Проклятье Вороньей Скалы

********** Малыш Эйб был готов пуститься в пляс, когда отец Буммель велел ему подготовить ведьму из подвала церкви. Он был не настолько глуп, чтобы как трапперы и его дружки поверить в то, что эта девица ведьма. Хотя кое-что о ней он был не прочь выяснить. А именно – то, как она появилась в окрестностях Кроу рока. Пару дней назад, еще до того как Малыш слегка помог плотнику научится летать, он вместе с отцом Буммелем возвращался из их подземного убежища, как вдруг возле старой мельницы резко похоладало и воздух взорвался грозовой свежестью. Эйб едва не наложил в штаны, когда прямо перед ними из ничего, просто из воздуха, на землю рухнула светловолосая девица. До реки было с добрый десяток футов, но она появилась на пустом месте мокрая до нитки, дрожащая от холода. Она прижимала к груди какой-то предмет и что-то кричала, словно все еще падала. Насколько бы ни был храбр и безрассуден Малыш, но ноги сами понесли его прочь от этого места и только властный окрик отца Буммеля, которого он боялся больше Бога и Дьявола вместе взятых, заставил его замереть на месте. Сам же священник с интересом рассматривал их неожиданную находку. Девушка немного пришла в себя, попросила помощи. Она чудно выговаривала слова, и вид у нее был явно не как у местной селянки. Отец Буммель поднял ее на ноги и, обволакивая сладким медом успокаивающих слов, внимательно разглядывал. Вдруг он резко отпрянул от нее, не обращая внимания на испуганный вскрик Эйба. Девушка тоже чего-то испугалась в священнике. Она бросилась бежать. Малыш и сам не понял как, но побежал за ней, словно его тело отдельно от его разума выполняло какой-то приказ Буммеля. Он без труда догнал девушку и повалил ее на речную гальку. Она сопротивлялась как раненая тигрица, даже укусила его, но куда ей до Эйба. Несколько секунд он наслаждался бьющимся под ним молодым крепким телом с приятными, нестесненными жестким корсажем, округлостями, пока наконец не понял, что пора заканчивать. Он легонько стукнул ее головой о гальку и она затихла, потеряв сознание. Священник уже спешил к ним. Но прежде, чем он успел подойти, Малыш Эйб успел вытащить из крепко сжатых пальцев девушки тот предмет, что она сжимала – это был большой черный кожаный кисет или кошель. Малыш быстро засунул его за пазуху, искренне полагая, что священника интересует только девка. Буммель склонился над лежащей девицей и Эйб почувствовал, как медленно приподнялись волоски на его давно не стриженном затылке – глаза священника почернели, будто кто-то замазал их изнутри дегтем. Малыш видал уже такое, но никак привыкнуть не мог, каждый раз борясь с желанием перекреститься. Священник заулыбался и сказал, что придумал как разобраться с их проблемой и отвести все подозрения от них раз и навсегда. Девицу он приказал до лучшего часа отнести в пещеру и закрыть под сундуком. Эйба даже немного смутило такое распоряжение, но обсуждать веления Буммеля он стал. Малышу даже было немного жаль девушку, когда он представил ее пробуждение в кромешной тьме и адской вони, в окружении разлагающихся тел. Возвращаясь той ночью домой, он пытался открыть забавный кошель – но без ключа ему бы это точно не удалось. Он тщательно прощупывал содержимое – какой-то небольшой предмет, размером с женский кулачок с острыми гранями - но понять, что же это такое он так и не смог. На следующий день отец Буммель с доверенными людьми отправился «искать ведьму», похищающую детей. И естественно нашел ее. Может даже и к лучшему, что она немного тронулась умом после отдыха под сундуком, ведь ее участи совсем нельзя позавидовать. Малыш спустился в подвал церкви и зычно рявкнул заснувшему за столом охраннику: - А ну убирайся отсюда, пес! – парень, не разобравшись спросонья, рванулся с места, опрокинув стул. Малыш Эйб весело расхохотался и потер огромные руки. – Давай убирайся отсюда, большой дядя делом займется. Парня как ветром сдуло. Эйб Бонс все в том же игривом настроении духа подошел к клетке - за последние часы казалось, что девушка не меняла положения. Она как застыла в оцепенении после прихода Винчестеров, так и осталась сидеть, забившись в угол. Она не прикоснулась ни еде, правда эту чашку с мутной бурдой сложно было назвать едой, ни к воде. Эйб постучал по прутьям клетки, но это не вызвало никакого ответа. Девушка сидела, подтянув ноги к груди и уронив подбородок на колени. Ее безучастные светло-зеленые глаза были широко распахнуты, но в них не было ни тени мысли. Следы побоев быстро сходили с ее лица, открывая миловидные правильные черты, не лишенные какого-то изящества. Она никак не походила на девиц, с которыми привык иметь дело Эйб. Вроде девка – как девка – умыть, переодеть и ладно, но было в ней что-то другое, неуловимо чужое. Малыш открыл клетку и легко, словно пушинку, подхватил девушку на руки. Она не сопротивлялась, повиснув в его руках сломанной куклой. Вынося ее из клетки, Бонс с удивлением отметил, что, несмотря на время, проведенное в пещере под сундуком и почти сутки в грязной затхлой клетке, от нее все еще пахнет грозовой свежестью и дождем. Эйб встряхнул безвольное, податливое тело в надежде на какое-то сопротивление, но не получил ни малейшего отклика. Он с интересом вновь глянул на нее и вдруг заметил обвивший шею девушки тонкий шнурок. Малыш посадил девушку на стол и попытался вытащить предмет, висевший на шнурке из –за ворота когда-то белой, а теперь вконец перепачканной, рубашки. Тонкий шнурок не давался его толстым пальцам, больше похожим на жирные сосиски. Разозлившись, он рванул куртку девушки, разодрав ее вместе с рубашкой и, наконец, подхватил шнурок, на котором покоился маленький ключ в форме распустившегося цветка. Секунду он рассматривал свою добычу, но взгляд его переметнулся к открывшейся взору более привлекательной картине – порванная одежда обнажила плечи и спину ведьмы. У Малыша резко пересохло во рту. Судорожно облизывая шелущащиеся губы, он резко взял девицу за волосы и откинул ее голову, заглядывая в такие же отстутсвующие глаза. Он коснулся грязным пальцем ее тонких губ, провел по подбородку. Его пальцы скользнули по белой шее с алеющим следом от сорванного шнурка, прогулялись по ее ключицам и плечам, опустились к крепкой груди, сдерживаемой каким-то диковинным бельем. Девушка никак не реагировала на наглые прикосновения его грубых пальцев, продолжая смотреть пустым взглядом сломанной куклы. Малыш осмелел и толкнул ее на стол, заставив упасть навзничь. - Какая ты грустная, - он жадно припал губами к ее шее, оставляя на коже мокрые красные следы. – Ну, ничего, сейчас я тебя развеселю… Недолго думая, он схватился за пряжку ремня на ее брюках и начал с ней неравный бой, одновременно пытаясь освободиться от собственных, провонявших лошадиным и человеческим потом, штанов.