Deprivation of Freedom

Сорок секунд. Сорок сраных секунд, а мальчик все еще не может всплыть или хотя бы встать на ноги . Так уж получилось, что он не очень высокий, но уровень воды настолько низкий, что он может коснуться земли после того, как опустится примерно на метр. Кроме того, его руки даже не связаны ... Вздыхая, Тони кричит остальным, чтобы они шли дальше , и в конце концов спрыгивает с лодки. Он подплывает туда, куда бросил ребенка, а затем ныряет и хватает Питера за онемевшую руку. Ладно, это немного глубже, чем он думал, поэтому он тянет мальчика за собой, пока не встанет на землю ногами. «Думал, я дам тебе возможность немного поплавать, чтобы ты помылся» — Он злобно хихикает и возится с мокрой лентой, скрепляющей губы своего пленника. Как только он сорвал ее, Питер ужасно закашлял, пытаясь заглотить воздух. Когда лента сошла с его глаз, он немедленно попытался открыть веки, только чтобы охренеть и снова их сжать — «Да, лучше закрой их, здесь чертовски ярко.» Питер пытается говорить, но Тони ничего не понимает; его голос слишком хриплый — « Ты ,что, не можешь шевелить руками?» — Плача, ребенок качает головой, а затем начинает рыдать. Плохо. Все его тело дергается в хватке Тони, грудь вздрагивает от судорожного дыхания, когда он пытается вдохнуть побольше воздуха. Мужчина медленно подходит к берегу, где оставляет ребенка. Он тут же падает в обморок, ударяясь спиной о мокрый песок. «Приятно снова лечь после четырех дней в сидячем положении, не так ли?»— дразнит Тони, глядя на различные большие порезы на теле Питера, отблескивающие красным в ярком солнечном свете, растерзанные соленой водой. Он должен весь гореть, как в аду. Бинтов на нем уже нет, но запачканный комбинезон, обернутый вокруг его бедер, пережил падение Питера в океан. Он должен от этого избавиться. Остальные не довольны состоянием машинного отделения. Ну, дерьмо случается, верно? Тони снимает комбинезон и оставляет Питера голым на пляже, не беспокоясь о его “побеге“; ему некуда убежать, если он не хочет утонуть, и, поскольку он только что почувствовал это на своей шкуре, он, возможно, не слишком-то и захочет испытать это снова в ближайшее время. Свернув комбинезон в клубок, Тони подходит к длинному причалу и смотрит, как садится яхта. Хорошо, что вода здесь достаточно глубокая, чтобы пришвартоваться. Наташа выходит первой — «Ты пиздец какой отвратительный. Я туда не пойду.» Т'Чалла тоже недоволен— «Я должен вернуть яхту в Нассау через два дня, надеюсь, ты это знаешь.» «Не волнуйся, я уговорю его навести порядок», —злостно улыбается Тони — «Мне просто нужно подождать, пока он снова сможет двигаться, но ты обязательно вернешь её в чистом виде. Ты также можешь получить одну десятую часть от моей доли, надеюсь, это решит любые потенциальные проблемы.» Поскольку большинство его друзей отказываются заходить в машинное отделение, Тони решают помочь Стив, Клинт и Квилл нести сумки наверх. Клинт совершенно не против такого рода вещей; на самом деле он просил Тони быть там и смотреть, как он трахает Питера в рот, а двое других по крайней мере ведут себя так, как будто они и понятия не имеют , что вообще было. Взаимоотношения между ним и Стивом все еще немного напряжены, но в последние несколько дней блондин начал прилагать усилия, чтобы снова исправить ситуацию. Тем не менее, он не может не упомянуть Питера, когда они стоят на перилах, курят и делают небольшой перерыв в своей изнурительной работе — «Интересно, не передумал ли пацан слушаться тебя?» Четверо мужчин смотрят на маленькую фигурку, все еще лежащую на песке, вероятно, заснувшую от изнеможения. Было бы хорошо, если бы стало пасмурно, или он, возможно, получит довольно сильный солнечный ожог. «Я думаю, мы увидим. Я установлю несколько правил позже. » «И какие же? » — интересуется Клинт. «Например, он не получит порез, если будет умолять меня прикоснуться к нему.» «Но тогда это все равно будет принуждение, а не по доброй воле. » «Не в этом дело. Раньше я оставлял порезы в качестве наказания, а теперь я не буду этого делать в качестве награды за просьбы удовлетворения. Я же не могу полагаться только на грубую силу, если хочу, чтобы у него развился Стокгольмский синдром. » «Ты хочешь, чтобы он любил тебя?» Опять начинается…— « Я когда-нибудь хотел, чтобы меня любили, Стив? Я хочу, чтобы он хотел, чтобы мне было хорошо. И еще хочу, чтобы он хотел, чтобы я заставлял его чувствовать его хорошо.» — и теперь, когда остальные трое в растерянности смотрят на него, Тони опять закатывает глаза — « Короче: я хочу, чтобы он вожделел и желал меня, и я нравился ему настолько, чтобы перестать искать способы сбежать или покончить жизнь самоубийством. Он не сломается, если просто будет терпеть все время. Он должен хотеть этого, чтобы самим инициировать , потому что есть простая, но важная разница между тем, чтобы позволить чему-то случиться, и тем, чтобы заставить что-то случиться. Я провел небольшое исследование...» « И чего же ? “ как обучить раба” без смс и регистрации ? » —усмехается Клинт, но Тони игнорирует его — «Мне просто нужно найти правильную комбинацию кнута и пряника. » «Разве не было бы легче, если бы ты его вообще не наказывал?» — спрашивает Квилл. «Нет, потому что я все еще хочу, чтобы он меня боялся. Он должен знать, чего не хочет, чтобы понять , что ему нужно . К тому же это намного веселее, чем все время быть милым. Я не ищу ебаного парня или мужа, поэтому мне не нужно, чтобы он испытывал ко мне привязанность. Он мне нужен, чтобы доставлять мне удовольствие и быть послушным. И я могу достичь этого, только сломав его. Он должен принять свою новую цель в жизни, но не в своей, а в моей . Его жизнь больше не имеет значения .» «Как поэтично и проницательно» — доносится голос Локи за спинами мужчин, полный сарказма, — «Мне не терпится посмотреть, как ты будешь пытаться ,но все равно провалишься. » Тони не может не усмехнуться. С тех пор, как Локи вернулся из тюрьмы, он действительно был той еще занозой в заднице . К счастью для него, он слишком надежный и хитрый, чтобы избавиться от него — «О да? Дай мне месяц, и он будет моей. Верной, нуждающейся ручной собачонкой.» «А что я получу, если окажусь прав?» «Какая у тебя доля? Двадцать миллионов? Я дам тебе еще пять. И ты сможешь получить его на неделю. До тех пор, пока ты не трахнешь его без моего согласия, не убьешь, не искалечишь или не освободишь, мне все равно, что ты будешь делать.» «Конечно, я возьму деньги, но так как я думаю, что тебе будет еще больнее остаться без него на неделю, я не откажусь и от этого предложения. А чего же ты хочешь от меня?» Тони фыркает так надменно, как только может, и говорит — «Тебе нечего мне предложить. Знать , что я прав–уже достаточный выигрыш.» Под внимательным взглядом друзей они заключают пари грубым рукопожатием, прежде чем вернуться к работе еще на два часа. Последнее, что Тони хватает, – это чемоданы и рюкзак перед тем, как навсегда сойти с яхты. Питер все еще лежит на песке, но теперь он свернулся клубком лицом к нему. «Эй, вставай, я позволил тебе достаточно долго отлеживаться.» — мальчик прищуривается, глаза, вероятно, все еще болят, и изо всех сил он пытается вернуться в сидячее положение. Его руки, кажется, сейчас двигаются нормально, но запястья в ужасном состоянии . Питер встает, немного покачиваясь, но его ноги дрожат сильнее, чем Тони ожидал. Через пять шагов ребенок падает и издает слабое кряхтение, когда ему приказывают встать— « Я не-не могу.» «Тогда ползи. Я не собираюсь нести тебя снова. Ноги в руки и пошел , или я потащу тебя за собой на гребаном поводке.» Плача, Питер подчиняется и стыдливо прячет голову, когда замечает, что некоторые из них находятся всего в нескольких метрах от него. После первого смешка и свиста он пытается встать, только чтобы упасть на Тони, но прежде, чем он успел атаковать землю, Наташа и Кэрол – очевидно, сжалившись над ним – подбежали ближе и схватили Питера за руки, чтобы он не упал. «Я разве просил вас помочь ему?» «Не будь таким ёбанным мудаков все время, Тони», — рявкнула Нат, и, не обращая внимания на его возмущенное выражение лица, они проводили ребенка к новому дому Тони. Русская всегда была нахальной, что и было одной из причин, по которой они всегда хорошо ладили, но если так будет продолжаться и дальше, Тони придется немного поболтать с ней. Он заходит в дом как раз вовремя, чтобы услышать, как Питер бормочет что-то в благодарность им и хрипло извиняется перед Нат за то, что разочаровал ее. Хах. Странно —«Хорошо, этого достаточно. А теперь вон,.» — Тони выводит их и старается запереть дверь, прежде чем предстать перед подростком, сгорбившимся на одном из стульев за обеденным столом — «Добро пожаловать на Бонефиш Кей. » Питер просто смотрит в пол, даже когда Тони скалит зубы — «Ладно, шлюха, позволь мне прояснить кое-что раз и навсегда. Я могу сделать твою жизнь по-настоящему невыносимой. Я могу вынести этот стол на улицу и поставить на пляж, где никого не будет волновать, устроишь ли ты еще одну хуйню. Я могу оставить тебя там на целый год, если захочу, и мои люди помогут мне хорошенько использовать все твои дырки двадцать четыре на семь. Ты этого хочешь?» Мальчик быстро качает головой, зрачки сужаются, как будто пытаются убежать от расширяющихся белков глаза — «Н-нет, мне очень жаль. Я-я б-буду хорошим.» — Его голос так хрипит, что Тони чувствует необходимость открыть бутылку воды и дать ему. Он оставляет мальчика в покое, пока тот пытается поднести бутылку к губам, зажимая ее между запястьями, и внимательно осматривая маленький дом. Он красиво обставлен и помимо гостиной и столовой, в нем есть одна спальня с гардеробной, одна ванная комната и небольшая кладовая. Это как на фотографиях, которые он видел. Морозильная камера без электропитания на складе дает Тони фантастическую идею, но сначала…— «Эй, как твои пальцы?» По-видимому, не очень хорошо; они дрожат и дергаются, и Питер кажется, что не может даже сжать их в кулак. Раздраженный, Тони зовет Стивена. Ребенок концентрируется на каком-то пятне на полу, когда бывший врач входит в дом, и – несмотря на то, что все и так уже видели его голым, – двигает руками к паху, как бы пряча его от глаз. Но Стивен невозмутим; он садится на стул перед ним и просто хватает его за запястья, в то время как его собственные пальцы немного трясутся — «Выглядит не очень хорошо… потребуется несколько дней, чтобы поправиться. Не связывай его снова и не заставляй его делать ничего, что может ухудшить состояние. » «Значит, никакой ручной работы?» «Никакой ручной работы.» Тони недоволен этим положением вещей — «Что ж, думаю, я смогу с этим справиться, но завтра ему нужно убраться. Это не может ждать .» «Тогда ему придется найти способ сделать это, не хватаясь ни за что слишком сильно. Если ты не дашь им немного времени на лечение, ты можешь с таким же успехом отрезать ему руки, потому что они будут бесполезны .» Питер всхлипывает, но, кажется, он слишком напуган, чтобы хоть что-то сказать. «Хорошо, если ты так говоришь… Можешь сделать что-нибудь с его порезами? Я не хочу иметь дело с инфекцией .» «Верно, порезы», — размышляет Стивен и смотрит на живот Питера, заставляя мальчика немного поежиться— «Выглядит прекрасно, но порезы на его ноге…» — Мужчина хватает Питера за лодыжку и кладет ногу себе на колени — «Боюсь, что три из них слегка заражены, но все не так уж плохо. Две таблетки в день, которые я дам тебе, все залечат. Но ты все равно должен сшить их – все – или тебе придется еще некоторое время ухаживать за ним. В любом случае здесь будет прекрасный шрам. » Через пять минут Питер уже лежит на столе в окружении Тони, Стивена, Клинта, Сэма и Стива — «Разве ты не можешь хотя бы прикрыть его член? Я становлюсь твердым .» —бормочет Клинт, вызывая у мальчика испуганный писк. «Не будь таким ебнутым, просто придержи себя»—говорит Тони. Питер трясется, как лист, под хваткой Тони вокруг его правой ноги, но он, кажется, знает, что лучше не пытаться сопротивляться им . Первые несколько раз , когда игла входит в кожу на животе, мальчик только дергается, прикусывая губу, чтобы удержаться от крика, но затем он, кажется, больше не может терпеть это. «Дайте ему что-нибудь прикусить» — в конце концов говорит Стивен сквозь зубы. Когда Сэм находит на столе небольшую пачку носовых платков, Питер добровольно открывает рот, прежде чем вонзиться зубами в мягкий материал, почти прокусывая его насквозь . Тони невольно вспоминает те времена, когда Стив непрофессионально зашивал свои пулевые раны, и на этот раз ему не хотелось издеваться над ребенком из-за причиненной ему боли.