре «королева драмы». Дверь отлетела в сторону так, что стекла задрожали. Кроули вышел твердым, быстрым шагом, посылая куда подальше самого Габриэля и всю его «небесную канцелярию». Следом за ним в проеме появился вышеупомянутый Габриэль, но догонять не стал, а подошел к столу Азирафаэля, натянуто, фальшиво улыбнулся и как можно спокойнее сказал: - Я понимаю, этот кадр тот еще гаденыш, но я уверен, что ты сможешь наставить его на путь истинный. И постарайся не ударить в грязь лицом, это приказ самого высшего руководства, - он поднял указательный палец вверх. – Жаль, эта дрянь мне не подчиняется, я бы заставил его землю жрать. И, Азирафаэль, будь осторожнее. Помни, мы ему не доверяем, он – чужак. Но, как говорится, держи друзей близко, а врагов – еще ближе. Если нужна будет помощь, звони старшему суперинтенданту, она знает, как поставить его на место. – Он развернулся на каблуках и, закрывая за собой дверь, произнес. - Мерзость какая. Нетрудно представить, что в этот день новый коллега так больше и не появился. А на следующий произошло еще несколько событий, заставивших Азирафаэля взглянуть на мир с иной точки зрения. На часах было семь пятьдесят три утра второго рабочего дня недели, и в Аналитическом департаменте царила невероятная суета, совершенно не свойственная такому раннему времени, но еще больше не свойственная самому Аналитическому департаменту, ведь обычно кроме шума работающей техники и заблудившейся под потолком мухи, здесь слышались лишь монотонная дробь клавиш набора да шуршание бумаг. Азирафаэль вышел из лифта на нужном этаже, приложил свою карточку к сканеру и удивленно воззрился на это броуновское движение. Через некоторое время произошло чудо упорядочивания, сложившееся в союзы по интересам. Обсуждали продвижения по службе, переезды и диссидента в их стройных рядах. Наверное, обсуждали и еще что-то, но Азирафаэля это не слишком сильно волновало. Если кого-то повысили, он был искренне рад, если кому-то достался более просторный и светлый кабинет с видом на Парламент, он так же был искренне рад. Про диссидента он знал и сам, слишком хорошо знал. Зато он не знал, и даже не предполагал, что его обычное рабочее место встретит его полным отсутствием, собственно, рабочего места. - Доброе утро, Уриель, - приветственно сказал он приятной молодой темнокожей даме, которая почему-то обнаружилась в его уютном закутке, да еще и почему-то вела себя там как дома. - Доброе, - отозвалась она. – Твое новое рабочее место в конце коридора. Твое и этого твоего… - Уриель поджала губы, видимо, сдерживая не очень хорошее слово. - Кроули, - продолжил за нее Азирафаэль. – Его зовут Кроули. - Как угодно, - добавила она. - Но я не понимаю… - По мне, так все предельно ясно, - Уриель не горела желанием обсуждать тему в отсутствие начальника, но раз уж пришлось, то она постаралась быть краткой. – Майкл стала заместителем начальника Аналитического департамента, ее должность занял Сандалфон, меня перевели на второго старшего аналитика и пересадили сюда. Тебе дали более просторный кабинет. Все совершенно логично. - Но… - Азирафаэль! – от входа раздался радостный голос Габриэля. – Как видишь, у нас перемены. Я распорядился выделить тебе побольше пространства, да и вид из окон там шикарный, ты оценишь. - Меня все вполне устраивало и здесь, - ответил Азирафаэль, который был в явном смятении от происходящего. - Уриель нужно мое наставничество, а тебе – больше места, - продолжил стоять на своем начальник. – Твой кабинет 2020, технику и мебель уже перенесли, можешь приступать к свои обязанностям. Незамедлительно, - с нажимом добавил он и скрылся в своем кабинете, давая понять, что разговор окончен. Наверное, он был бы даже не против переехать. Наверное, если бы ему дали оценить все за и против, показали заранее будущее место дислокации,наверное, если бы он привык к этой мысли и переносил сам свои вещи… Но то, что произошло сейчас, ощущалось как насилие. Его даже не спросили, его просто поставили перед фактом. Это было возмутительно бестактно, и вполне в духе Габриэля. Кабинет 2020 встретил его приоткрытой дверью, свежим утренним воздухом и спиной Кроули у раскрытого окна. Азирафаэль хотел поздороваться и дать о себе знать, но это был какой-то прямо-таки картинный момент – Кроули стоял, облокотившись руками о подоконник, и вглядывался куда-то вдаль, погруженный в свои мысли. Он чувствовал себя свободным, он был собой – и Азирафаэль не решился прервать это глубокое погружение. Ветер несмело трепал медные пряди, которые их обладатель с утра явно поленился уложить в прическу. Голова была чуть запрокинута назад, очки зажаты в руке, плечи расслаблены, правая нога немного согнута в колене. Ботинки из змеиной кожи, узкие черные джинсы, черный жилет поверх темно-серой футболки. Немного необычный стиль для детектива-инспектора, но ему невероятно шло. Каждая деталь подчеркивала гибкость тела, его яркую привлекательность. На огонь, воду и расслабленного Кроули у раскрытого окна можно было смотреть вечность. Опасная территория. - Ой, - раздалось от входной двери. Азирафаэля что-то ударило по спине, а Кроули резко обернулся, тут же цепляя на нос свои солнцезащитные очки. - Прости! - раздалось сзади. Конечно, это был Ньют. Официально он занимал должность программиста, но ему редко доверяли делать что-то серьезнее подключения офисной техники и установки программ. «Хотите что-то сломать – обратитесь к Пульциферу». Эта памятная надпись украшала магнитную доску в подразделении информационных технологий, и, заметьте, ее никто никогда не стирал. Напротив, каждый считал своим долгом подрисовать под ней новый схематичный испорченный предмет. Стоит ли упоминать, что в итоге вся доска была выделена под подобного рода художества? Спасало Ньюта только родство с комиссаром столичной полиции и искренняя помощь некоторых коллег. Вот, Азирафаэля, например. - Доброе утро. - Привет. - Я не хотел. Все прозвучало одновременно, и почему-то это было весело. - Я принес, вот, - Ньют протянул сетевой фильтр и источник бесперебойного питания. – Давай подключу. - Спасибо большое, Ньют, - с самой добродушной улыбкой ответил ему Азирафаэль. – Я справлюсь. - Э… Да… Если, в общем, если захочешь вместе пообедать, заходи, - тот улыбнулся в ответ и вышел. - Поклонник? – спросил Кроули. - А? Нет, это Ньют, - ответил ему Азирафаэль, не задумываясь. - Ньют, понятно. Они пристально посмотрели друг на друга. И не сговариваясь улыбнулись. Один – добродушно-открыто, другой – сдержано-нейтрально. Первым посетителем кабинета 2020, не считая Пульцифера, стала Огненная Кармин. Она бойко распахнула дверь, кинула свое вечное «Хай», подмигнула Азирафаэлю и, к его сильному изумлению, направилась прямо к Кроули. Бесцеремонно уселась на стол, сняла свои стильные черные с красной подошвой туфли и поставила босые ноги ему на бедро. - Как ты? – невероятно нежно поинтересовалась она, взяла его за руку и чуть сжала ладонь. - Как видишь, - отозвался тот. - Я не об этом. С похорон тебя не видела. Как ты справляешься? – на взгляд Азирафаэля, вопрос весьма бестактный. Но Кроули почему-то так не показалось. - Плохо, - ответил он, придвинувшись к огненной красавице совсем близко. – Очень плохо, Лис. - Мне жаль, милый. Мне, действительно, жаль, - она погладила его по щеке. Азирафаэль пробормотал что-то про какао и вышел. Огненная Кармин – недостающий элемент уравнения. Каким самонадеянным он был, считая себя единственной достойной компанией для хитрой хакерши! Конечно, она дружила с Кроули. Дружила ли? Уместнее сказать – была близка с Кроули. Снаружи яблочко все еще оставалось наливным и целым, но сердцевину уже нещадно грыз червь сомнений и предрассудков. Азирафаэль так и застыл с кружкой в руках, не понимая, с чего вообще разозлился на Кармин. Она предала его доверие? Но разве они давали друг другу обещание не разглашать информацию о своей персоне третьей стороне? Разве они вообще хоть что-то обещали друг другу? Азирафаэль закрыл глаза. Он растерялся. - Позаботься о нем, - голос Огненной Кармин вывел его из ступора. – И не суди строго. - С чего ты взяла… - начал было Азирафаэль. - Дай ему шанс, - перебила она. – И кружку кофе. – Кармин улыбалась. – Он любит капучино без сахара, - она по обыкновению послала ему воздушный поцелуй и подмигнула. – Ты же у меня умничка. Азирафаэль на автопилоте налил себе какао, взял гостевую кружку и выставил режим капучино на кофеварке, отрегулировал подачу молока, чтобы пенка была гуще и нажал на кнопку. Непостижимо. До конца дня с мелкими вопросами и новостями в кабинете 2020 побывало больше половины сотрудников Аналитического департамента. - А ты пользуешься популярностью, как я погляжу, - сползая на край стула и вытягивая свои длинные ноги, отметил Кроули. - Боюсь, в этом совершенно нет моей заслуги, - парировал Азирафаэль. - Ха, ясно! – продолжил Кроули. – Бесплатный зверинец, значит. - Принимая во внимание Вашу репутацию… - договорить он не успел. - Что? – прозвучало немного удивленно. – Конечно… Повисла пауза. - Да что ты вообще обо мне знаешь? – огрызнулся Кроули. Но потом, видимо, вспомнил про кружку кофе, молча поставленную утром ему под нос, и притормозил. – Это риторический вопрос, отвечать не обязательно, – он махнул рукой, – неважно, проехали. - Вопрос, возможно, и риторический, но ответить на него я как раз могу, - решительно не ответил Азирафаэль. - Интересно послушать, - откликнулся Кроули. - Что ж, - вызов был принят. – Я буду по возможности краток. Вы родились в хорошей, вполне возможно, влиятельной семье, получили блестящее образование, - кивок в подтверждение. – В детстве или чуть позже стали свидетелем серьезного преступления, которое по каким-то причинам сошло обидчикам с рук. – Снова кивок. – Обладаете острым умом, обширными знаниями и критическим мышлением. Можете видеть проблему с разных сторон, вследствие чего совершенно не терпите глупость и недальновидность. Эти качества, помноженные на природную склонность к самовыражению, творчеству и свободолюбию делают Вас совершенно непригодным к службе в условиях четкого порядка и следования правилам. Вы пытаетесь идти против системы. И если отбросить в сторону некоторые переменные, то Вам место по другую сторону закона. Вы так и не научились выстраивать долгосрочных отношений, поэтому Вы очень одинокий человек, - Азирафаэль осекся, так как, кажется, позволил себе лишнего и сказал то, чего говорить не следовало. Кроули молча встал, отточенным движением подхватил черный пиджак и вышел. Даже не попрощался. Азирафаэль несколько долгих секунд таращился на дверь, прежде чем вскочить со своего места, наспех сгрести в охапку вещи и кинуться догонять коллегу. - Мистер Кроули, подождите, - крикнул он. – Я ни коим образом не хотел обидеть вас. – Азирафаэль нагнал его только у лифта. - Еще раз назовешь меня «мистер» и домой пойдешь пешком, - сказал Кроули. – И, чтоб ты знал, я не выстраиваю долгосрочных отношений, потому что в любой момент могу сыграть в ящик. Способ на выбор. – Двери лифта открылись. – Прошу. А ехать по вечернему Лондону в раритетной черной Бентли, слушая голос Фредди Меркьюри и неповторимые гитарные переборы Брайана Мея, Азирафаэлю очень понравилось.