Deprivation of Freedom

Когда Питер проснулся, он сразу почувствовал много всего, и ни одно из этого никоим образом не доставляет удовольствия. Там так много боли… его голова, его задница, все его проклятое тело одновременно чувствует боль и странное онемение . Он чувствует ужасную тошноту и рвоту, но он также голоден и сильно хочет пить? А еще его мучает дикое желание писать. Где он, черт возьми, вообще? Последнее, что он помнит, это- Питер вскочил, только чтобы сразу об этом пожалеть. Теперь боль стала еще хуже, и, хотя он ничего не видит, кажется, что все кружится, как будто он только что совершил сумасшедшую поездку на Кони-Айленд. Громкий храп, доносящийся в нескольких сантиметрах рядом с ним, подтверждает худшие варианты событий Питера. Значит это был не сон. Тони действительно похитил его, напоил и… Желание рвоты усиливается с каждой секундой, и внезапно Питер чувствует запах пьяни и секса, наполняющий воздух. Вздыхая, мальчик пытается вспомнить какие-нибудь подробности того, что сделал с ним Тони… его сознание играет с ним, или он действительно просил, чтобы его трогали? В состоянии алкогольного опьянения это было совершенно недопустимо и омерзительно. Он не должен просить своего насильника прикасаться к себе без давления или принуждения сделать это, независимо от того, считает ли его слабое, презренное тело правильным наслаждаться этим или даже то, что к нему нужно прикоснуться. Питер пытается сдержать слезы стыда и страха – страха, что Тони сделает с ним потом. Как раз тогда, когда паника грозит накрыть мальчика снова, громкий храп раздается из горла Тони. Только сейчас он на самом деле понимает, что его похититель спит, а сам Питер –нет и, что еще важнее – свободен. Он не может просто сидеть здесь, валяться и жалеть себя, не пытаясь убежать или, по крайней мере, не позвать на помощь. Разве у Тони не было с собой телефона? Боль прожигает его вены, когда Питер пытается спуститься с кровати, не касаясь рядом спящего старшего, но он скрипя зубами каким-то образом умудряется опустить ногу на пол, сначала правую, затем левую. Мягкая ткань под пальцами должна быть комбинезоном, поэтому Питер быстро приседает, пытаясь подавить всхлип, когда он снова чувствует, как из него вытекает сперма. Не думай об этом прямо сейчас. Сосредоточься на том, чтобы найти телефон и убраться отсюда. Однако легче подумать, чем сделать. Затуманенность в глазах и головокружение в его голове усилились, и Питер на несколько секунд чуть не потерял равновесие, когда искал телефон. Ничего. Его либо нет, либо он не может найти его в темноте. Может быть, на наверху есть какой-нибудь экстренный телефон или рация в коридоре или в общих комнатах? Найти дверь в крошечной каюте оказалось довольно легко, поэтому Питер быстро хватает один из предметов одежды на полу, встает и шарит в поисках дверной ручки. В течение нескольких секунд он фактически должен держаться за неё, чтобы не упасть, но даже когда ощущение головокружения и пульсирующей боли в правой ноге, наконец, уменьшилось, Питер все еще колеблется, а его сердце сильно стучит. Что если кто-нибудь его увидит? Уже довольно поздно, остальные уже спят или ...? Да срать, он должен попробовать. Он все еще может сказать, что ищет туалет, если вдруг его поймают. Питер осторожно открывает дверь кабины сантиметр за сантиметром, молясь, чтобы она не скрипела и не разбудила Тони. Мальчик вздыхает с облегчением, когда не слышит ни звука, ни шагов. На самом деле, на яхте странно тихо, учитывая, что здесь около двадцати человек? Проскользнув через щель в двери, Питер выходит в коридор и медленно закрывает за собой дверь. Напротив него и справа от него есть еще несколько белых дверей, которые, вероятно, ведут в другие каюты. Слева от него есть лестница, ведущая на верхнюю палубу, и, хотя он напуган до смерти, Питер осторожно хромает в её сторону. Обвязав комбинезон вокруг талии, чтобы скрыть ягодицы и пах от тех, кто мог застать его слоняющимся вокруг , он изо всех сил пытается подняться по лестнице как можно тише. Там нет двери, отделяющей гостиную (?) от лестницы, и Питер сглатывает, когда замечает Соковию, Соколиного Глаза и “Странного“ парня, спящих на диванах. Отлично. За окнами темным-темно, что означает, что, наверное, уже девять или десять часов. Питер пытается сдержать слезы, когда он снова вспоминает Мэй. Она , должно быть, сильно волнуется ... он так по ней скучает ... он сделал бы все , чтобы обнять ее прямо сейчас. С тихим фырканьем Питер хромает дальше в комнату, а глаза быстро устремляются к двери, ведущей наружу. Должен ли он попытаться ...? Нет, если он не хочет покончить с собой, но о прыжке в океан посреди ночи не может быть и речи, и на данный момент он определенно вспоминает ужасную угрозу Тони отправить одного из своих друзей-преступников выследить его тетю или друзей. Затем он видит что-то, что заставляет его внутренности совершить сальто – телефон, лежащий на столе между диванами – , и, прежде чем Питер осознает, что делает, он уже схватил устройство. На несколько секунд мальчик затаил дыхание, но трое спящих преступников не сдвинулись ни на сантиметр. Они, вероятно, все уже полумертвые, учитывая большое количество пустых бутылок из-под алкоголя, валяющиеся вокруг ... Есть еще одна лестница, ведущая к другой палубе, но когда Питер решил попытать счастье, он слышит глухой тихий голос, доносящийся сверху. В панике он быстро волочится вниз по лестнице, ведущей к нижней палубе, стискивая зубы, когда его больная нога протестует против него самого. Куда он должен идти сейчас? Он замечает небольшую наклейку, прикрепленную к двери в конце коридора, и, немного подойдя поближе, Питеру удается разглядеть слова "Машинное отделение". Это было бы хорошее место, чтобы спрятаться, пока не прибудет помощь. Кстати, о ... хотя заблокированный телефон дает ему доступ к номерам экстренной помощи, он не может позвонить , потому что нет сигнала. Конечно, нет. Он главный герой гребаного клише фильма ужасов? Питер пытается сохранять спокойствие, хотя… Телефон все еще не может поймать сигнал, когда яхта движется вперед, но нет необходимости терять голову. Примерно в двух метрах от машинного отделения Питер вдруг слышит приближающийся шум. Шаги! Слишком поздно возвращаться и прятаться в комнате Тони, поэтому Питер в панике прячет телефон между комбинезоном и бедром, надеясь, что он не упадет. Мальчик вздрагивает, когда дверь открывается. На него смотрит Наташа Романова, явно удивленная, увидев его — «Я-я и-ищу… ищу уб-уборную», —мямлит Питер, дрожа, как осиновый лист, полностью понимающий, что выглядит ужасно подозрительно. Черная вдова с недоверием смотрит на него, но затем ее взгляд скользит от синяков Питера на его лице к его обнаженной груди, где он задерживается на нескольких порезах и кровавой повязке. Без слов она в наконец-то указывает Питеру на нужную комнату . Его сердце замирает, когда он понимает, что прошел мимо двери с прикрепленной к ней наклейкой с “краном“. «О-о, с-спасибо, я… я, д-должно быть, пропустил её.» Женщина молчит, следуя за Питером, который быстро проскальзывает в ванную. Здесь он видит маленькую душевую кабинку, еще более маленькую раковину, туалет и зеркало, из-за которого мальчик в ужасе морщится. В ванной комнате было зеркало, и в нем его лицо выглядит еще хуже, чем кто-знает-сколько-часов-назад. Он почти не узнает себя, все синяки и кровь занимают большую часть его лица. Закрывшись руками, он отводит взгляд, и, так как его желание испуститься резко возросло, он решает воспользоваться туалетом, стараясь одновременно очистить себя от спермы Тони и от какой-то хрени, которую он использовал в качестве смазки, с помощью туалетной бумаги и воды из-под раковины. Питер не торопится заканчивать, и снова проверяет телефон, опять почти разрыдавшись, когда сигнала еще нет. Может ли он рискнуть и остаться внутри еще на несколько минут или ... «Какого черта ты сидишь там так долго? », — раздается приглушенный голос Наташи с другой стороны двери, и Питер знает, что бесполезно утверждать, что он срет или что-то в этом роде, он прячет телефон в один из внутренних карманов и нерешительно открывает дверь. Его живот мерзко скручивается, когда женщина подозрительно смотрит на него — «Отдай телефон.» Питер так ужасно вздрагивает, что чуть ли не теряет равновесие — «Ч-Что? К-какой те…» « Мой телефон. Тот, который я оставила на столе десять минут назад.» «Я не…» «Ты думаешь, я идиотка ? Ребята, умнее и сильнее тебя, пытались одурачить меня, и ни один из них не выжил после своих маленьких махинаций. Я не хочу причинять тебе боль, так что ты либо отдашь мне телефон , либо я сниму этот чертов комбинезон.» Бесполезно больше лгать. Питер знает, что она не хочет, чтобы он был здесь и что она не поддерживает Тони в его насилии. Он должен попробовать призвать ее к человечности. «Х-хорошо, я… я взял его, но… с-сигнала н-не было… П-пожалуйста, не говорите никому, мэм.» Дрожащими пальцами Питер достает телефон из кармана и отдает его скептически настроенной женщине. Она немедленно проверяет историю вызовов, явно облегченная тем , что не нашла никаких новых записей — «О чем ты, твою мать, думал? Я не могу никому об это не сказать. Эти люди – мои друзья, и мне нужно защищать семью. Я не могу рисковать тем , что кого-нибудь из них поймают или причинят боль из-за тебя. » «Пожалуйста, мисс Р-Романофф, я не-не собирался… я-я просто х-хотел позвонить м-моей тете и-и … с-сказать ей, что я в по-порядке. Пожалуйста , не говорите ничего. Он-он снова сделает мне больно.» Наташа с сочувствием смотрит на Питера — «Извини, малыш, но я не могу больше тебе доверять, не после этой проделки, которую ты только что попытался провернуть… Я не рискну своей жизнью и семьей из-за твоей задницы. Я…» Наташа замолчала из-за того, что кто-то спустился по лестнице - еще одна женщина с густыми темными волосами и тоном кожи, как у Мишель. Она переводит взгляд с телефона в руке Наташи на Питера и снова принимает суровый вид — «Какого черта ты делаешь?» — Она смотрит на Черную Вдову, которая, похоже, уже готова убить за это ложное обвинение.  «Ничего. Он украл мой телефон и попытался проникнуть в машинное отделение. Но он не позвонил никуда , так что все нормально. Не нужно беспокоиться, и лучше, чтобы об этом никто не знал.» «Все нормально?  Ты в своем уме вообще ? Если ты не скажешь об этом Тони прямо сейчас, тогда я сделаю это.» «Если он кому-нибудь что-нибудь расскажет, я потеряю всех, кто мне дорог, но я постараюсь, чтобы этого никогда не повторилось. Ты просто должна доверять мне. Ты не знаешь, что Тони делает с ним, так что…» «У меня есть общие представления , учитывая то, что он говорил, но тогда он не должен был даже и пытаться нас выдать. Я не могу допустить того, чтобы Тор пострадал, извини.» Питер пытается проглотить желчь, поднимающуюся в его горле — «По-пожалуйста, мэм, я ...» Женщина бросает на него холодный безжалостный взгляд— «ТОНИ! Притащи сюда свою гребаную задницу!» Питер в отчаянии вскрикивает и пытается спрятаться обратно в уборную, но Наташа хватает его за руку, бросая на него раздраженный взгляд.  Мальчик не пытается сопротивляться ей, но он дрожит от страха, когда какие-то двери открываются, и с лестницы доносятся шаги. Проходит еще несколько мгновений, пока не появится Тони, пьяный, рассерженный и обнаженный, за исключением пары боксеров, которых он, должно быть, надел в спешке — «Что он здесь делает?» — спрашивает он у той женщины и Наташи, которая только раздражается этим и ослабляет свою крепкую хватку на руке Питера. Он чуть ли не падает. «Возможно, ты захочешь лучше присматривать за “тем, у кого-не будет-возможности-никому-рассказать”, учитывая, что Нат вот сейчас просто поймала его, когда он пытался проникнуть в машинное отделение с её телефоном.» Опуская взгляд, Питер плачет, когда все начинают кричать, некоторые на Тони, но в основном на него. Чувствуя злость и потребность отстоять себя , тот решает огрызнуться на Наташу— «Какого черта он делал с твоим телефоном?»  «Я оставила это на столе, но засунь свои обвинения себе в задницу, —отвечает женщина. — Я не думала, что ты позволишь пацану прогуляться, как ему заблагорассудится. Вместо этого, будь рад, что я проверила его, после того, как он поссал, иначе эта штука все еще была бы при нем.» «Она права, Старк, он под твоей ответственностью», — говорит Стрэндж, прежде чем принц Ваканды добавляет — «Убедись, что он ограничен в движениях и под контролем, иначе я его убью.» Этого достаточно, чтобы Питер разразился рыданиями. Как они все могут быть такими чертовски жестокими? — «Мне-мне … мне жаль», — задыхается он — «П-пожалуйста, сэр, н-не делайте этого.» « Жалко », — шепчет Баки Стиву, который в ответ дает короткий одобрительный смешок. Но затем Питер резко поворачивает головой , когда говорит черноволосый брат Норвегии — «Жалко? А что вы ожидаете? Что он скажет: “Да, пожалуйста, запри меня и убей”? » «Ты всегда получаешь удовольствие таким образом?» — закатывает глаза Баки — «Тюрьма сделала тебя гадким, где ты растерял свой дух?» «Не беспокойся обо мне, я не потерял “дух”, но это глупо. Если не возражаете, я иду спать, спокойной ночи.» «Да, я тоже», —шипит Наташа, глядя на Тони, — «И еще кое-что: лучше не обращайся с ним слишком плохо, или я могу просто позволить ему надрать твою чертову задницу в следующий раз.»