Влюблённый волк.

Глава 5.Бал. Мари сидела у зеркала в своей комнате уже больше получаса, пытаясь понять, идёт ли ей новая стрижка, или нет. К сожалению, эта мера, по мнению стилистов и парикмахеров, была вынужденной, пока клей окончательно не убил все волосы. Теперь на плечи и шею падали короткие, но ещё более вьющиеся волосы. С одной стороны, Мари нравилось, ведь они пушились и укладка им почти не требовалась, но с другой, она так любила свои длинные, шелковистые волосы, которые теперь ушли в никуда из-за глупой шутки Ребекки. Или это была скорее не шутка, а намеренное издевательство. Неужели, та завидовала красоте девушки? Но для Мари было не ясно, чему завидовать? Детскому кукольному личику с зелёными, цвета скорее морской волны глазами, или маленькому, хрупкому телосложению? Девушка всегда мечтала быть высокой и сильной, как её обидчица, но, увы, природа распорядилась совершенно по-другому. Жаль, что Реби распоряжалась своими «привилегиями» в этом мире не так, как могла бы, или скорее как нужно. -Как жаль… теперь они вырастут так не скоро, - со вздохом сказала девушка и записала в маленький ежедневник с бардовым переплётом о том, что было в парикмахерской и по чьей вине всё случилось. Почти во всех записях девушки, присутствовало имя Ребекка, Реби, или «смерть» . Можно было бы подумать, с первой минуты, что они в друг друга влюблены, но, чем дальше и больше читаешь, тем больше понимаешь, что это глубокое заблуждение. Дописать запись она не успела. В дверь раздался звонок. Мари не рассчитывала, что пойдёт открывать, но когда звонок повторился, она поняла, что никто из родителей дверь открывать не собирается. Накинув на плечи плед персикового цвета, студентка быстро спустилась по винтовой лестнице и открыла дверь, рассчитывая увидеть там кого угодно, но только не её… Истошный вопль раздался на весь дом Борд. На этот крик выбежала мать Мари и была повергнута в шок, увидев сидящую на полу дочь, а в дверях высокую, худощавую и заснеженную фигуру её однокурсницы, которую Кэйт слишком хорошо знала, чтобы не узнать. Одни волосы рыжего цвета уже вводили в панику её дочь, а саму женщину в бешенство. - Что ты тут забыла, чертовка? - повелительным тоном спросила та, поднимая с пола перепуганную до смерти дочь. Мари вцепилась в руку матери, спрятавшись за её спиной, зная, что Ребекка не остановится не перед чем, и родители её тоже не пугают. - Да, в общем-то, я и не рвалась, но меня заставили. Это для мари, - девушка протянула замёрзшими и немного посиневшими пальцами пригласительное на бал. – Нам в колледже раздавали, а так как Мари не было, попросили передать. - Можешь забрать себе, я не пойду, - промямлила Мари, сжавшись в комок, будто бы предчувствуя скорые муки, по крайней мере, завтра. - Увы, пташка, явка обязательно, – мрачно сказала рыжеволосая и, всучив в руки её матери пригласительное, направилась к остановке. Добираться до Мари ей было довольно проблематично, ведь девушка жила на окраине города в частном доме, и автобусы ходили туда и обратно один в час, если повезёт. Кэйт хмыкнула, и, закрыв дверь, обернулась, взглянув в перепуганные глаза дочери. - Мари, не волнуйся, наверняка её либо не допустят до этого бала, либо там будет охрана, так что, она не причинит тебе зла. Она ведь… хотя, да, дорогая, она настоящее чудовище, - вздохнула шатенка и повела девушку в кухню, из которой доносился пряный аромат выпечки и ужина. Ребекка устроилась на скамейке остановки и, достав из куртки очередную сигарету, нервно закурила. - Мда… милые кудряшки у неё теперь, - протянула девушка, затягивая полные лёгкие дыма. Она явно не рассчитывала, что переборщила с клеем, ведь надеялась, что её если будут стричь, то хотя бы по лопатки. Теперь душа Реби была немного успокоена фактом, что с самой девушкой всё хорошо, и никто больше не нанёс ей увечий или просто обидел. Пусть уж она одна будет ужасом и кошмарным сном для этого маленького ангела. А ведь теперь именно так подсознание студентки и воспринимало девушку. Маленьким и перепуганным ребёнком, желающим свободы от её оков злости и презрения. Или же любви? Но разве бывает такая любовь? - Любви без боли не бывает, - задумчиво протянула Хэил, подняв глаза и увидев небо, усеянное звёздами… миг, и её тёмные глаза замечают падающую звезду, и лишь одно желание не даёт ей погода уже три года… лишь одно… Два дня пролетели для всех учеников довольно быстро, в предвкушении бала и каникул, а так же праздника, и того, что они не встретят Ребекку целых две недели. Да, эта девушка была кошмаром для всех студентов, и в особенности для Мари, которая с ужасом представляла, что будет, если Реби захочет и на каникулах измываться над ней. Она ни за что не выйдет на улицу, даже с родителями. Даже если будет очень нужно. Ребекка же все эти два дня мучилась от страшного непонятного чувства, которое ломало её при виде Мари. Раньше, она испытывала какую-то неприязнь и обязательный миг, чтобы девушка обратила на неё внимание, а сейчас… сейчас она хотела чтобы всё, абсолютно всё внимание сокурсницы было уделено ей, и только ей. Впрочем, почти так всё и было, ведь девушка ни с кем не дружила, не общалась и вообще сторонилась людей. - Эй, пташка, - окликнул прокуренный и сиплый от простуды голос Ребекки девушку. Та судорожно обернулась, рассчитывая вновь получить поручение, с нереальным временем выполнения, но вместо этого… - Да, Ребекка? - промямлила она, медленно подойдя к своей мучительнице и потупив взгляд в пол. - С кем идёшь на бал? - прохрипела рыжеволосая, паля взглядом девушку и явно рассчитывая на удовлетворяющий её ответ. - О..Одна… - тихо прошелестела зеленоглазая. - Я могу идти? - Вали… - отмахнулась Реби и, перепрыгнув через пару парт, вышла из аудитории. Выйдя на улицу, кожу ударило ледяным потоком ветра. В этом году зима холодная и это Ребекку пугало, ведь в лесу ей будет не спрятаться, а бомжевать по подъездам она категорически отказывалась по своим причинам. Одной из них было то, что Мари могла её увидеть. А увидеть в таком виде и состоянии Ребекку Хэйл, для рыжеволосой было просто страшнейшим унижением в её жизни. Ведь она «смерть», а значит и должна навевать ужас, а не жалость… В зале было довольно шумно, и даже немного душно, а может быть так казалось лишь Мари из-за нервов, ведь где то по близости должна была быть её «персональная смерть», а в зале довольно темно и разглядеть, кто ошивается рядом, было практически невозможно. Играла громкая, бьющая на виски музыка. Мари нервно оглядывалась и практически всегда за спину, ведь это было любимое положение её «хозяйки», а значить, и нападения нужно было жать именно оттуда. На удивление девушки, Реби рядом с ней не было и это начинало медленно успокаивать её, с мыслями, что девушку вообще не допустили до бала. Узнать кого-либо в зале было очень проблематично. Все были в масках, или закрывали глаза. Лишь улыбки… ах, как бы и она, Мари, хотела бы улыбнуться, но сквозь боль это очень сложно сделать. Сквозь всю эту боль, что прошла она за три последних года. Ребекка стояла около диджейской, уже больше двадцати минут наблюдая и изучая пристально свою «жертву», её никто не мог узнать, поэтому никто и не приставал с расспросами. Ведь оделась она, как ни странно, как самый настоящий принц, стащив из театральной примерки костюм из спектакля… красивый фрак, плащ и маска… лишь рыжие волосы, убранные под воротник, могли бы выдать её, включи в зале свет. Девушка никогда не могла бы подумать, что её маленький ангел, могла быть столь прекрасна… лёгкое, воздушное, приятного мятного цвета платье выгодно подчёркивало её маленький росток и хрупкую фигурку. Сейчас она смахивала на дорогую, фарфоровую куклу, искусно сделанную мастером. Лишь страх не позволял Реби подойти к ней… заговорить… а вдруг она узнает её голос и вновь эти зелёные глаза наполнятся страхом и ненавистью? И всё-таки, вскоре девушка пересилила свой страх, как только заиграла медленная, приятная для слуха музыка. Это был медленный и, кажется, белый танец. А раз так, то Ребекка могла спокойно пригласить мари на него, являясь девушкой, пусть и в обличии принца. Когда-то очень-очень давно, Реби читала ежедневник своей жертвы, когда та бегала ей за ленчем, оставив сумку в аудитории. Девушка писала, что мечтает о принце… защитнике… о том, кто полюбит и примет её именно такой, со странностями и внешностью. Ах, если бы Мари только знала, что её внешность чудесна, и она выделялась ею со всего курса. Да, на странности девушки не смотрели, они ненавидели её за красоту… Реби это часто бесило, и она старалась сделать акцент скорее на странностях…. И вот сейчас, она может стать хотя бы на один вечер мечтой Мари… хотя бы на один вечер, парить вместе с ней… Не теряя времени, Ребекка подошла к возлюбленной… да, по другому назвать Мари она уже не могла. Уж слишком сильно сломила её любовь перед этим невинным и чистым созданием, которому не место в её грязном и мрачном мире, и всё-таки… - Могу я вас пригласить на танец? – сиплый, совсем севший голос вывел Мари из её собственных размышлений. Переведя довольно растерянный и даже немного перепуганный взгляд на «принца» - Д..да, конечно, - пролепетала девушка, недоверчиво протянув руку и коснувшись руки, как ей казалось юноши. Одно прикосновение свело в мгновение Ребекку с ума. Клетка захлопнулась окончательно. Принц медленно провёл девушку вглубь зала, бережно держа её за руку и придерживая за талию, начиная кружить в вальсе. Странно, что такая как Ребекка очень хорошо умела танцевать вальс и вела безупречно, бережно касаясь Мари и замечая в тусклом свете прожекторов румянец на бледной коже своей партнёрши. Ей было непривычно видеть маленькое счастье в этих зелёных, пленительных глазах. Чувствовать её стук сердца и сладкое, ещё немного перепуганное дыхание на шее, до которой Мари еле-еле дотягивалась, даже на каблучках своих туфелек. Ребекка молила, чтобы музыка длилась вечность, ведь именно вечность она хотела быть с Мари. Вечность отдать лишь ей одной, без слёз, увечий… боли на душе, ломающей их обеих. Но, увы, нечего не длится вечно и вскоре музыка стихла, а пары разошлись по углам и лишь некоторые остались танцевать под уже более живую музыку. Мари же замерла, продолжая прижиматься к груди своего принца, которого так долго ждала, но, знай, кто же этот принц, что бы она сделала тогда? Нет, она не поверила бы, ведь её «смерть» не может быть столь ласковой и доброй… она не сможет её полюбить никогда…