Проклятье Вороньей Скалы

**************** Оцепенение, спасавшее ее рассудок последние несколько дней, покинуло ее также неожиданно как и появилось. Ханна уже давно замечала, что коварная вторая половина ее сознания заботится о ее разуме больше, чем она сама. Иная часть ее сознания перехватывала инициативу тогда, когда выбора больше не оставалось, погружая ее рассудок в спячку до того момента, пока от него не понадобятся решительные действия. Ханна не помнила как оказалась в этом мире. Последнее, что отпечаталось в ее разбитой памяти - ослепляющий свет, ледяной поток воды, пронизывающий холод, пробирающий до самых костей, боль в неестественно вывернутой руке и разрываюшее сердце на части чувство отчаяния. А потом только какие-то обрывки, перемешавшиеся в ее памяти в гротескную фантасмагорию, показавшуюся ей столь невероятной, что Ханна отмела эти видения как плод своей фантазии. Толчком вернувшим рассудок Ханны в мир живых, оказалась боль. Что-то угрожало ее телу, и вторая часть сознания тут же уступила место у руля. Первое, что ощутила девушка, внезапно выброшенная в реальность из кататонического ступора, - безумную тяжесть. Огромная туша навалилась на нее всем весом, жесткие ладони размером с медвежью лапу шарили по ее телу, больно сжимая грудь и шею. Ханна едва могла вздохнуть под весом этого детины, который дрожащими пальцами рвал пряжку ее ремня. Первым порывом девушки было закричать, но она просто не смогла набрать в легкие достаточно воздуха. Отвратительный запах пота навалившегося на нее человека и его грязной одежды окутывал ее только усугублял отсутствие возможности сделать вдох. С каждой секундой ей становилось все тяжелее, а руки мерзавца становились все наглее. Здоровяк грязно и нетерпеливо ругался, пытаясь стянуть с нее брюки. На мгновение он отвлекся на собственные штаны, этим и воспользовалась Ханна. Инстикт самосохранения отмел в сторону боль и страх. Она резко вкочила на столе и ногами оттолкнула изумленного громилу, целясь попасть в ту часть тела, какой он только что пытался воспользоваться. Светловолосый гигант, удивленно охнул и отпрянул. Он совсем не ожидал такой прыти от девушки, секунду назад безвольно лежавшей в полном его распоряжении. Ханна бросилась вправо, норовя проскочить мимо здоровяка в распахнутую за его спиной дверь. Тот гадко ухмыльнулся и без какого-либо усилия поймал девушку за талию и с легкостью швырнул обратно на стол. Она крепко приложилась спиной о старые доски. Стол протестующе хрустнул, но выстоял. Удар на мгновение оглушил ее, но она тут же сгруппировалась, готовая дать отпор. Громила набросился на нее, отмахиваясь от ее кулаков, словно от назойливых мух. Девушка запоздало поняла, что своим отчаянным сопротивлением только больше распалила здоровяка. - Вот это уже мне по нраву, - захохотал он, нависая над Ханной. Он схватил ее правую руку и сжал тонкое запястье в своей огромной лапище. Девушка закричала от боли, но ее слабый крик заглушил веселый смех громилы. Свободной рукой она попыталась вцепиться ему в глаза, он ловко уклонился, перехватил ее левое запястье и подмял ее под себя. Ханна бессильно застонала от злости и боли - ее руки словно поместили в огромные тиски, а в спину впились щепки от стола. Здоровяк завел ее руки за голову и придавил одной своей лапой, любуясь как высоко и аппетитно поднялась ее грудь. Второй рукой он легко сдавил ее шею, чтобы она наглядно почувствовала его силу. Ханна забилась под ним, не имея возможности сделать вдох. Болела шея, будто горло опутали колючей проволокой. Громила навис над ней, словно огромная каменная глыба. Его глаза жадно следили за тем, как с каждой секундой девушка теряла силы. Ханна сопротивлялась до последнего. В отчаянно попытке она выгнулась дугой, пытаясь сбросить с себя непомерную ношу, от ее резкого движения на рубашке здоровяка отлетели пуговицы, обнажив поросшую густой шерстью грудь, и из-за пазухи прямо на ее живот выпал черный, слишком знакомый предмет. Паника охватила ее, в глазах потемнело и сознание стало медленно ускользать. Девушка захрипела и обмякла под тушей. ********** Как только девица перестала извиваться под ним, Малыш Эйб тут же крепко замотал ее руки своим ремнем. На ее шее осталось багровое ожерелье из отпечатков его пальцев. Неожиданное пробуждение и сопротовление ведьмы не только позабавили его, но напомнили наконец его задание. И, как бы не хотелось Эйбу довести начатое дело до конца, ему пришлось остановится. Страх перед гневом Буммеля все же был сильнее мимолетной похоти. - Эх, жаль не удастся нам вместе провести вечерок, - хмыкнул Бонс и похлопал девушку по бедру. - Ну ничего, тебе и без меня на сегодня веселья хватит. В пылу неравного боя он сразу не заметил, что маленький черный кисет, который он носил с собой уже несколько дней, выпал. Бонс хмыкнул и поднял сумочку. Он повертел ее в руках. Что он за это время только ни пытался сделать, чтобы ее вскрыть - и сломать замок, и разорвать, и сжечь, но все было без результатно - замок не поддался даже удару кузнечного молота, попытка порвать ее - оказалась безуспешной даже для такого силача как Малыш, ну а в огне - она просто не горела. Какое бы колдовство не хранило содержимое, добраться до него без ключа было невозможно. Малыш Эйб хлопнул себя по лбу, осененный догадкой. Как же он сразу не догадался. Он пошарил в карманах и достал ключик, сорванный со шнурка на шее девицы. Как и следовало ожидать - он идеально подошел в замок. Бонс, сгорая от нетерпения, повернул ключ и кошель открылся. Небогатая фантазия Эйба уже нарисовала лежащий в сумке большой алмаз или кусок золотого самородка. Нетерепение, алчность и любопытство пожирали его. Он полностью сосредоточился на сумочке, как неожиданно его робко позвали: - Эйб? Бонс торопливо захлопнул кошель и недовольно оглянулся - на пороге стоял один из его бандитов. - Чего тебе? - Отец Буммель велел узнать, чего ты так долго копаешься, - парень осекся, наткувшись взглядом на распростертую на столе молодую женщину. - Он велел привести ее. Эйб раздраженно повел широкими плечами и кивнул на ведьму: - Забирай, и ни в чем себе не отказывай, - он коротко хохотнул, глядя как парень неловко пытается взять тело девушки на руки. - Не разговорчива она, да ничего - с огоньком. Парень кое-как забросил связанные руки ведьмы себе на шею. Она пошевелилась и, кажется, начала приходить в себя. Он опасливо покосился на ее грязное лицо. - Вали давай, не заставляй святого отца ждать, - поторопил Бонс парня и добавил, - я сейчас приду. Не пропускать же веселье. Он проследил взглядом как, пошатываясь, парень поднялся по лестнице из подвала. Наконец скрип ступеней затих и Бонс смог вернуться к сумочке. Вместо ожидаемого самородка в внутри была только маленькая золотистая шкатулка в форме куба, размером не больше женского кулака. Поверхность ее была изрезана извилистыми линиями удивительно тонкого и изящного узора. Трепетный свет горящего масляного фонаря отражался на острых гранях вещицы и будто вливался в эти золотисто – медные стенки, проваливаясь в извивающиеся линии выгравированного узора. Шкатулка, смотревшаяся очень маленькой в огромной ладони Бонса, казалось наливается тяжестью. Малыш Эйб раздраженно встряхнул ее - внутри что-то тонко звякнуло. Эйб задумчиво хмыкнул и тряхнул ее еще раз: раздался короткий тонкий звук, одинокой пронзительной ноткой прозвучавший в тишине. Звук отразился от стен подвала, завертелся под низким потолком и нежным звоночком коснулся ушей Бонса. Мужчина прислушивался к этому звуку, напомнившему ему перезвон бокалов или необыкновенно высокий удар колокольчика. Звук повторился и Эйб понял, что в этом волшебном, нереальном звучании он слышит голос. Здоровяк затравленно оглянулся, но подвал был пуст. Малыш уже решил было, что это ему померещилось, как вдруг шкатулка завибрировала в его ладонях и снова раздался высокий звенящий звук, который разрастался, кружась вокруг Эйба, снежным комом обрастая новыми оттенками. Он кружился, нежно касаясь ушей Малыша, проникая вглубь мозга, пронзая своими чистыми нотками барабанные перепонки, которые завибрировали и передали сознанию Бонса истинную суть звука – голос. Голос сначала что-то прошептал неразборчиво. Но с каждой секундой он повторялся все громче и громче, невыносимо нарастая, достигнув наконец разрывающего крещендо - диким воплем прозвучавшего в ушах Эйба. "ОТКРОЙ!!!" Малыш замотал головой, словно бык, одолеваемый слепнями. Что-то насильно вторглось в его сознание, захватило и сломило волю, овладело его разумом грубо и жестоко. Бонс издал дикий рев и, не разбирая дороги рванулся прочь из подвала. ****************** Толпа на площади перед сложенным костром вдруг пришла в движение. Добропорядочные граждане, недвижимой стеной стоявшие последние несколько минут вдруг зашушукались, кто-то вскрикнул с нескрываемой радостью. Гул тихих шепотков и приглушенного смеха нарастал и Деррил устало обвел глазами людей, когда-то делившими с ним и его семьей радости и горести. Он не узнавал их - так сильно изменинились выражения их лиц. Они словно плавились в ярком свете факелов и фонарей - тени скользили по чертам, ставшим подобными звериным мордам, забирались в складки у хищно оскаленных ртов. В горящих глазах сверкала жажда крови и небывалого зрелища. Многие часто облизывали пересохшие в нетерпении губы, капельки слюны блестели в уголках их ртов, все больше делая лица людей похожими на морды голодной своры собак. Деррил почему - то был уверен, что если священник сейчас прикажет им - они тут же с огромным удовольствием порвут на куски двух пленников, привязанных к перекладине, прибитой к двум воткнутым с землю бревнам перед костром. Горожане с удивительной охотой и скоростью выполняли требования священника - и перед костром появилась настоящая сцена с декорациями, на которой вскоре разыграется кровавый спекталь. Священник заканчивал приготовления к дознанию - на притащенном из трактира столе появились инструменты, назначение которых Деррил совсем не желал ощутить на себе, и высокая стеклянная бутыль, в которой плескалась желтоватая вода. Тут же, на козлах из мастерской плотника лежали неоспоримые свидетельства одного из совершенных преступлений - тела мертвого капеллана и его спутника. Глядя на них Деррил вдруг вспомнил одно суеверие - если рядом с телом убитого встанет его убийца - оно начнет кровоточить. Интересно, осталась ли еще кровь в этих изуродованных телах, чтобы политься, когда рядом с ними станет Бонс с его бандитами? Все происходящее казалось настолько фантастическим, что разум молодого человека тут же подмешивал в реальность воспоминания о виденной им казни ведьмы несколько лет назад. Теперь Деррил прекрасно понимал, что чувствовала та несчастная старая женщина под ревом голодной и жестокой толпы. Его передернуло от сознания, что тогда он был одним из них и так же требовал ее скорейшей и мучительной казни. Молодой человек закрыл глаза, чтобы хоть на секунду не видеть эти отвратительные рожи, но перед его внутренним взором тут же возникло воспоминание - он сам радостно смеющийся, когда старуха - ведьма в очередной раз разразилась воем и дикими проклятиями, когда священник плеснул в нее святой водой. Деррил тряхнул головой и с ужасом уставился на бутыль на столе священника - именно эту жидкость Буммель называл святой водой. Что-то подсказало молодому человеку, что содержание бутылки не имеет никакого отношения к его названию. Толпа горожан снова зашумела и засвитела. Головы людей разом повернулись к церкви, откуда один из бандитов Бонса вынес девушку. Священник подошел к своим пленникам и едва слышно произнес, склонившись к повесившему голову Кастиэлю: - Драматичный момент, - Буммель вздохнул с напускной печалью. - А ведь тебе всего лишь нужно было крепче ее держать. Но исключительно благодаря твоей глупости, я сделаю для нее подарок - долго она страдать не будет, обещаю. Жестом священник показал бандиту поставить девушку рядом с остальными. Деррил с удивлением заметил, что в ней произошла перемена - разум вернулся к ней. Она была слаба, измучена, но явно не смирилась с происходящим. Она бросила короткий взляд на него и едва заметно улыбнулась, словно пытаясь его ободрить. Деррил перевел глаза на Кастиэля, который наконец проявил хоть какие-то признаки жизни. Он виновато смотрел на Ханну, но она лишь вновь улыбнулась. Буммель повернулся к ней и взял ее лицо в свои руки, всматриваясь в ее глаза, загоревшиеся искренней ненавистью и гневом. - Рад, что ты снова стала собой, - едва слышно произнес он. - Так намного интересней. - Ты, грязный кусок дерьма, обманывал меня всю мою жизнь, - прошипела девушка. - Но ты и сам обманут. Неужели ты думаешь, что твои хозяева дадут тебе то, что обещали? Они такие же лживые твари как и ты. - О, они дадут мне больше, чем обещали, - усмехнулся Буммель. - Взгляни на этих людей, - он с силой повернул ее голову, чтобы она могла увидеть замершую толпу. - Думаешь я решил все это здесь устроить ради собственного эго? Ты же хорошо меня знаешь - у меня есть причина для любого действия или бездействия. Шкатулка уже рядом, и когда я открою ее, ОНИ смогут сразу как следует полакомится. А что же может быть для них вкуснее развращенных и кровожадных душ? - Тебе не удастся. - Ни ты, ни твои дружки меня уже не остановят - ни в этом мире, ни в каком другом, - священник с улыбкой покачал головой. - А ИХ - тем более. Так что смирись уже, милая. Все твои потуги и старания прошли впустую. Тебе нужно было сдаться еще в пруду у Тонкого человека. И все бы для тебя уже давно закончилось. Священник повернулся к толпе с торжественным лицом. Он воздел руки к небу и толпа затихла, ловя каждый его жест. - Братья и сестры! - зычный голос Буммеля прозвучал в полной тишине. - Наша обитель вынесла много испытаний. Много невинных душ погибло по злой воле этой ведьмы и ее приспешников, но сегодня... - священник сделал паузу, добиваясь театрального эффекта. - Но сегодня суд Божий восстановит справедливость... Вдруг Буммель осекся и озабоченно взглянул на церковь. Его сухое лицо побледнело, рот раскрылся в удивленной гримасе. Он резко повернулся, словно прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. Ханна вскинула голову, вперившись взглядом в церковь. - Что происходит? - тихо спросил Деррил у Кастиэля, который так же расширенными глазами смотрел на церковь. - Конец всему. Деррил испуганно посмотрел на Ханну. Девушка вдруг отчаянно вскрикнула и изо всех сил толкнула священника. Буммель рухнул на землю, разражаясь проклятиями. Что бы не происходило сейчас внутри церкви - но оно невидимыми нитями связало всех горожан, стоявших на площади. Люди, словно марионетки, рвались в невидимых путах, раззевая рты в безмолвных криках. Что-то проникало в них и парализовало глотки, не давая произнести ни звука. Тела людей бились в ужасных конвульсиях. Бандиты Буммеля и Бонса не избежали этой участи - один из них, чудовищно распахивая рот, закружился на месте, будто в танце какого-то дикого племени, и рухнул на приготовленный священником стол. Под его весом разбилась бутылка со "святой водой". Несчастный, покрытый этой жидкостью, развернулся на столе, сшибая инструменты наземь. Его одежда задымилась, а по коже поползли чудовищные пятна, которые быстро меняли цвет и вспухали огромными язвами. Его лицо расплавилось, будто воск над огнем, обнажая мышцы, нервы и кости. Зрачки побелели, веки сморщились как кусочки бекона на сковородке, губы лопнули и рот оскалился пронзительно белыми на фоне красной маски лица зубами. Ханна связанными руками выдернула нож из-за пояса одного из скорчившихся в невообразимой муке у ее ног бандитов, и бросилась к Деррилу. Руки девушки дрожали и она не с первого раза смогла перерезать крепкие веревки. Потрясение от происходящего было так велико, что Деррил не сразу понял, почему его не коснулось всеобщее безумие. Оказалось, что Кастиэль, ободрав кожу на руках жесткими веревками, умудрился дотянуться и сжать запястье Деррила. Отец Буммель, или кто бы он ни был, медленно поднялся на ноги. В его облике что-то неуловимо изменилось - будто он стал выше и моложе. Искаженное лицо его горело гневом столь ужасным, что Деррилу показалось словно в сверкающих глазах священника затеяли бешеную пляску все адовы черти. Буммеля не коснулось безумие горожан, он стоял посреди безмолвной груды извивающихся тел и рыча от злобы указывал на девушку, которая справилась наконец с веревками на руках пленников. - Ты! - заорал священник. - Мерзкое отродье! Кому ты ее отдала?! Деррил спиной загородил девушку, слабо представляя как будет защищать ее от этого дьявола с впившимся мертвой хваткой в руку Кастиэлем. Что-то невидимое, но невообразимо страшное носилось над площадью, заставляя бьющихся в судорогах людей рвать на себе одежду, раздирать ногтями лица. Вдруг раздался оглушительный звон - словно тысячи колоколов на сотне церквей ударили одновременно, и следом за этим сотрясающим небо и землю звуком вернулись голоса и несчастным горожанам. Десятки голосов - мужских, женских, детских - разом завопили и завыли на площади. Это отвлекло Буммеля. Он сделал несколько шагов между падающих ему под ноги тел к церкви, явно не зная, что ему предпринять. - Бежим! - дернул Деррила за руку Кастиэль. Второго раза повторять не пришлось и Деррил рванул вперед. Ханна своими все еще связанными руками схватила его за свободную руку. - Только не отпускай, - задыхаясь от бега, сказала она. - Или с тобой будет тоже самое. Они быстро миновали окраину городка и скрылись в лесу.