Они наши враги

Одновременно прекрасная и ужасная, богиня Хель — хранительница мёртвых — вершит суд над душами и решает, кто возродится.

Старшая Эдда

      Место, в котором я очнулся, казалось странным, слишком мёртвым для привычного мне мира. Стоя на извилистой тропинке, я рассматривал окружающий меня лес, состоящий из сухих деревьев, чьи длинные ветви, лишённые листвы, были похожи на человеческие пальцы, желающие зацепиться за одежду. Лёгкий, практически незаметный и больше похожий на чьё-то дыхание, ветерок принес запах чего-то влажного, болотистого.       Тут было так тихо, что я слышал собственное сердце и скрип каждой ветки. – Где я?       Мои слова разрезали гнетущую тишину подобно острому мечу, возвращаясь глухим эхом. Передёрнувшись от липкого ощущения страха, коварно и незаметно засевшего внутри, я огляделся, чтобы найти выход, но лес казался бесконечным. – Что это за хуйня? – тихо спросил я, набираясь смелости пойти дальше по тропе.       Не знаю, сколько прошло времени, но ноги уже изрядно устали, а место и не думало меняться, продолжая пугать и нервировать. Каждый следующий шаг давался всё тяжелее, а ощущение, что на меня кто-то смотрит, стало таким явным, что я, резко остановившись, повернулся назад, пытаясь найти хоть кого-то живого среди мёртвых деревьев. Но обнаружил только то, что тропа за мной исчезла, сдаваясь напору местной растительности.       Выругавшись, я продолжил идти, вслушиваясь в каждый шорох, но слышал только хруст жухлой травы под ногами. В очередной раз вдыхая, я почувствовал запах мертвечины, судя по всему лежавшей уже довольно давно. Ну хоть что-то новое.       Продолжив свой путь, я вышел на поляну, где по центру стоял высокий камень с рунами, но прочесть их не успел, отвлекшись на хруст веток откуда-то справа. Посреди деревьев ходил огромный волк, размером с дракона, угрожающе блестя красными глазами. Я сделал шаг назад, собираясь бежать, но женский голос заставил меня встать на месте, не позволяя двигаться. – Не бойся его, он не ест людей, – слова напоминали шелест листвы, – Только Богов.       Я медленно, пытаясь унять вызванную страхом дрожь в ногах, повернул голову, увидев богато одетую... женщину. Одна её сторона была обычной, но вторая — уродливой, в цвет деревьев, окружающих нас, а с её головы во все стороны торчали сухие ветви, на концах которых виднелись совсем ещё маленькие листочки. Это... нечто взмахнуло корнями, которые заменяли ей левую руку, и всё вокруг затрещало, заставляя меня слегка присесть от неожиданности. – Даже не спросишь, кто я? – человеческая часть исказилась в ухмылке, а другая осталась прежней, – Ну же, Арвид. Хотя бы попробуй.       Это просто сон. Да, точно! Сам себе напридумывал, а теперь чуть не ссусь в штаны. За последнее время было много не самых приятных событий, поэтому мой мозг их таким образом обрабатывает. – Вижу, тебе нужно больше времени, – её голос заставил меня вздрогнуть.       Тем временем это существо указало обычной рукой мне за спину.       Обернувшись, я увидел трон, состоящий из черепов, чьи глаза горели синим светом, и обычный стул. Разделял их костёр с вертелом, на котором крутилась туша кабана. Кажется, я совсем с ума схожу, если способен такое выдумать. – Присаживайся, милый Арвид, – предложила гостья моего воображения, проходя мимо меня в сторону трона, – И это не сон.       Мотнув головой, не веря её словам, я присел на стул, чувствуя, как всё тело напряглось, а руки начали потеть. Эта сцена была слишком неестественной, чтобы оказаться правдой. Хотя для сна всё слишком натурально, даже запах мертвечины от кабана, продолжающего вертеться над огнём. – Кто ты? – всё же решился спросить я, кладя руки на колени. – А ты меня не узнаешь? – женщина начала гладить один из черепов под её рукой, – Мне всегда казалось, что я запоминаюсь тем, кто встречает меня.       Ну замечательно! Разговаривать загадками, это же так весело! Откуда я должен зна... Мозг прострелило воспоминанием того, что случилось сразу после моей смерти. Та пустота и голос посреди неё, пугающий до усрачки. Но яснее всё равно не становится. Богиня? Возможно, хотя не так я себе их представлял, думая, что они все выглядят как воины, а не... так. – Ты близок к разгадке, – она ещё и мысли читает. Прелестно, – Позволь я помогу тебе.       Существо взмахнуло рукой, после чего возле неё появился огромный волк, который прилёг возле трона. – Его имя Фенрир. Он тот, кто сразит Одина, – сказала женщина, гладя своего питомца.       Фенрир... Я отчаянно пытался вспомнить местную мифологию.       Блять! Нет-нет-нет! Этот волчара, вроде, с Хель, с богиней смерти, был. Я что, опять умер?       А спустя секунду я осознал, что заключал договор с самой смертью, обещая кого-то убить. И почувствовал, как начала болеть голова от такого откровения. Смерть родителей, свадьба, а теперь ещё и нашёлся обладатель того самого голоса.       Перед глазами начали появляться картины того, как я избиваю Сморкалу, наслаждаясь его болью и желая убить. И чем больше я вспоминал, тем больше не хотел во всё это верить. Это был не я! От драк я не отказывался никогда, но вот так избивать уже лишённого сознания... Нет-нет, это точно был не я! – Это был ты, – лишила меня надежд Хель, открыто улыбаясь, – Я держу свои обещания. – Это и есть тот самый дар? – я сразу понял, о чём идёт речь, – Это же проклятие, а не подарок! – Другие скоро узнают о тебе, – богиня пропустила мои слова мимо ушей, убирая улыбку и становясь серьёзной, – И тебе предстоит выполнить своё обещание.       Часть мыслей всё ещё усердно твердили о том, что всё это вымысел. Богов не существует! А даже если они и настоящие, то почему меня выбрали, а не кого-то более подходящего из этого мира? Где логика вообще? Как Хель узнала обо мне, если мир, в котором она существует, вымышленный? – Ты всё равно ничего не поймёшь, – богиня смерти едва уловимо покачала головой, – Тебе просто повезло оказаться первой душой, которую я увидела. – Сложно назвать это удачей, – буркнул я, немного расслабляясь, – Я потерял родителей и оказался тем, кто может в порыве боя убить друга.       Было бы глупо про свадьбу говорить, ибо это меньшая из моих проблем сейчас. Да и не о Хедер же говорить с той, кто начнёт Рагнарёк. Я бы спросил про маму и папу, но те умерли в бою, а значит должны находиться в Асгарде, вне влияния Хель. – И зачем тебе я? Разве ты сама не можешь убить всех, кого пожелаешь?       Вместо ответа моя собеседница ухмыльнулась, создавая из воздуха в руке яблоко и громко откусывая кусок. Я помотал головой, пытаясь прогнать это видение. Властительница Хельхейма сидит прямо передо мной и жуёт яблоко. – Ещё слишком рано для всех разгадок. И я здесь не за этим. Говорившая прервалась, чтобы снова укусить плод. – Тебе нужно принять себя, иначе ты рискуешь оказаться в Асгарде, а там, поверь мне, твоей душе будут совсем не рады. – Принять себя? Что это значит? – нахмурившись, спросил я, чувствуя раздражение от очередной загадки. – Скоро ты и так поймёшь, но я хочу помочь тебе, – закончив говорить, Хель оглушительно свистнула.       Спустя мгновение из-за её трона вышел ещё один волк, уже нормального размера. На его лбу, посреди тёмно-серой шерсти выделялся странный знак, больше похожий на руну, но я таких не знал. – Это Хати, мой верный друг. Запомни знак на его голове. Ты поймёшь, что нужно делать, когда увидишь его в следующий раз, – владыка мёртвых махнула рукой, отзывая обоих животных, – И напоследок... Чтобы в твою голову не пришла идея пойти против меня.       Я непонимающе посмотрел на богиню, пытаясь понять, о чём она говорит. А затем почувствовал жжение на всей спине и шее. Боль очень быстро нарастала, словно часть меня кинули в костёр. Сжимая челюсть от ощущений, я упал со стула на колени, не в силах сдержать крик. Жжение переросло в огонь, который прожигал меня насквозь, опаляя все внутренности. – Запомни эту боль, мой милый Арвид, ибо твой путь только начинается, – её голос заглушил вопли боли, – А теперь тебе пора.

***

      Рывком очнувшись, я ударился о какую-то херню, висевшую прямо надо мной. В нос сразу же ударил резкий запах сушёных трав. Зрение было мутным, и не позволяло разглядеть место, в котором я нахожусь. Выдохнув, я медленно вернулся в лежачее положение, чувствуя лёгкую боль там, где ещё секунду назад всё горело.       Руками я протёр глаза, пытаясь вернуть чёткость, но вышло не очень. До сих пор, даже несмотря на запах трав, я чувствовал аромат мертвечины и чего-то гнилого. От бессилия хотелось расплакаться, сетуя на тяжесть слишком большого количества проблем, навалившихся на мои плечи. – Викинги пускают не слёзы, а кровь врагов, – сказал мне как-то отец, рассказывая историю из своего детства.       При мысли о родителях снова защемило сердце. Снова хотелось собраться перед очагом и обсуждать всё подряд, наслаждаясь едой, которую заботливо приготовила мама, а не ахуевать от всего подряд.       Какая к чёрту Хель?!       От мысли, что это всё не мой вымысел, хотелось забиться в дальний угол и ждать, пока всё не пройдёт. Но я знал, что проблемы нужно решать, а не бегать от них, подобно ребёнку.       Проморгавшись наконец, я рассмотрел, где лежит моя тушка. На нескольких тумбах стояли чашки, а каждый сантиметр был занят пучком сухой травы. Вторая кровать была пуста. Ну, оказаться в местной больнице — не самый плохой исход ситуации на арене.       Вспомнив минувшие события, я застонал, понимая, что отношение ко мне изменится непредсказуемым образом. Отец рассказывал, что таких, как я, уважают, но боятся. И вот чего мне ожидать? Изгнания или признания?       Входная дверь жалобно скрипнула, впуская холодный ветер и освежая тяжёлый воздух. – Мы уже было подумали, что ты душу Хель отдал, – внутрь вошёл сын вождя и встал у моей кровати.       Сука, если бы только ты знал, насколько это близко к правде! – Просто решил выспаться наконец, – ответил я, рассматривая бинты по всему телу, – Как Йоргенсон?       Хеддок осмотрел комнату и, громко выдохнув, сел на пустую кровать, обхватывая переносицу двумя пальцами. – Он ничему не учится, – ответил Иккинг, покачав головой.       Да, этот кретин действительно необучаем. Будь я на его месте, то дважды бы потом подумал перед тем, чтобы что-то сказать. Да о чём и говорить, если я сам себя побаиваюсь теперь? Сморкала либо глупый, либо очень глупый. – А остальные как отнеслись к тому, что я... такой? – спросил я, поднимаясь с кровати и осматривая помещение в поисках своей одежды. Точнее того, что от неё осталось. – Ну, за исключением Астрид и ещё пары человек, все удивлены, – пожал плечами парень, приглаживая волосы, - Не волнуйся, голову тебе не отрубят, – усмехнулся шатен. – Уже неплохо, – пробурчал я, натягивая штаны, которые держались на добром слове вопреки количеству дыр, – А с Хофферсон то что? – Она сравнивает тебя с драконом. – Даже не знаю, как относиться к этому, – я повернулся к Иккингу, – А теперь идём, мне нужна новая одежда. – Тут ты прав, тебе до свадьбы осталось три дня.       Я резко повернулся к другу, пытаясь найти улыбку на его лице и надеясь, что это шутка. – Я пролежал четыре дня?! Боги, Северин убьёт меня...       Хеддок улыбнулся, выходя из лечебницы.       Четыре дня! Это что же случилось со мной, что я пролежал дольше Сморкалы? Да, судя по тому, что всё тело в бинтах, досталось мне знатно. Но не на четыре же дня!       Все воспоминания о том бое были смазанными, будто я был простым наблюдателем, смотревшим сквозь мутную бутылку красного цвета, помню только то, что видел, но не ощущение боли от порезов. Вообще ничего, словно все уколы и удары оружием проходили сквозь меня.       Нужно что-то делать с этим. Просто не злиться не выйдет, ибо это не зависит от меня. Вот опять Сморкала доведёт меня, но остановить будет уже некому. И что тогда, голову ему снесу? А ведь он сын не самого последнего человека на острове, последствий избежать не выйдет. А что делать-то?       Дорога с Иккингом до моего дома прошла в тишине. Я крепко задумался, ища ответ на свой вопрос, а друг... да понятия не имею, что у него в голове. Со своими тараканами бы разобраться. – Мы тут помогали тебе с хозяйством, по мере возможностей, – сказал Иккинг, когда мы подошли к моему жилищу, – Рыбьеног обещал завтра утром прийти. – Спасибо, – поблагодарил я сына вождя от всего сердца.       А потом меня пронзила мысль об Ингермане. Он же говорил как-то о библиотеке, может там что-нибудь есть о берсерках? Я же не первый такой, были и другие, а значит должна быть и информация. – Иккинг, где у нас библиотека? – В Большом Зале, дверь слева от входа, – удивлённо ответил шатен.       Кивнув, я вошёл в дом, чувствуя, как ранения начинают болеть. Но эта боль была куда слабее, чем та, которую мне довелось испытать от моей "крыши", поэтому терпеть было несложно. Кстати, нужно будет посмотреть, что у меня со спиной, после того как сниму бинты.       Взглянув в небольшое окно, я убедился, что время до тренировки ещё есть и быстро сменил одежду, морщась от каждого движения. Выйдя в главную комнату, я зажёг очаг и задумчиво посмотрел на котёл. Нет, не буду тратить время, поем в Большом Зале.       По дороге в библиотеку я ловил на себе взгляды людей. Одни сразу же начинали шептаться, тыча в меня пальцем, другие просто кивали, спрашивая про моё здоровье. Ну, хотя бы не было жителей, которые хотели моей смерти, а с остальным я справлюсь, наверное.       День был ясным и слепил глаза ярким солнцем, и только холодный ветер не давал забыть, что сейчас вообще-то самая настоящая зима. Я мысленно прикинул, что ещё пару месяцев и должна начаться весна, которая здесь выражается в чуть менее снежных днях. А потом и лето, когда можно ходить без этого тяжёлого плаща.       Войдя в Большой Зал, я нашёл нужную дверь. И почему я раньше её не замечал? Открыв её, я увидел Ингермана, что-то пишущего на листе. – Привет, Рыбьеног, – сказал я, чувствуя зуд под бинтами. – П-привет, Арвид, – ответил парень, делая шаг назад, что-то ища глазами. – Мне нужно что-то, что поможет узнать о берсерках.       Он задумчиво посмотрел в потолок, а затем начал ходить возле книжных шкафов, иногда поглядывая на меня и убеждаясь, что я стою на месте. Боги! Он что, боится меня?       Рыбьеног прошёлся по небольшой комнате, читая названия книг и собирая нужные в стопку. – Держи, тут немного, но это всё, что есть, – Ингерман всунул мне кипу, смотря куда угодно, но только не на меня. – Спасибо.       Я вышел из комнаты, держа в руках книги, и отправился к дальнему столу, глазами пытаясь найти еду. Взяв пару чашек, полных похлёбки, и кружку с холодной водой, я открыл первый фолиант. Листая страницу за страницей, я удивлялся качеству бумаги, которой, вроде, у викингов быть не должно. Наконец найдя нужную выдержку про берсерков из книги, где были собраны мифы, я принялся тихо читать. – Один мог сделать так, что в бою недруги его избранников становились слепыми или глухими, или наполнялись ужасом, а их оружие ранило не больше, чем хворостинки, и его воины бросались в бой без кольчуги, – прервавшись, я сделал глоток воды, – Ярились, как бешеные собаки или волки, кусали свои щиты и были сильными, как медведи или быки. Они убивали людей, и ни огонь, ни железо не причиняли им вреда. Такие воины назывались берсерками.       Я отложил книгу, пытаясь осмыслить прочитанное. Из этой информации выходит, что берсерки — это воины Одина, а не кого-либо ещё. Логично, на самом-то деле, ведь викинги почитали верховного бога, как того, кто помогает воинам и властвует над битвами. Маленький жучок сомнений начал щекотать своими усиками мой мозг. Есть ощущение, что найти способ контролировать себя тут не выйдет, ведь не факт, что хоть кто-то из подобных мне был во власти над собой во время битв.       Закинув пару ложек с едой в рот, я пробежался глазами по книге до конца и, не найдя ничего интересного, взял следующую. – Им неведом страх перед смертью, ибо рождены они во время смерти. Им неведома боль, ибо цель их причинять её, – я заинтересовано пододвинул книгу поближе, – Коли видите берсерка, опасайтесь его, а если убить нужно, то стрелами пытайтесь. Подобно зверям и драконам они желают убивать всех, но коли он на стороне вашей будет, то бойтесь не поражений, а того, что враги ваши закончатся слишком быстро.       Прежний владелец тела был действительно рождён во время смерти — драконьего налёта, а там в любом случае кто-то да умирал. Информация занятная, но не особо полезная для меня. И, пролистав оставшиеся книги, я могу с уверенностью сказать, что советов там нет, только описание и чуть ли не обожествление берсерков. Хотя парочку раз писали, что если у ребёнка есть намеки на то, что он станет таким, то лучше прирезать сразу.       Выдохнув от разочарования, я встал с лавки, зашипев от боли в рёбрах. Наверное, уже пора на тренировку. Сложно сказать, сколько времени прошло. Знаю я, как книги могут затягивать, отрывая от реальности.       В библиотеке было пусто, поэтому я поставил книги на стол, стоящий в центре, не желая нарушать правила размещения литературы, а потом вышел из Большого Зала, наблюдая за деревней с высоты. Решив не задерживаться, я поторопился на арену, держась за правый бок и изредка морщась. – Что ты тут забыл? – спросил близнец, замечая меня, – Иди отдыхай, пока настаник не пришёл. – Я тоже рад тебя видеть, Задирака, – я попытался придать лицу благодушный вид, но выходило плохо, – Нормально всё со мной.       Оглядев каменное здание, я заметил, что все, кроме Сморкалы, уже здесь. Иккинг о чём-то усиленно думал, Рыбьеног разговаривал с Забиякой, а Астрид пыталась прожечь меня взглядом, показывая своё отношение. Тараканы в голове Хофферсон уже переросли все мыслимые пределы, питаемые её мыслями о чести. Чувствуя лёгкое раздражение от поведения воительницы, я отвернулся от неё и начал разминаться, ожидая наставника.       Тот пришёл практически сразу, не обратив на меня внимания. Не то, чтобы я хотел каких-то слов о моём упорстве... но осадочек остался, так сказать. Ну, а дальше всё пошло по привычному пути, где мне приходилось так сильно сжимать челюсть во время резких движений, что я слышал, как трещат мои зубы. И естественно жалеть меня никто не собирался, особенно Астрид, с которой мне пришлось сражаться. Каждый удар её секиры был таким яростным, что я начал думать, будто она действительно собирается меня убить. Несколько раз я чуть не лишился пальцев, которые держали топор.       Но по-настоящему стало страшно, когда я пропустил удар в лицо кулаком и почувствовал, как боль начинает пропадать, сменяясь гневом. Всё как тогда. Только в этот раз ещё и спина с шеей начали гореть, будто на них пролился кипяток. Тяжело дыша и стараясь сопротивляться, я сделал несколько шагов назад. – Всё, Астрид, ты победила, – сказал я, поднимая топор и видя, как трясётся рука от наполняющей её силы. – Пока ты стоишь на ногах, – девушка поудобнее перехватила секиру, – нет никакой победы.       Да чтоб тебя драконы драли, Хофферсон!       Я посмотрел на блондинку, чувствуя, что до края пропасти осталось совсем чуть-чуть. Всё тело дрожало, готовясь к драке на смерть. И даже мой страх не был способен вытеснить этот гнев, пылающий и обжигающий. – Закончили.       Слова Северина заставили Астрид остановиться, а меня выдохнуть.       Как же ты, сука, вовремя. Наблюдая, как Хофферсон уходит, я чувствовал, как меня отпускает. Боль возвращалась, волнами накатывая на мозг и не позволяя думать ни о чём ином. Посмотрев на руку, я заметил, как бинты начинают стремительно краснеть. – Ты в порядке? – спросил Иккинг, подходя ко мне и устало вытирая лицо. – Да... Да, всё нормально, – кивнул я, стараясь не морщиться, – Нужно только бинты поменять, дома где-то видел. – Помощь нужна?       Вместо ответа я лишь махнул рукой, ковыляя с арены.       Может пора начать пить чай с ромашкой для спокойствия? Ну, или что у них тут есть из аналогов. Ну или быть постоянно пьяным, как вариант.       Усмехнувшись своим мыслям, я остановился, услышав карканье за одним из домов.       Любопытство оказалось сильнее здравомыслия, и я обошёл постройку, увидев, на белом снегу ворона, отчаянно дёргающего крылом. – Нет, в совпадения я уже не верю, – покачав головой, я начал медленно приближаться к птице, – Ну и что тут у нас?       Ветеринаром мне бывать не приходилось, поэтому я даже предположить не мог, что с этим вороном, но, судя по его движениям, у него что-то с крылом. Я посмотрел на небо, ожидая подсказки, но услышал только звук горна, который всем говорил о начале ужина.       – Есть хочешь, птиц? – я присел на колени, дёрнув щекой от боли, – Только чур не клевать, мне и так ран хватает.       Ворон поднял на меня взгляд, слегка наклонив голову. Посчитав это положительным ответом, я аккуратно взял его в руки, стараясь не причинять боли и, погладив по голове, понёс домой.       Всегда любил этих птиц.