Проклятье Вороньей Скалы

Наши путники торопливо приближались к склону. Звуки ночного леса, приглушенные глухим плеском реки, производили на них давящее впечатление. Саймон и Деррил хранили молчание, угнетенные загадочным величием этого места. Их спутник же наоборот, казалось, воодушевился, будто чувствуя что-то пока не доступное восприятию братьев. Кастиэль ускорил шаг, пробираясь к одному из самых больших валунов на склоне, на который указал призрак. Что-то необъяснимое привлекало его в этом обломке древнего камня, скатившегося с верхушки скалы. Он остановился возле него и перевел дыхание. Валун, почти наполовину вросший в поверхность земли, возвышался на два человеческих роста. Он лежал в окружении густых зарослей дикой черники, похожий на драгоценный камень в оправе. Деррил, который, впрочем, был далек от поэтических сравнений, начинал терять терпение. Молодой человек обошел кусок скалы, который вызвал такой интерес у Кастиэля и в сердцах пнул камень. - Что мы ищем? Это просто огромный камень! – Деррил недовольно уставился на брата. – Надо было обыскать мельницу пока ещё не так темно… Саймон лишь развел руками. Он не понял в полной мере, что сам надеялся найти на этом склоне, но интуиция подсказывала ему, что они находятся в верном месте. Юноша опустился на землю, давая отдых уставшим ногам, и вдруг наткнулся ладонью на предмет, показавшийся ему абсолютно чужеродным на каменистой почве. Саймон подхватил предмет и поднес его к глазам. Сердце его радостно забилось. Это был небольшой мраморный шарик, любимая игрушка всех местных мальчишек. - Деррил! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Взгляни-ка! Деррил выхватил из рук брата игрушку. Шарик был совсем новый, без единой царапинки или щербинки, который получаются во время игр. Тот, кто обронил его был здесь совсем недавно и Деррил был готов голову дать на отсечение, что этот шарик принадлежит младшему сыну мамаши Кроу. Саймон шарил руками по земле в надежде обнаружить ещё что-нибудь. Деррил собирался было присоединится к нему, но остановился, вглядываясь в очертания валуна, нависшего над ним. Каким-то шестым чувством он понимал, что Кастиэль не зря привел их именно к этому камню. Деррил поднял глаза на спутника, который внимательно рассматривал землю у подножия камня. Молодой человек подошел ближе и рассмотрел то, на что ранее не обратил внимания. Земля, влажная после дождя казалась абсолютно черной и дикой. Но у самого подножия валуна, под небольшим выступом, выдавшимся примерно на фут над поверхностью, почва была перекопана. Деррил наклонился над этим местом, сетуя, что они не прихватили с собой фонарь. Ни говоря ни слова Кастиэль опустился рядом и начал разбрасывать комья земли, под которыми показались широкие доски. Что бы это ни было, они нашли что-то очень важное. ******** Под валуном был лаз, прикрытый досками и засыпанный землей. Он был достаточно велик, чтобы Деррил протиснулся в него и обнаружил, что под осколок скалы ведет широкий проход. Замирая от подступающего страха, молодой человек в полной темноте обшарил руками стены прохода, убеждаясь, что неизвестный хозяин этого тайника позаботился укрепить обсыпающиеся земляные стены широкими досками и подпорками. Саймон, изрядно повозившись, сумел разжечь небольшой факел из нескольких обломков досок, обмотанных старой мешковиной, найденных на мельнице. Юноша аккуратно опустил ненадежный источник света брату в тайник. Неверный свет открыл глазам Деррила широкий проход, опускающийся под землю на несколько десятков футов. От дыма факела разъедало глаза, но это было ничто по сравнению с тем волнующим чувством открытия, которое охватило молодого человека. Не дожидаясь пока Саймон и Кастиэль спустятся в проход, Деррил смело двинулся вперед. В проходе было несколько темных ниш, из которых доносилось подозрительное шуршание. Деррил догадался, что это ответвления основной шахты, ведущие вглубь скалы. Он помнил по отцовским рассказам, что Воронья скала имела собственную сеть глубоких пещер и естественных туннелей, по которым проходило подземное русло реки Таппамак. Никогда ещё не находилось смельчаков обследовать эти туннели, грозящие обвалами. Проход вывел его в неожиданно открывшуюся небольшую пещеру. Молодой человек застыл, пораженный увиденным. Пещерка была обжитой – посреди неё стоял грубо сколоченный из старых досок стол и пара стульев, в углу была навалена охапка соломы, на которую хозяин пещеры небрежно набросил несколько старых мешков. Спертый, влажный воздух был насыщен запахами слежавшихся тряпок, ружейного масла, едкого пота и какой-то тухлятины. По стенам пещеры неспешно ползали жирные мокрицы, их тельца поблескивали в свете факела Деррила. У дальней же стены было нечто такое, что у Деррила захватило дыхание. Сваленный в кучу, у стены лежал ворох одежды и обуви, там же валялись разрезанные на лоскуты дорожные мешки. Всё это было покрыто грязью, глиной и ещё какими-то бурыми пятнами. У Деррила не возникло ни капли сомнения – это была кровь. - Грабители, - голос Саймона заставил Деррила вздрогнуть. Брат и его спутник стояли у выхода в проход. Деррил обернулся к брату. - Это из-за них приезжали констебли, - молодой человек судорожно вздохнул. – Что же здесь происходит? Саймон с помощью начинающего затухать факела брата зажег несколько свечей, стоявших на столе. По неровным, сочащимся влагой, стенам заплясали тени. При свете Деррил смог рассмотреть новые предметы в пещере – несколько ружей, завернутых в промасленные тряпки, пару небольших плотно закупоренных бочонков, обрывки лошадиной упряжи и большой топор, покрытый засохшей кровью. Негодяи, устроившие логово в этой пещере, явно чувствовали себя здесь в полной безопасности. Деррил стиснул зубы, сдерживая рвущийся гнев. Он в сердцах пнул один из стульев, который отлетел к стене и разбился вдребезги об угол стоявшего там сундука. От удара крышка сундука приоткрылась, и в душное пространство пещеры проник отвратительный смрад, заставивший непрошенных гостей закашляться. Саймон, неимоверным усилием подавляя подступившую тошноту, приблизился к сундуку. Он был достаточно велик, и был сколочен из плотно подогнанных друг к другу досок. Зажимая нос юноша резким движением откинул крышку и издал удивленный возглас. Сундук был обманом – вместо дна был черный провал, уходящий куда-то ещё глубже под землю. Там, где должно было быть дно сундука, начинались грубо вырезанные в красноватой глине ступени. Из дыры поднималось облако невообразимой вони. Запах, сладковатый, въедающийся в одежду и кожу, был пропитан миазмами разлагающейся плоти. Саймон оглянулся на спутников. Никто из них не изъявил желания первым спускаться в открывшийся проход. Собравшись с духом юноша схватил одну из свечей со стола и полез в сундук. Вонь с каждым шагом становилась всё сильнее и показалась неуловимо знакомой Саймону. Юноша спускался по ступеням, закрывая нос рукавом, но эта слабая мера почти не давала результата, поэтому оставалось только дышать ртом и благодарить судьбу за то, что его желудок пуст. Преодолев дюжину ступенек, Саймон очутился в пещере с очень низким потолком. Её стены были также укреплены досками, а свод поддерживался несколькими грубо обтесанными бревнами. Саймону пришлось согнуться почти вдвое, чтобы передвигаться в пещере. Пламя свечи вздрагивало, угрожая потухнуть от недостатка воздуха. Юноша начал испытывать легкое головокружение от ужасного запаха. Но через мгновение он об этом уже не помнил. Увиденное во второй пещере походило на самую безумную фантазию, из тех, что могли присниться в горячечном бреду. - Саймон? – голос Деррила звучал тревожно и нетерпеливо. – Что там? В пляшущем тусклом свете свечи Саймон рассмотрел несколько, как ему показалось, десятков обнаженных, разлагающихся тел. Многие из них лежали уже очень давно, гниющая плоть свисала с влажных костей черными лохмотьями, в которых копошились мириады личинок. Некоторые тела показались Саймону странно короткими, и, подавляя очередной приступ ужасной тошноты, он запоздало понял, что они были разрублены напополам. У многих тел недоставало рук или ног, а головы походили на раздавленные гнилые вишни. Один из трупов нагло ухмылялся юноше распахнутым в смертной усмешке ртом. Большой жук, лакомившийся остатками языка несчастного, вылез из этого чудовищного рта, потревоженный светом. Саймон испуганно отшатнулся и едва не упал, поскользнувшись на луже, натекшей из-под тел. - Саймон? – снова позвал брата Деррил. - Не сейчас, - бросил Саймон. С трудом оторвав взгляд от чудовищной картины, он заметил как что-то блеснуло в дальнем углу пещеры. Стараясь не наступать на вывалившиеся из разрубленных трупов внутренности, он медленно прошел туда. Под стеной на сбитом из ящиков столе было устроено что-то вроде алтаря. Саймон никогда не видел ничего подобного, однако увиденное сразу показалось ему смутно знакомым. Хватило всего лишь нескольких секунд, чтобы юноша понял, что это была копия альтаря стоявшего в церкви. Но копия была чудовищно извращена. Стена над ним была испещрена странными знаками, окружавшими большой перевернутый крест, выскобленный прямо в глине. Вместо чаши со святой водой стояла щербатая тарелка, наполненная загустевшей кровью, в которой ползали жирные личинки. На месте блюда с просворами лежал кусок замасленной ткани с отрезанными пальцами. Некоторые из них были странно маленькими, и Саймон с ужасом, заставившим сердце бешено застучать, понял, что они принадлежали детям. По углам отвратительного алтаря стояли свечи черного воска, и что-то подсказывало юноше, что не стоит поддаваться желанию зажечь их. Кем бы ни были мерзавцы, свившие свое гнездо в этом проклятом месте, они не чурались богопротивных дел. Этот алтарь был настоящим надругательством над светлым домом Господа. Саймон с содроганием подумал об ужасных делах творившихся здесь. Сверху снова донесся встревоженный голос Деррила. Саймон решил, что пора возвращаться. Он посчитал разумным рассказать прежде обо всем найденном здесь отцу, опустив только в своем рассказе участие призрака. Он был уверен, что отец, несмотря на то, что братья ослушались его, найдет способ найти и разобраться с виновниками всех бед. Юноша повернулся, собираясь вернуться к лестнице, но тут его взгляд упал на незамеченную ранее толстую тетрадь в кожаном переплете, неприметно лежавшую сбоку алтаря. Саймон поставил свечу возле чаши и взялся за тетрадь, догадываясь, что материалом для переплета послужила явно не свиная кожа. Большая часть страниц была исписана латынью. Кое- где тексты сопровождались красноречивыми рисунками, изображавшими чудовищные шабаши, на которых веселились толпы мертвецов. Саймон был знаком с латынью, но его знания были слишком поверхностными, чтобы хоть немного разобраться в тексте. Он переворачивал страницу за страницей, силясь понять смысл странных слов. Увлеченный этим он не обратил внимания на шум, исходивший со стороны выхода. Деррил что-то вновь кричал ему, но Саймон уже не слышал его и не понял, что крик брата неожиданно оборвался. Между страниц он нашел сложенный вполовину лист плотной бумаги, на которой была изображена карта прилегающей к Вороньей скале местности. Нахмурившись, Саймон внимательно изучал пометки, оставленные рукой неизвестного человека. На карте он узнал дорогу, ведущую в Нью-Йорк из Мерчант-тауна, и прилегающие к ней пастбища, принадлежавшие Гансу Книпперу. Совсем рядом от них была намечена тропа, приводящая прямо к западному склону скалы. Юноша быстро соображал. Теперь многое становилось ясно. Загадочные люди, устроившие могилу для несчастных в подземелье, выбрали самое удобное место для своего логова. По тропе, о которой не знали даже местные охотники, они могли быстро и незаметно выбираться к большой дороге. Единственной помехой для них могли быть пастухи, следившие за коровами Книппера. Но нет коров – нет и пастухов, поэтому несчастных животных безжалостно отравили. Оставленные пастбища открывали перед бандитами безопасный способ добираться до дороги, по которой чуть не каждый день торговые агенты возили выручку из Мерчант-тауна в банки Нью-Йорка. Но никто не мог предугадать, что к старой мельнице могли забрести дети. По всей видимости они по воле неумолимого случая увидели то, чего видеть им не стоило. То же самое могло случиться и с красавицей Элизой. А когда старику Ван Руттлю взбрело в голову разобрать на дрова разрушенную мельницу, неизвестные быстро отвадили рабочих от своего логова, убив или подтолкнув к самоубийству плотника Веддера. На фоне любимых горожанами суеверий всё выглядело как происки злобного призрака. Саймон вздохнул. Единственное, что смущало его – то, что он никак не мог взять в толк, какое отношение ко всему этому имеет отец Буммель. Он нисколько не сомневался, что священник замешан в этих темных делах и покрывает неизвестных злодеев. Поэтому он и торопится представить всё, словно в несчастьях виновна ведьма. Ведьма. Саймон вздоргнул, словно от удара. Он вновь перелистнул страницы тетради. Даже не разбирая слов, он понимал, что ритуалы, написанные в ней, и послужили причиной того, что десятки несчастных, убитых грабителями нашли свою могилу здесь, в этом страшном подземелье. Волосы вставали дыбом, при мысли о том, что наверняка не все из них были мертвы, когда попали сюда. У Саймона задрожали руки и тетрадь выскользнула из его вспотевших ладоней. Юноша проворно наклонился и нашарил тетрадь на глиняном полу. Он положил её на место и хотел было взять свою свечу, чтобы покинуть это место. Взгляд его упал на его руки. Он только сейчас понял, что весь перепачкался красноватой глиной. У Саймона перехватило дыхание. Он уже видел эту глину. И запах, запах был ему знаком потому, что он уже вдыхал его. Запах расложения, так сильно въедавшийся в одежду и волосы, намертво прилипавший. Этот же запах исходил от кучи грязного тряпья в комнате отца Буммеля. Эта же глина была на сапогах Малыша Эйба, когда они с братом встретили его в трактире. И воняло от него не слабее, чем в этой пещере. Саймон ошарашено затряс головой. Осознание того, что к этому ужасному подземелью имеют отношение не самые последние в Кроу Роке люди, потрясло его до глубины души. Как бы он ни относился подозрительно к отцу Буммелю, как бы он ни ненавидел Малыша Эйба, он и в страшном сне не мог себе представить, какими жестокими чудовищами они оказались. Саймон, не теряя времени, поспешил в выходу, сгорая от нетерпения рассказать всё Деррилу. Он обогнул свалку тел, стараясь не смотреть на них и подошел с лестнице. Неожиданный порыв сквозняка мгновенно задул его слабую свечу и тут же с ужасным грохотом крышка сундука, служившая дверью в это подземелье, захлопнулась.