Простая арифметика

Кроули исчез неожиданно. Написал короткое «Верь мне», в одночасье оформил служебную командировку с открытой датой и растворился в тумане. Хмурый октябрь подмигнул напоследок бледным лучом солнца, а ноябрь разразился продолжительным холодным дождем, то и дело норовящем перейти в мокрый снег. Так или иначе, шестеренки продолжали вертеться, и Азирафаэль выполнял свою работу по мере сил и возможностей, отвлекаясь по обыкновению на кружечку какао или стандартный ланч в компании Ньютона Пульцифера и Анафемы Гаджет. Иногда к ним присоединялась Кармин Цуйгибер. Но, с другой стороны, что-то незримое и очень важное исчезло из мира, сделав еду пресной, а краски – тусклыми. В общем, никакие старания друзей и знакомых, никакие погружения в проекты и отчеты не смогли заполнить в жизни Азирафаэля ту огромную дыру, что осталась после внезапного отъезда Кроули. Прошла неделя, потом еще одна. Он исправно вечерами навещал квартиру в Мейфер, разговаривал с растениями, поливал их, разглаживал листочки и любовался цветами. Несколько раз оставался ночевать, вспоминая все те приятные моменты, которое они провели вместе в этих роскошных апартаментах. Перекладывал с места на место вещи, свои и Кроули, заваривал себе чай, а в стильную черную кружку наливал кофе и ставил рядом, словно ждал, что в любой момент дверь откроется и горячий кофе окажется весьма кстати. Но чуда не происходило. Огромная квартира лишь давила своей тишиной. От этой тишины не спасали ни просторный балкон, зависший между небом и землей, ни холодный ветер, кидавший в лицо мелкую колючую крошку. Далеко внизу кипела жизнь, озаряя огнями и наполняя звуками вечерний Лондон, а он вновь стал только наблюдателем, плотно завернувшимся в свое одиночество, как в худое одеяло. Что тут поделаешь? Ответ приходил очень быстро – ничего. Нужно было как-то отвлечься, занять себя привычными делами, почитать что-нибудь знакомое и уютное, начать решать какое-нибудь нерешенное никем уравнение. Но все это было не то. Стандартные методы больше не действовали, вся его натура противилась прежним правилам. И – да, он скучал. Очень сильно. И, безусловно, верил. Но сколько еще нужно ждать? А если это ожидание никогда не закончится? Что если Кроули вернется, но уже не к нему? Только на миг он допустил такую возможность и тут же почувствовал себя ужасно. Голова закружилось, желудок скрутило, а сердце пропустило удар. Нет, в такую реальность он отказывался верить, не смог бы. Но одного неверия здесь было маловато. Мысль уже родилась и не хотела умирать по собственной воле, она угнездилась на задворках сознания и время от времени давала о себе знать. Кроули очень легко распрощался с ним, не оставил никакого канала для связи, отключил прежний номер и не ответил ни на одно сообщение в их приватном чате. Можно ли это было расценить как «Вычеркнул из жизни»? А если и так? И, собственно, что ему оставалось, кроме надежды? Только пустота. Еще одна неделя тянулась болезненно и долго. Анафема за обедом не раз спросила, как он себя чувствует и процитировала наизусть медицинский справочник. Когда на следующий день тот же вопрос задала Кармин, пытаясь накормить его хоть чем-нибудь из нетронутой за весь ланч тарелки, Азирафаэль по неволе осознал, что проблема в действительности существует. Глупо было отвергать очевидное, да и отражение в зеркале с глубокими тенями под глазами очень явно на это намекало. - Я не готов говорить об этом сейчас, - как всегда вежливо ответил он. – Но, если ты свободна вечером, мы могли бы вместе уделить внимание фиалкам, я поливал их два дня назад, но они очень капризные, особенно, когда цветут. - Ого, ты хочешь сказать, что даже невиданная загадочная серебристо-сиреневая распустилась? – с восторгом поинтересовалась Кармин. - Все. Белые мраморные, розовые и сиреневые всех оттенков, - кивнул Азирафаэль в ответ. - Я должна это увидеть! Вечером у Тони, - она улыбнулась, подмигнула и засобиралась. – Попробуй хотя бы семгу, она сегодня удалась на славу. Серьезно? Да после слов о Тони думать о какой-то там семге он просто не мог. Его мысли вернулись в тот день, точнее – утро, когда он впервые услышал от Кармин это имя. Азирафаэль поневоле улыбнулся. Тони Кроули – самый важный и самый нужный человек в его жизни. Как много он бы отдал сейчас, лишь бы снова, хотя бы одним глазком увидеть его, вернуться в другую жизнь и до самого утра болтать за бокалом вина о всякой всячине, опускать взгляд, лишь бы не встретиться с самыми прекрасными на свете глазами, перебирать пальцами кисточки пледа, неосознанно желая проделать тоже самое с рыжими прядями волос. Его Кроули. Личность, собранная по крупицам. Все одно выходило, что он совершенно не знал его. Точнее, он знал самое очевидное, а еще то, что показал ему сам Кроули. Но кем был этот человек в действительности? Где родился, что произошло с его семьей, как случилось, что они с Кармин изменили имена, откуда у него пентхаус в Мейфер, и кем ему приходился Лорд-председатель, которого он с легкостью, выработанной годами, называл по имени? Вот это показалось Азирафаэлю очень увлекательным. Он все-таки работал в полиции Лондона и имел доступ ко всем базам данных, точнее сказать – ко всем данным вообще: текущим электронным, давнишним оцифрованным и уж если понадобится – даже к бумажным архивам. С его настроением творилось что-то странное, но, надо сказать, приятное. Дело под названием «Энтони Дж. Кроули» начало считаться открытым. Вторая половина дня прошла быстро и суматошно. Азирафаэль поспешил завершить все неотложные дела как можно скорее, чтобы приступить к главной загадке тысячелетия. В его системе координат, разумеется. И как это он раньше до этого не додумался? Ждал, что Кроули сам выложит все карты на стол? Как же. После дождичка в четверг. Он всегда оставлял за Азирафаэлем право самому прийти к нужным выводам, давая тонкие, едва уловимые намеки. Это такая игра. Нельзя сказать, что самому Азирафаэлю она нравилась, он, напротив, считал, что близкие люди – они на то и близкие, чтобы не прятаться друг от друга за ширмами шарад и загадок. И, нет, он не готов был обдумывать мысль о своей ценности и нужности в жизни Кроули. Он просто решил найти ответ на свой вопрос. Алгоритм написался быстро, переменных хватало, они были слишком явными и, насколько позволяла память Азирафаэля – точными. А потому и обработка данных заняла очевидно малое время, умная машина в рекордно короткие сроки вывела на экран все возможные варианты. На всякий случай, Азирафаэль установил очень низкий порог совпадений, но рассматривать варианты с 13, 18 и 21 процентами он даже не стал, потому что был один с 97 процентами вероятности и именно он всецело захватил его внимание. Подборка оказалась настолько громоздкой, что в былые времена заняла бы в архиве не менее трех коробок. И это если брать в расчет только бумагу. В деле было много фотографий вещественных улик, которые бы уместились разве что в ангар. Отрешившись от внешнего мира, Азирафаэль погрузился в чтение. Телефон надрывался голосом Андреа Бочелли, он исполнял арию Каварадосси «E lucevan le stelle» уже по второму кругу. И тут Азирафаэля осенило, что это вовсе не реквием по ушедшему счастью, будто самый подходящий к текущему моменту саундтрек, а его телефон! До него кто-то упорно хотел дозвониться. Боже, сколько же он просидел над этой давней трагедией, что так легко потерялся во времени. Как же неудобно. Тем более, что звонила Кармин. - Прости. Он извинялся за все разом: и за забытую встречу, и за вторжение в частную жизнь, и за гибель ее родителей, и за все те страдания, что ей довелось пережить. - Я тебя уже полчаса тут жду, - довольно бодро и без тени претензии проговорила в трубку огненная красавица. – На сообщения ты не отвечал, думала, идешь пешком и не слышишь. - Я мигом. Прости еще раз, дела задержали, - Азирафаэль оторвался от монитора, напоследок взглянул на фотографию счастливого семейства двадцатилетней давности и поспешил покинуть свой рабочий кабинет. Чувствовал он себя ничуть не лучше, чем Каварадосси перед расстрелом. Прав был Соломон: «Кто умножает познания, умножает скорбь». За пятнадцать минут дороги мысли совершенно не успокоились. Кажется, он намеревался пожаловаться Кармин на жизнь, выразить свои сомнения в том, что до сих пор нужен Кроули. Но все это почему-то казалось таким мелким и неуместным, таким далеким. Больше всего Азирафаэль хотел бы никогда не открывать дело «Энтони Дж. Кроули» и никогда не читать о судьбе двух детей, отчаянно боровшихся не только за свою жизнь, но и за светлое имя своих родителей, прошедших вместе все круги Ада и все-таки оставшихся настоящими людьми с желанием радоваться каждому моменту, любить, поддерживать друг друга. Теперь то он по-настоящему оценил слова Кроули, когда тот как-то сказал, что умереть готов за его улыбку. Это была не шутка. Кармин встретила его у двери. - Фиалки чудо! Когда я спасла эту серебристо-сиреневую и подарила ее брату, на ней один засохший цветок был. Я уж и не надеялась увидеть ее во всей красе, - с порога начала она. – Ты им нравишься. Тони будет ревновать. Квартира наполнилась ее звонким смехом. - Не будет, - засмущался Азирафаэль. – Это они к его приезду готовятся. Скучают. - Как и ты, - ласково сказала Кармин. – Знаю. Ты отдаешь этому дому всю свою любовь. Пойдем, я как раз сварила твой любимый какао. Руки ледяные. Ты не замерз? Она так уютно суетилась, так старалась сделать его вечер приятным, что Азирафаэль не выдержал. - Я знаю, - почти шепотом сказал он, опуская глаза в чашку. – Я нашел старое дело о крушении частного самолета Рочестеров. Прости. Я не должен был. Кармин затихла. - Мне очень жаль. Если бы я знал, я бы никогда не стал… Но Кроули, я пытался спросить его. Он никогда не говорил прямо, что произошло, не хотел. Я решил сделать все сам. Просто это не первый раз, когда он загадывал мне загадки, как в случае с тобой и с нашей многолетней перепиской, я думал, это одна из таких загадок. Если бы я знал… - Все в порядке, - Кармин едва коснулась его руки своей. – Мы пережили это, мы решили двигаться дальше. И Тони наверняка хотел, чтобы ты все разузнал сам. Он никогда не говорил о том дне даже со мной. В отличии от меня, он сильный и очень смелый, но он вряд ли хоть когда-нибудь смог бы рассказать тебе. Он принял удар на себя, ведь мне тогда было всего одиннадцать. Я вообще почти ничего не помню, я всегда спала в полете. Проснулась от гулкого удара, потом затихла турбина и раздался жуткий треск. Тони затянул мой ремень, надел кислородную маску, закрыл ладонью глаза, заставил наклониться к коленям, а когда самолет рухнул, я потеряла сознание, пришла в себя спустя несколько дней в больнице и всю историю знаю только из газет. Тони защищал меня, отгонял любопытных, полицию и прессу. Он постоянно твердил: «Отстаньте, она ничего не знает». И это было правдой. Я ничего не знала тогда. Пожалуй, кроме того, что мой брат спас мне жизнь и до последнего старался вытащить из обломков самолета родителей, которые были уже мертвы. Папа всегда летал сам, а мама была вторым пилотом. К концу монолога Кармин с трудом выговаривала слова. Трагедия, произошедшая так давно, все еще давила на нее. - Ты же знаешь, что Тони добился справедливости? Спустя годы, он все-таки разрушил ложь и отправил на скамью подсудимых всех, кто был причастен к этой… - Знаю, - почти эхом отозвался Азирафаэль. – Так же, как и то, что Лорд-председатель его крестный отец, ваш опекун, единственный, кто продолжал защищать своих друзей, не смотря на всю ложь со стороны Министерства обороны. - Да, Джейкоб не заменил нам отца, но он постарался максимально огородить нас от неприятностей. Мы были живыми свидетелями сбоя работы экспериментального самонаводящегося устройства, которое только планировали поставить на вооружение. Без поддержки Джея нас бы затравили, как лис. - Охота на лис, - повторил Азирафаэль когда-то услышанную фразу. - Сейчас у нас все хорошо, как видишь, мы есть друг у друга, - Кармин немного замялась. – Надеюсь, ты тоже, - как-то туманно продолжила она. - Я что? - Э… теперь тоже с нами. Если, конечно, тебя не пугает наша история и корни нашего происхождения, - огненная красавица лукаво улыбнулась. - О! Граф Рочестер, - улыбкой на улыбку ответил Азирафаэль. – Вот уж не знаю, кого больше опасаться, Алистер Кроули тоже святым не был. Шутка оказалась весьма кстати, она разрядила гнетущую атмосферу. А потом они долго сидели в просторной кухне, пили какао с зефирками, ели шоколадные пирожные и обсуждали пьесы Шекспира. Азирафаэлю нравилась перспектива стать частью этого странного, но славного семейства. К слову, фиалки он все-таки полил. Примечательно, что последующий день вновь принес с собой сюрпризы. И пусть выглядели они компактно, но масштаб далеко не всегда отражал суть. Сюрприз номер один крылся за дверьми адского департамента, так Азирафаэль для себя окрестил подразделение, где работал Кроули. Хотя, они сами напросились со своей приветственной надписью. Он как раз доделывал паспорт проекта и одновременно с этим размышлял на тему: «Жизнь без Кроули: миф или реальность?», когда прямо в рабочий чат пришло сообщение от Дагон. Она была очень краткой: «Забирай». Все. Что или кого и откуда ему предстояло забрать – догадаться должен был он сам. Вариантов существовало множество: забрать саму Дагон откуда-нибудь, забрать неожиданно вернувшегося Кроули из аэропорта, забрать в очередной раз сбежавшего Тони-младшего, забрать еще Бог знает что. Азирафаэль решил не гадать, а спуститься несколькими этажами ниже и выяснить все лично. Каково же было его удивление, когда Дагон вручила ему завернутую в крафтовую бумагу картину. Да еще и с напутствием – развернуть только дома, без посторонних глаз. Развернуть захотелось немедленно, но он вытерпел, от души поблагодарил художницу за такой ценный подарок и пообещал, что обязательно расскажет ей о своих впечатлениях, как только увидит шедевр. Теперь оставалось протащить это творение к себе в кабинет, самым окольным путем, во избежание ненужных и лишних расспросов и ждать до конца рабочего дня. Картина стояла у противоположной стены и как магнит притягивала, манила, требовала немедленного просмотра, но слово свое Азирафаэль сдержал, он развернул ее только дома, правда, не у себя дома. Капризные растения пентхауса в Мейфер требовалось поливать по графику, каждое в свое время. Так что «домом» считалось то место, где он оказывался вперед. Зачастую это был дом Кроули. Талант у Дагон определенно имелся. Сложно сказать, училась ли она целенаправленно или родилась такой, но выражать свои мысли на холсте ей удавалось куда лучше, чем словами. Картина показалась мрачной и светлой одновременно. Похоже ей удалось совместить в одном полотне Демона Врубеля и его же Царевну Лебедь, только мазки были мягче, свет прозрачнее, а сюжет виделся почти библейским. Она изобразила свое понимание Кроули и Азирафаэля, замерших в немом танце касания рук, черных и белых крыльев, пристальных взглядов желтых и серо-синих глаз. Фоном для Кроули служил надвигающийся ураган с языками багрового пламени, у Азирафаэля, напротив, за спиной было ясное небо и золото солнца. Произведение завораживало, останавливало время, дарило надежду. С разного расстояния и под разным освещением оно проявляло новые грани, словно раскрывало многослойность взаимоотношений персонажей, показывая переход от глухого отчаяния до безмятежного счастья. Картина виделась парадной и очень личной одновременно, ей хотелось делиться и спрятать за закрытыми дверьми спальни. Азирафаэль долго не мог отвести взгляд, отходил, приближался, касался пальцами знакомого лица, всматривался в диковинные глаза с вертикальным зрачком и мысленно благодарил странную Дагон за такой восхитительный подарок. Никакая совместная фотография, которых у них и не было, не смогла бы соперничать с этим чувственным, проникающим в самую душу изображением. Именно в эти минуты тихого мечтательного счастья, Азирафаэля накрыл сюрприз второй. Он сперва даже не понял, что произошло. У входной двери послышалось какое-то подозрительное копошение, а затем в квартиру прошмыгнул темный силуэт. - Стой! – тут же встревоженно крикнул Азирафаэль. И еще неизвестно кто больше напугался. - Ангел? – заговорил незваный гость и стянул с головы черный капюшон толстовки, из-под которого показалась знакомая рыжая шевелюра. Правда вышла на свет и от этого стало как-то легче. - Тони-младший? Что ты тут делаешь? - А ты теперь тоже здесь живешь? – вопросом на вопрос ответил взволнованный мальчик. - Я присматриваю за квартирой и поливаю цветы, - машинально ответил Азирафаэль, словно оправдывал свое присутствие. - Ух ты! Красиво. Тони-младший увидел картину и на какое-то время завис, вглядываясь в изображение. - Я повторю свой вопрос. Что ты тут делаешь? Парень пожал плечами. - А куда мне еще идти? - У тебя есть дом. - Ха! Уже нет, - со смесью горечи и бравады ответил он. – Они от меня отказались. Я не вписывался. Они стали терять терпение, и чтобы не сорваться окончательно, вернули меня туда, откуда взяли. Но я не буду жить в этом гадюшнике! Я хочу жить с Кроули. - Но его нет, он уехал, даже я не знаю, когда он вернется, - с нотками отчаяния в голосе сказал Азирафаэль. - Значит, я буду ждать его здесь, - безапелляционно заявил Тони-младший. - Но… - Пожалуйста, Ангел, не сдавай меня, пожалуйста! Я не хочу обратно, лучше на улице. - На улице холодно. И тебе нужно что-то есть, и ходить в школу, и… - Хотя бы одну ночь, - поникшим голосом попросил Тони. По всему было видно, что он из последних сил сдерживал слезы. - Хорошо, - согласился Азирафаэль. Он физически не смог бы выпроводить этого ребенка прочь, да и обратно в приют отвозить его совершенно не хотелось. Однако проблема существовала и ее требовалось как-то решать. Теперь он понимал, что Кроули видел в Тони-младшем частичное отражение своей собственной истории, поэтому как мог поддерживал, с удовольствием проводил время, никогда не корил за побеги и проникновение в его квартиру или машину. Но Кроули не было рядом, зато был Тони-младший, который стоял в гостиной и выглядел так, словно завтра его жизнь закончится. - Ты сейчас пойдешь в ванную, потом переоденешься, и мы поужинаем, - с бережной заботой в голосе сказал Азирафаэль. – А завтра позвоним твоему соцработнику и решим вопрос с временной опекой. Договорились? - Да, - обрадовался Тони-младший. – Это значит, я смогу жить с тобой? - В этом вся задумка. - Круто! – Восхитился парень и умчался в ванную. Как не странно, оформление временного опекунства не вызвало никаких проблем. Личность Азирафаэля считалась весьма надежной, что подтверждала не только его работа в Министерстве внутренних дел, но в нацбезопасности. Вот так, легко и непринужденно он начал обрастать нужными связями, о чем никогда не помышлял и даже не мечтал. Скромный скарб Тони-младшего мгновенно был собран и доставлен к Азирафаэлю домой, вместе с целой библиотекой книг о воспитании детей. Тут ему тоже пришлось разбираться по ходу дела. В силу обстоятельств, мальчик стал очень самостоятельным и независимым, но как-то же нужно было растолковывать ему, что ребенок в его возрасте не может просто так делать, что вздумается и разгуливать по улицам без сопровождения взрослых. В этом нелегком деле требовалась серьезная подготовка. А еще они решили сменить длинное Тони-младший на короткое и звучное ТиДжей. Объехали вместе пять лучших, по мнению Азирафаэля, школ, прошли тестирования и определились с полупансионом в исторической части Лондона. К слову, после признания своих заслуг, Азирафаэль получил хорошее финансовое вознаграждение и вполне мог позволить себе отправить «сына» учиться туда, куда сам счел нужным. Точные науки, безусловно, были в приоритете. Да, и ТиДжей не возражал, он любил математику и теперь уже хотел стать астрофизиком. За всеми этими хлопотами, новыми обязательствами и усиленной работой над проектом в нацбезопасности время пролетело совершенно незаметно. Лондон готовился к Рождеству. - Уже упаковал подарки? – поинтересовалась Кармин, сидя на краю рабочего стола Азирафаэля и болтая ногой. - Еще не все. Адам просил квадроцикл, но Артур против, говорит, что это очень дорогой подарок, и следует дождаться дня рождения. Только ведь день рождения у него в августе, все лето пройдет, а кататься он хочет с первым наступлением тепла. Так что я думаю, все-таки подарю ему эту адскую машину в Рождество. - А ТиДжею? - О, тут все просто, я уже купил для него Макбук, в пару к его смартфону. - А может ты подаришь ему еще кое-что? – заговорщицки протянула Кармин. - Хм, еще кое-что? - Да, вместо временной опеки, например? - О, нет. Пока нет, - Азирафаэль замялся. – Понимаешь, здесь все непросто. Я думал, Тони вернется и сам захочет. Да и ТиДжей очень этого ждет. Для него семья – это Кроули. Не я. - Брось! Что за чушь ты говоришь! – искренне возмутилась Кармин. – Теперь для него семья – это ты. И все, кто с тобой связан. Ты – единственный, кто решился на настоящий поступок. - Вовсе нет, ты преувеличиваешь. Как бы это лучше сказать, вместе с ТиДжеем я не чувствую себя одиноко. Знаю, это эгоистично, но зато – правда. - Просто подумай, идет? - Я подумаю, хорошо, да, подумаю. - Отмечать будете с Янгами? - А ты? Кармин пожала плечами. - Я был бы очень рад твоей компании, все мы. Артур интересный и весьма разносторонний человек, хорошо известный в своем кругу ученый. Дейрдре тоже будет рада. И Адам. - Никогда не планирую Рождество заранее, еще целая неделя впереди, а за это время что угодно произойти может. Но мне приятно твое приглашение, и считай у тебя есть мое предварительное согласие, - Кармин подмигнула и открыто улыбнулась. - Было бы здорово, - задумчиво произнес Азирафаэль. Сам то он больше всего на свете хотел отметить Рождество с Кроули. Но тот по-прежнему был где-то за пределами досягаемости. Внезапно дверь кабинета 2020 с распахнулась. - Новости! – Обрадованно провозгласил запыхавшийся Ньют. – Смотрите новости. Там такое! - Спасибо, - первым нашелся Азирафаэль. – Какие, на каком канале? - На всех! Просто открой любой поисковик, там везде в топе арест Соболя. И Кроули, он дает интервью, смотрится нереально круто! Настоящая кинозвезда. Ньютон исчез так же неожиданно, как и появился. - Открывай, - заерзала Кармин. – Братишка отжигает, хочу это увидеть! Азирафаэль и сам хотел. Кроули, Кроули, Кроули. Сквозь стекло. В Лос-Анжелесе. Рядом с ним на неприлично близком расстоянии красовалась модельной внешности блондинка – детектив LAPD, она вставляла короткие реплики благодарности Скотленд-Ярду, лично Кроули, восторгалась методами его работы, придерживала за локоть и не сводила с него глаз. Сам же Кроули болтал без умолку, счастливо улыбался, то и дело поворачивался к своей спутнице, рассказывал, как ему удалось предотвратить глобальную катастрофу, выследить главу BMC Великобритании Врана Соболя, раздобыть неопровержимые улики его причастности к делу, и наконец, призвать к ответу по всей строгости закона. «Настойчивость – вот секрет всех побед» - процитировал он Гюго и придвинулся к красавице-детективу еще ближе. Дальше Азирафаэль уже не слушал, он медленно встал из-за стола и, не сказав ни слова, вышел из кабинета. Вот и все. Конец истории.