THE SECOND TIME...and the six hundredth and eighty-second time

Второй раз… Я закрываю дверцу морозильной камеры, задаваясь вопросом, происходит ли это на самом деле. Он вернулся за добавкой. Я улыбаюсь, как чертов идиот, и знаю, что это лишь разозлит его, но ничего не могу с собой поделать. Микки Милкович — главный задира Саутсайда — хочет мой член. Мой член! Это был не просто какой-то беспорядочный одноразовый перепихон в разгар драки. Микки Милкович — ебаный гей! Я оборачиваюсь, а он, стянув нижнее белье, уже выставил напоказ свою голую задницу. Он оглядывается через плечо, жутко на меня злясь. — Тебе нужно гребаное приглашение? Трахни меня! Блядь, нет, мне не нужно приглашение. — У тебя есть смазка? — спрашиваю я, подходя к нему сзади. Можно мне уже прикоснуться к его заднице? Черт, ты только посмотри. Я хочу съесть ее, вылизать каждый миллиметр. Он позволил бы мне сделать это? Сука, нет, он даже не позволит мне поцеловать себя. Микки лезет в карман куртки и протягивает мне пакетик. Он все спланировал и даже прихватил смазку. Что за нах? Я снова улыбаюсь как придурок и беру лубрикант. — Я готов, блядь, поторопись. Черт! Он даже подготовился. Блядь, лучше бы он этого не делал, мне хотелось сначала растянуть его своими пальцами, чтобы это длилось дольше. — Презерватив? — спрашиваю я. — Ебать, Галлагер, я не могу торчать тут весь день. На мгновение я задумываюсь. Я мог бы вернуться в магазин и взять один оттуда. Но, черт возьми, мы не использовали его в прошлый раз, и мне нравится чувствовать его без резинки. Покрывая свой член смазкой, я дико возбуждаюсь только от одной мысли об этом. Я толкаю Микки вниз, а затем кладу руку ему на загривок, чтобы почувствовать его кожу. Он горячий и потный. Мне нравится давить на него, иметь контроль — контроль над ним. Не то чтобы я когда-нибудь скажу ему об этом, а то он надерет мне задницу. Я использую одну руку, чтобы раздвинуть его ягодицы, и вот она. Его гребаная дырка. Все мое тело дрожит, а член течет. Пристроившись к его входу, я толкаюсь внутрь. Когда головка первой оказывается в нем, это самая лучшая часть — теснота, жар, давление — все это чертовски хорошо. Я стараюсь не стонать слишком громко, но это трудно, потому что мне так охуительно, намного лучше, чем с Кэшем. Я не могу оторвать глаз от своего члена, когда задница Микки заглатывает его, как будто он был создан для его узкой дырочки. Микки издал несколько стонов, когда я входил в него, но теперь, когда я толкаюсь внутрь и снова наружу, он почти спокоен. Жаль, что я не вижу его лица. — Тебе нравится, Микки? У тебя такая тугая задница. — Заткнись нахуй. Сильнее, ты, слабак. Мне не нужно повторять дважды, поэтому я начинаю с силой врезаться в него. Я пытаюсь несколько раз изменить угол, чтобы найти его простату. Но долго я не протяну: это чертовски хорошо. Я впиваюсь пальцами в его бедра и начинаю насаживать его на свой член; звук наших тел, шлепающихся друг о друга, заставляет меня стонать еще сильнее. Потом Микки тоже стонет. Я слышу это, он стонет. — Охуеть. Это я тоже слышу. Ему, блядь, нравится жестко и быстро. Черт, неужели я просто кончу? Он хочет сам себе подрочить или мне предложить свою помощь? В прошлый раз он сделал это самостоятельно. О, черт, я так близко. Я замедляюсь, пытаясь остановить свой надвигающийся оргазм, а затем иду на риск и тянусь рукой, чтобы обхватить его член. Он не длинный, но определенно толстый, и мне нравится, как он лежит в моей руке. Еще один стон. Ладно, ладно, я дрочу Микки Милковичу, трахая его в задницу. Это действительно происходит. — Хочу, чтобы ты кончил, Мик. Давай, — я испытываю свою удачу и знаю это. Больше стонов, совсем маленьких, а потом Микки кончает мне в руку. Я чувствую его вокруг себя, как накрывающий оргазм пульсирует в плотно обхватывающих мой член стеночках. У меня на руке его теплая сперма. Этого достаточно, и я выстреливаю горячей струей глубоко в его задницу. Я тоже постанываю и не могу остановиться, я чувствую себя будто под кайфом. Я не хочу, чтобы это закончилось. Я продолжаю медленно и неглубоко толкаться сквозь собственный оргазм. Черт возьми, это охуительно. Он принимает мой огромный член как профессионал. Кэш всегда просит двигаться медленно и дать ему время привыкнуть. «Не так сильно», — вечно жалуется он. — Ты закончил, Галлагер? — Да, это было чертовски круто. Я медленно выхожу, и смотрю, как часть моей спермы капает из его дырочки. Я хочу засунуть в него палец и почувствовать ее внутри него. Если я буду продолжать думать об этом, то через несколько минут снова стану твердым. Прежде чем он повернется, я быстро слизываю его сперму со своей руки. Может, я конченая шлюха? Интересно, позволит ли он мне отсосать ему в следующий раз? Ему бы это понравилось, я уверен. Он даже может кончить мне в глотку, если захочет. Я прячу член в трусы и застегиваю молнию на брюках. Микки натягивает обратно свои боксеры и джинсы, в то время как из его задницы все еще капает сперма. Господи, если бы он попросил, я бы принес ему что-нибудь, чтобы привести себя в порядок. На полу тоже беспорядок, так что мне лучше не забыть убрать его до того, как Кэш вернется. Микки выходит из морозильной камеры, так что я просто иду следом за ним. Он ничего не говорит. Я провожаю его до входной двери и толкаю ее вперед, чтобы открыть для него. Мы выходим на улицу, и я поворачиваюсь к нему. — Значит, просто перепихнуться захотелось, да? — Как угодно. Увидимся. Я снова улыбаюсь как чертов придурок. Он даже не смотрит на меня, когда уходит. И меня это не заботит. Это был лучший трах! Блядский задира Микки Милкович хочет мой член. Мой член! Всю дорогу домой моя сперма будет вытекать из его дырки. И она будет болеть от того, как сильно я ее растрахал. Он будет думать обо мне. Он скоро вернется. Ему это пиздец как нравится.

***

Шестьсот восемьдесят второй раз… Микки выгибает спину и прижимается задницей к моему члену, и я знаю, чего он хочет. Я улыбаюсь, потому что после десяти лет отношений и свидетельства о браке он все еще избегает попросить об этом. — Думал, мы собирались спать? — говорю я, не в силах сдержать дразнящие нотки в своем голосе. — Так и есть. Закрой свои гребаные глаза и прекрати болтать. Не проходит и тридцати секунд, как Микки снова толкается назад, на этот раз дважды. Я не реагирую, кусая губы, чтобы не рассмеяться. Увы, мой член реагирует, и, как всегда, Микки получит то, что хочет. К счастью, это именно то, чего я тоже хочу, но мне нравится видеть, как далеко я могу завести своего мужа, чтобы он мог сформулировать свои потребности. Я получаю удовольствие, когда слышу, как он это говорит: это сводит меня с ума. Наши руки сплетены вместе — мы спим так с тех пор, как были подростками. Я люблю быть большой ложкой, люблю, когда Микки уязвим в моих объятиях. Его рука лежит поверх моей, и он медленно тянет их вниз, пока моя ладонь не ложится на его наполовину твердую плоть. За этим следует более медленный толчок; Микки толкается назад, на мой член, затем вперед в мою руку. Мы оба становимся тверже с каждым толчком. — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — поддразниваю я. Я знаю, что Микки улыбается, я это чувствую. — Не знаю, а ты можешь? — Скажи мне, чего ты хочешь, — шепчу я ему на ухо. Микки чуть слышно стонет и хихикает, и я знаю, что подловил его. — Ты знаешь, чего я хочу. — Хочу, чтобы ты мне сказал, — мой член твердый как камень, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не стянуть боксеры мужа вниз и не засунуть его между этих мясистых ягодиц. Он заводит меня так же сильно, как и тогда, когда мне было пятнадцать, но сейчас все по-другому. Секс все еще чертовски фантастический, лучше, чем фантастический, но теперь это также любовь. Любовь с огромной историей, трагедией, болью, но и кучей радости. Мы связаны друг с другом, и мне это чертовски нравится. Мне нравится быть замужем, и я не могу поверить, что я настолько боялся сделать этот шаг. — Чего хочет мой муж? — Господи, Йен, просто трахни меня уже. — Ты этого хочешь? Я могу трахнуть тебя жестко и быстро, или, может быть, ты ищешь что-то еще? — Ты такой, блядь, засранец. Не заставляй меня говорить это. Я целую его шею и сжимаю его член. — Я тоже этого хочу, — говорю я ему. И я это делаю. По большей части мы трахаемся довольно жестко, но не всегда. В тюрьме все изменилось как никогда. Мы оба можем быть мягкотелыми сучками за закрытыми дверями. Микки поворачивается, и я целую его. Это медленно двигающиеся губы, нежные языки и стоны, которые также являются вздохами, означающими дом. — Займись со мной любовью, чертов придурок, — говорит Микки. Он все еще пытается быть жестким, но это не продлится долго. Я целую его шею и грудь, растирая соски, посасывая и облизывая живот, бедра. Снимаю его боксеры, решив заодно избавиться и от своих тоже. Сидя между ног моего мужа, позволяю своим глазам блуждать по его телу, прежде чем вернуться, чтобы лечь на него сверху и слегка засосать эту идеальную нижнюю губу. — Я люблю тебя, — говорю я, глядя в эти голубые глаза, которые ничего не могут скрыть от меня. — Я тоже тебя люблю. Руки Микки обнимают меня и прижимают нас ближе друг к другу, когда мы снова целуемся. Мы потратили слишком много лет на то, чтобы не целоваться, а теперь наверстываем упущенное. Я протягиваю руку и хватаю смазку, перекатывая нас на бок, так что мы оказываемся лицом друг к другу. Я открываю его пальцем, пока мы целуемся, и мы вминаемся друг в друга как можно сильнее, но все это происходит медленно и чувственно. Мы не торопимся, и наши губы начинают распухать. Я вхожу в него уже тремя пальцами и трусь о его простату, когда Микки начинает дрожать. Он такой красивый. Уязвимый и открытый. Я вытаскиваю пальцы и покрываю оставшейся на них смазкой свой член, а Микки широко раздвигает передо мной ноги. Я говорю ему, чтобы он приподнял бедра, и подсовываю под них подушку, прежде чем встать между них. Мы смотрим друг на друга, когда я вхожу. Микки кусает нижнюю губу и стонет от удовольствия, затем тянется ко мне, и я устраиваюсь на локтях над ним, грудь к груди. Начиная медленно, я толкаюсь внутрь и выхожу из него, его тело мягко покачивается в такт движению. Мы глубоко дышим, а удовольствие все растет и растет. Микки поднимает ноги, обвивает их вокруг меня и проводит руками по моим волосам. Я увеличиваю скорость и начинаю двигать бедрами сильнее, пока мы оба стонем друг другу в рот. — Ты выглядишь так восхитительно, Мик. Я хочу смотреть, как он кончает. Теперь он так близко, и я знаю точный угол, чтобы вознести его на самый пик, даже не касаясь его члена. — Йен, черт возьми, так хорошо, — стонет Микки, откидывая голову на подушку и закрывая глаза. — Посмотри на меня, — говорю я почти шепотом. Микки открывает глаза, и его тело замирает, а рот открывается, пока он кончает. — Йен, Йен, — стонет он, когда оргазм захлестывает его. Я тоже отпускаю себя, желая быть рядом с ним. Я посасываю его нижнюю губу и кончаю. Я чувствую, как он сжимает мой член своими узкими стеночками, желая сделать этот момент идеальным для меня. Я люблю его теплую сперму на моем животе и то, как его руки крепко сжимают мою задницу, удерживая меня глубоко внутри него. Мы вытираем друг друга, а затем забираемся обратно под одеяло, возвращаясь в то же положение, в котором начали. Микки поворачивает голову для еще одного поцелуя. Я прижимаюсь к нему, уткнувшись носом в изгиб его шеи, просовываю свою ногу между его бедрами и переплетаю наши пальцы, но на этот раз моя рука сверху. — Мне нравится заниматься с тобой любовью, — говорю я ему. Микки целует тыльную сторону моей ладони. — Мне тоже.