Проклятье Вороньей Скалы

********* Саймон тщетно пытался успокоить бешено бьющееся сердце. Он остался в полной темноте, в пещере, где разлагались десятки трупов. Все страхи проснулись в его душе, подпитываемые непроницаемой чернотой пещеры. Ему показалось, что он слышит как лежащие тела начинают шевелиться, хлюпая наземь свои разваливающиеся внутренности. Разгоряченный рассудок заставлял глаза видеть то, чего не было на самом деле. В полной темноте, без единого шанса рассмотреть хоть что-нибудь, юноше казалось, что мертвые встают и ползут к нему. Тьма окутала его липкой сетью страха, он задыхался, боясь сделать хоть одно движение. Над его головой раздался шум, который вернул Саймона к реальности. Он вскинул голову, прислушиваясь. Наверху, в первой пещере, что-то происходило. Глухо стучали шаги, кто-то сыпал проклятиями, что-то с грохотом сломалось. С ужасом, от которого засосало под ложечкой, Саймон понял, что в пещеру нагрянули хозяева. Первой мыслью, пронзившей разум юноши, было во что бы то ни стало подняться наверх. На ощупь, скользя на влажной глине, он нашарил ступени. Он поставил ногу на первую ступеньку и тут же полетел назад, оступившись. Он хотел попробовать ещё раз, но отказался от этой идеи – шанс свернуть себе шею, поднимаясь в полной темноте, был слишком велик. Он отодвинулся назад, к куче тел. Страх мертвецов отступил, оттесненный безумным беспокойством за брата. Саймон был уверен, что Деррил без боя не сдастся и это пугало его сильнее перспективы остаться с мертвыми телами наедине. Сверху донеслись звуки, как будто кто-то выбивал старый ковер. Саймона передернуло от такого сравнения. Он слабо надеялся, что ковром служил не Деррил. Кто-то громко захохотал наверху и Саймон сжал зубы в бессильной ярости. Он узнал голос Малыша Эйба. Против него у Деррила не было ни единого шанса. Гоготу Бонса вторили грубые голоса и Саймон понял, что пришедших бандитов было несколько человек. Юноша застыл, обратившись в слух. Он ловил каждый шорох доносящийся сверху, надеясь, что грабители не обнаружат его присутствие. Голоса стихли. Вновь глухо прозвучал топот ног, кто-то тяжко ступал совсем близко от сундука, служившего прикрытием для тайного прохода. Что-то гулко грохнуло о крышку сундука и всё стихло. Саймон задрожал, оглушаемый барабанным стуком собственного сердца. Ему не составило труда догадаться, что означал этот звук. Неизвестные придавили крышку сундука, единственный выход из пещеры. Юноша, слепо расставив руки, бросился к лестнице. Ему стоило немало труда подняться по скользким ступеням. В маленькой щели в досках сундука брезжил слабый лучик света. Этот трепещущий свет был олицетворением надежды на спасение. Саймон приник лицом к доскам, отчаянно налегая на крышку сундука. Она была закрыта чем-то настолько тяжелым, что мускулы юноши взвыли от напряжения. Задыхаясь от панического страха, Саймон бился об доски, пытаясь сдвинуть крышку, но все было тщетно. Единственный лучик света, проникающий сквозь щель в досках, медленно погас. Саймон зарычал от бессилия и сполз по ступеням на землю. Надежды на спасение не было. В полной темноте, запертый в пещере, где воздух был отравлен испарениями от разлагающихся тел, у него не было ни единого шанса. Саймон сидел, обхватив руками голову, содрогаясь от сдерживаемых рыданий. Он винил себя в том, что влез в это чудовищное злоключение, которое будет стоить жизни не только ему, но и Деррилу. Сомнений в том, что брату не пережить встречи с Малышом Эйбом, не было. Саймон неожиданно подумал о девушке, мнимой ведьме. Он чувствовал себя рыцарем, выступившим за защиту несправедливо обвиненной дамы, но теперь он понимал, что завтра её ждет жестокая смерть на костре. А он сам вряд ли доживет до завтрашнего утра. Скорее всего он задохнется в этой, пропитанной миазмами смерти, могиле. Отец Буммель точно не пожалеет сырых дров для несчастной девушки. Он использует её как марионетку, чтобы ни у кого из горожан не возникло подозрений о том, что ужасы, случившиеся в Кроу Роке – дело людских рук. Возможно, грабители утихнут на время, чтобы люди убедились в справедливости вынесенного ведьме приговора. А потом они все равно продолжат свои черные дела. Саймон застонал от бессильной ярости. Хорош рыцарь, нечего сказать. Внезапно ему показалось, что в глубине пещеры мелькнул слабый отблеск света. Саймон тряхнул головой, решив, что ему просто привиделось, но огонек появился вновь. Юноша, не веря собственным глазам, поднялся на ноги. На алтаре у дальней стены зажглась сама собой одна из черных свеч. Саймон затрясся от мучительного страха. Разум парализовало от ужаса. Еще мгновение назад горящая свеча была пределом его мечтаний. Но этот зловещий источник света, свидетель богопротивных ритуалов, казался ему дьявольским наваждением. Саймон застыл, не сводя глаз с огонька. Вновь ему начало казаться, что мертвецы зашевелились на полу. Пламя свечи манило его. Он страстно желал сжать эту свечу в руках, но смертельный страх сковывал его. Так продолжалось несколько томительных мгновений и юноша начал успокаиваться. Свеча горела ровным пламенем. Мертвецы так и лежали на своих местах. Наконец Саймон не выдержал и бросился к алтарю. Он протянул руку, чтобы взять свечу, но остановился в нерешительности. Свеча была обычной. Обычная свеча, оплывавшая каплями желтоватого воска. Саймон оглядел её со всех сторон. Она была такой же, как и десятки таких же желтых домашних восковых свеч, что хранились у него дома. Это немного его подбодрило. Чем бы ни была сила, подарившая ему этот источник света, она точно не была злой, и что-то в глубине души подсказывало Саймону, что он рано потерял надежду. Огонек вдруг начал подрагивать от легкого сквозняка, который, казалось будто бы возник из ниоткуда. Саймон тревожно оглянулся, но слабый голос надежды заставил страхи отступить, все более укрепляя его в мысли, что он рано сдался. Подземелье перестало видеться ему настолько зловещим. Откуда-то потянуло сырым, но свежим воздухом. Саймон проследил за танцующим огоньком, пытаясь определить источник сквозняка – оказалось, что воздух проникал сквозь трещину в стене над алтарем. По иронии судьбы она оказалась в основании перевернутого креста. Юноша положил ладонь на глину и слегка надавил. К его величайшему удивлению глина оказалась очень мягкой. Трещина расширилась, и из неё пахнуло свежим воздухом. Саймон, отбросив все сомнения, сошвырнул все с алтаря и вскарабкался на него. Он без особых усилий смог расширить трещину ещё больше и просунуть в неё пальцы. За тонким слоем глины оказалась пустота. ********* Саймону казалось, что прошла уже целая вечность с того момента, как захлопнулась дверца в подземелье. Время исчезло в этом мрачном узилище и он подумал, что когда выберется отсюда, он будет уже глубоким стариком. Сомнения в том, что он выберется, отпали в тот момент, когда он ступил в обнаруженный за глиняной стеной проход. В туннеле, скрывавшемся за тонкой стеной, был свежий воздух, а значит, где-то он сообщался с поверхностью. Под ногами тонким, весело журчащим ручейком, бежала вода. Саймон обрадовался – проход вел к реке. Он миновал несколько боковых проходов, следуя против течения ручейка, который становился все полноводнее. Спустя некоторое время он шел уже почти по колено в воде. Свеча, таинственным образом появившаяся в пещере, светила ровным пламенем, не смотря на ощутимый сквозняк. Саймон ускорил шаг, торопясь выбраться из туннеля, который начал постепенно сужаться. Вскоре ему пришлось идти боком, стены сжимались с каждым шагом. Юноша едва не застрял в одном особо узком месте, но ему удалось неимоверным усилием вырваться из ловушки. Он очутился в небольшом подземном зале, из которого лучами разбегались несколько проходов. Вода с веселым плеском текла из всех них, и Саймон остановился, пытаясь определить нужное направление. Проходы все казались одинаковыми, но он был уверен, что сделай он неверный выбор, ему уже ни за что ни выбраться. Саймон зажмурился, стараясь представить хоть приблизительно своё местоположение. Не получилось. Он открыл глаза и едва не уронил свечу в воду. В самом крайнем восточном проходе стояла белая фигура. Юноша с замиранием сердца смотрел на призрачный силуэт, который приглашающим жестом поманил его за собой.