Deprivation of Freedom

Питер не знает, как долго доктор Стрэндж сшивал его, но несомненно, колол его гораздо чаще, чем это было бы необходимо, из-за того, что его пальцы то и дело тряслись, но когда все, наконец-то, закончилось, он полностью измотался. Как ни странно, какая-то очень крошечная часть внутри него не может не чувствовать немного благодарности за то, что Тони все-таки позаботился о его ранах, но большая, разумная часть напоминает, что ему даже не потребовалась бы медицинская помощь, если бы этот отвратительный человек не делал ему больно в первую очередь. К величайшему облегчению Питера, Тони выпроваживает остальных после того, как они закончили, и даже переносит его на диван, прежде чем вытереть стол самому. Мальчик не настолько наивен, чтобы думать, что у Тони внезапно изменилось мнение, но появление Стрэнджа заставило его вспомнить то, о чем он думал, когда был связан. Несколько дней назад Стрэндж назвал Тони “Старком“ в коридоре яхты, и Питер, не будучи занятым, попытался выяснить, есть ли хоть какой-нибудь малейший шанс, что Тони может быть связан с семьей Старков. Основанная в 19 веке инженером Исааком Старком, компания "Старк Индастриз" быстро стала крупнейшим производителем оружия в США, еще больше увеличив свой бизнес во время Первой и Второй Мировых войн, а также Войны во Вьетнаме. Компания, вероятно, и сегодня была бы чрезвычайно успешной, если бы не оказалась замешанной в самом крупном деловом скандале за всю историю Нью-Йорка. Где-то в конце 80-х или начале 90-х годов выяснилось, что сын Исаака Говард, который успешно руководил фирмой после смерти своего отца, наладил ужасный побочный бизнес , имеющий связи с мафией … торговлю людьми. Но насколько Питер помнит, Говард Старк покончил жизнь самоубийством до того, как власти смогли его арестовать, но ... у него, кажется, был сын? Питер не думал, что когда-либо выучит его имя, но он ясно помнит, как его учитель говорил, что сын был необычайно умен, даже умнее, чем его отец и дед, и что он окончил колледж еще до того, как ему исполнилось восемнадцать. Он не может поверить, что когда-то это произвело на него впечатление. Питер знает, что это может быть надуманным, учитывая, что на Манхэттене должна быть сотня, если не тысяча “Старков“, но Тони, по-видимому, не только чрезвычайно умен, но и является лидером этой группы хладнокровных преступников. Должна быть причина, по которой они так его уважают, и воспитание в кругу с мафией, несомненно, помогло бы в этом. А еще то удовольствие, которое он испытывает, причиняя боль и насилуя Питера ... «Иди сюда, шлюха. Я хочу показать тебе кое-что.» Со стоном Питер садится и поднимается с дивана, медленно волындаясь туда, где стоит мужчина. Он ничего не может с собой поделать; но он вынужден неуклюже держаться за руку Тони , чтобы не упасть мужчина сначала показывает ему очень удобную на вид кровать, прежде чем отвести его в кладовую. «Я хочу установить несколько правил. Первое : ты будешь спать здесь,» — к полному ужасу Питера, Тони показывает на морозильную камеру  без питания, — «но ты можешь попросить у меня разрешения спать в постели. Второе : если ты спишь в моей постели, я могу делать с тобой все, что я захочу, и использовать тебя, как я захочу , а это означает, что ты не будешь сопротивляться и будешь следовать моим приказам и вести себя как хорошая шлюха. Третье : если ты попросишь меня прикоснуться к тебе и попросить разрешения кончить, ты не получишь еще один порез, но только если я действительно позволю тебе кончить. Кончишь без разрешения, и ты будешь наказан. Понимаешь? Какие-нибудь вопросы?» «Вы б-бу-будете д-делать со мной что-нибудь не на кровати, сэр?» «Нет, если ты будешь спать в камере. Однако в течение дня я, очевидно, буду делать все, что захочу. Ты живешь только для того, чтобы служить мне и развлекать меня, никогда не забывай этого.» Питер стискивает зубы, жалея, что не может обрушить на этого человека весь свой гнев , но вместо этого из его рта вырываются только —«Почему я?» Тони хлопает ресницами, очевидно, застигнутый врасплох — «Что? » «Почему вы… сделали это со мной? Я никогда не был таким популярным, как другие в моем классе, я же просто г-гребаный никто . Неудачник .» «Неважно, кем ты был когда-то. Теперь ты шлюха, моя шлюха, если быть точным, выбрана и отмечена мной как особенная из всех этих детишек в твоем классе. Какая ирония. Вот почему я все время говорю, что ты должен благодарить меня. И я выбрал тебя, потому что ты был самым чертовски невинным на вид маленьким существом, которого я когда-либо видел, с лицом и телом, буквально умоляющими, чтобы его сломали и разорвали на части .» Если Питер не знал этого раньше, то теперь у него наверняка есть доказательства. Тони ебучий сумасшедший, дьявол во плоти ; по сравнению с ним даже некоторые из худших вымышленных злодеев кажутся довольно здравомыслящими и вменяемыми. Питер ничего не может с собой поделать. Его трясет от ярости и страха, и слова вылетают быстрее, чем он успевает их обдумать — «Вы стали таким из-за бизнеса вашего отца, или вы уже были таким изначально?» Вероятно, мальчик попал прямо в яблочко , потому что Тони слишком ошеломлен, чтобы убить его прямо сейчас — « Погоди, что? О чем ты, черт возьми? Ты и понятия не имеешь, кто я, так что…» «Я знаю, кто вы, — лжет Питер, испытывая свою удачу, — из-за того странного парня.» «Какого странного парня?» « Стрэнджа . Тот, кто только что зашил мои раны . Он назвал вас Старком несколько дней назад.» —  Глаза Тони расширяются от удивления, в значительной степени подтверждая предположение Питера — «Сначала я подумал, что это слишком притянуто за уши ,но… ограбление, несомненно, стоило огромных денег. И все эти люди, которых вы знаете ... Я думаю, вы не случайно встретили их на улице. Таким образом, я понял, что вы сын Говарда Старка, который после самоубийства взял на себя его дело.» Они оба какое-то время молчат. Тони выглядит сбитым с толку, даже разозленным, но также несколько впечатленным — «Знаешь что? Так как ты никогда не покинешь этот остров живым, я могу тебе кое о чем рассказать. Да, я сын Говарда Старка, но это единственное, в чем ты прав. Я не брал на себя его дела и, — уголки его рта скручиваются в злой довольной улыбке, — мой отец никогда не совершал самоубийства. Я просто захотел, чтобы все думали именно так. Нет, шлюха, тем, кто нажал на курок и распластал серое вещество моего отца по всему ковру в гостиной, был я. » Питер вздрагивает так сильно, что отпускает руку Тони, заставляя себя отскочить назад и упасть. Знать, что Тони убивал заложников, на которых ему было наплевать, – это одно, но знать, что он убил своего собственного отца, босса преступной группы по торговле людьми или нет, – это другое. Мальчик сглатывает, когда Тони наклоняется над ним, и в его глазах мерцает страшный блеск — «Я всегда стараюсь, чтобы каждый получил то, что он заслужил, солнышко. Мой отец заслуживал смерти, так же как и ты заслуживаешь клетки и наказания. Ты со мной согласен?» То, что Тони хочет услышать, очевидно — «Д-да.» «О , отлично ? Скажи мне, почему ты заслужил наказание? » «Потому что я украл телефон миссис Романофф.» «Как ты думаешь, наказание было справедливым?» Питер мудро подбирает следующие слова— «Да, сэр ... поэтому я все понял. » Тони приподнимает бровь — «Ты в этом уверен, а?» — Ухмыляясь, он достает телефон из кармана — «Значит, ты бы не позвал на помощь, если бы я дал тебе это и вышел из комнаты?» Это еще один тест. Теперь он должен быть осторожен в словах... —« Как я уже сказал, я б-был наказан за кражу телефона, сэр. Е-если вы дадите мне это, то ... я-я не знаю, сэр. Вам лучше не доверять мне это. » Тони смеётся и убирает телефон — «Признаю, это было не так уж плохо. Я уверен, что мы весело проведем время вместе. Но я клянусь тебе, если ты когда-нибудь снова спросишь меня о моем отце или еще раз упомянешь его, я отрежу твой член, засуну его в твой гребаный рот и буду трахать тебя своим ножом, пока ты полностью не истечешь кровью. Понял?» «Д-д-да, сэр.» «Хорошо. А теперь приготовь мне что-нибудь поесть, я голоден. Там есть какие-то продукты… » — Вздохнув, мужчина смотрит на руки Питера — «Забудь, я сделаю это сам. Следующие пару дней я буду с тобой помягче, но взамен я требую безоговорочного послушания, ты понял?» «Да, сэр.» «Отлично. Тебе действительно повезло, что у меня такое большое сердце. А теперь помойся, я хочу, чтобы ты был чистым и красивым. Везде. » Питер покраснел от смысла слов Тони — «С-спасибо, сэр, н-но… мои пальцы…» «Ты просишь меня помочь тебе помыться ?» О боже, нет, нет, нет, нет, нет, нет — «Я-я-я» — Бляять — «Е-если бы вы могли, во-возможно, включить воду, я ...» «Хорошая попытка. Мы примем душ после еды. Вместе. Сядь на диван, пока я не закончу с едой.» Отличная работа, Питер, ты молодец .Он сомневается, что душ поможет его свежим швам, но Тони это не заботит, так зачем вообще говорить ему об этом? После того, как он сел, мальчик с интересом смотрит, как Тони готовит яичницу. Пахнет так восхитительно ... он не замечал, насколько голоден до этого момента ... Он бы все сделал , чтобы хотя бы откусить это ... Нож, которым Тони нарезал ломтики бекона, наводит Питера на всякие мысли .Он не сможет использовать его в следующие пару дней, но, возможно, он сможет держать его, когда его пальцам станет лучше ... Затем он убьет этого гребаного ублюдка (убить кого-то вроде Тони не так уж сложно, верно?) и попытается найти на этом острове полицейского или кого-то еще, кто сможет ему помочь. Когда Тони заканчивает, у Питера текут слюнки, и он невольно хныкает, когда мужчина садится на стол, чтобы поесть. Его игнорируют в течение пяти минут, прежде чем Тони в конце концов потрудится взглянуть на него. «Голоден?» «Да сэр. О-Очень.» «Можешь забрать мои остатки, если я получу что-нибудь взамен.» Естественно —«Ч-что я должен сделать, сэр?» «Удиви меня.» Очевидно, чего хочет Тони, и Питер точно знает, чего он пытается добиться. Во-первых, дурацкие правила, а теперь и это... все указывает на одну вещь: он манипулирует им, заставляя думать, чего он "хочет", чтобы ему делали больно , и привыкать к этому. Классическое обусловление, позитивное подкрепление, Стокгольмский синдром ... Питер хорошо образован и не совсем глуп (хотя он признает, что в последнее время совершил немало ошибок), так что Тони может перепробовать все, что захочет, он никогда не добьется успеха. Вопрос в том, сможет ли Питер забыть о своей гордости и хотя бы сделать вид, что он поддался ему, просто чтобы сделать свою жизнь менее ужасной и увеличить свои шансы на побег... даже если это означает проституцию ради еды, постели и избежания наказаний… Голос Питера звучит просто писком, когда он, наконец, принял решение — «Я-я могу… я могу попытаться до-доставить вам удовольствие, сэр.» «Признаюсь, было бы неплохо немного разогреться перед душем. Начинай. » С чувством, будто он только что продал свою душу дьяволу, Питер падает на колени, но внутри просит у всех, кто ему дорог, прощения. После десяти секунд попытки расстегнуть молнию на штанах больными пальцами он сдаётся — «Не могли бы вы, э-эм, снять свои штаны, сэр?» «Нет. Я могу встать, пока ты не закончишь, но все остальное на тебе. Будь изобретательным ... для чего тебе нужны зубы? » Судя по возбужденному выражению лица, Тони абсолютно серьезен, поэтому Питер не смеет возражать. Это неловко, и от осознания того, что ему скоро придется сделать что-то еще более отвратительное, становится еще хуже, но он пытается. И старается. Яичница, вероятно, остыла к тому моменту, когда зубы и язык Питера сумели расстегнуть пуговицу на джинсах Тони. Застегнуть молнию легче, и, просунув обе руки под штаны Тони, он в конце концов снимает и джинсы, и боксеры. Желая, провалиться сквозь землю и поскорее закончить , Питер падает на колени между раздвинутыми ногами Тони, наклоняется над его коленями и открывает рот. Однако, прежде чем он успевает коснуться губами кончика пениса Тони, мужчина останавливает его. «Я думаю, тебе пора приложить немного больше усилий, если ты хочешь, чтобы моя милость снизошла до тебя. » «Ч-что вы имеете в виду, сэр?» «Я устал постоянно трахать тебя в рот. У тебя есть язык ... используй его. Ты ничего от меня не получишь, если не будешь относиться к моему члену так, как будто это самая вкусная конфета, которую ты когда-либо ел .»