Чудеса переходного возраста

Эл решил внять совету Ватари. Всё-таки у него опыта будет по-больше, чем у Рюдзаки. Да и к тому же детектив сам понимал, что в этом случае он действительно где-то перегнул палку. В связи с этим, Эл отправился в камеру Лайта. Дверь скрипнула. Лайт обернулся. На пороге выросла сгорбленная фигура Эл. Ягами фыркнул и, не говоря ни слова, вновь отвернулся к стене. — Лайт-кун… — начал Эл, но был резко перебит студентом: — Проваливай! Рюдзаки лишь тяжело вздохнул и присел на стул рядом. Как ни странно, но в этот раз он предпочёл расположиться в нормальной человеческой позе, а не в своей любимой «лягушачьей», как выразился Лайт. — Просто скажи мне, что произошло? — не глядя на мальчишку, спросил Эл. — Ты ведь не был раньше таким… — Какая тебе разница? — вновь огрызнулся Лайт, так же пялась в стену. — Должно быть, в твоей жизни что-то такое произошло, что изменило тебя не в лучшую сторону, но что? Мы всё это время были связаны, и я ничего такого не замечал… Ягами прикусил нижнюю губу. Да, не замечал он, конечно. Как он существование Лайта тогда вообще заметил?! Эх, Эл, не понимаешь ты, что являешься причиной сего… — В крайнем случае, поделись со мной… Мы ведь друзья, верно? — Никакие мы не друзья! Иди дальше ищи своего Киру, надеюсь, он прикончит тебя в один прекрасный день! Лоулайт с грустью покачал головой. Всё-таки Лайт — настоящая загадка даже для него, гениального детектива. Поняв, что разговор не задался, Эл собрался уходить, но на выходе вдруг тихо сказал: — Знаешь, мне так не хватает наших разговоров перед сном… — Купи себе плюшевого медведя и разговаривай с ним! — вновь грубо ответил Лайт, не оборачиваясь. Эл вздохнул и уже взялся за ручку двери, но дальнейшие слова Лайта его остановили. — И вообще, ты лжешь. Ты всё время обманываешь всех и вся. Дай угадаю, это отец приказал сюда прийти, так ведь? Сказав это, Лайт быстро прикусил язык. Эти слова вырвались у него совершенно случайно, и, кажется, выдали его с головой. — Так вот в чём дело… — сказал Лоулайт, и уголки его губ чуть приподнялись — Ты обиделся на меня за те слова, да? Лайт ничего не ответил. Щёки предательски порозовели. Эл его раскусил. Рюдзаки подошёл к Ягами и, подцепив пальцами его подбородок, развернул смущённое лицо парня к себе. — Ты и в самом деле ещё такой ребёнок, Лайт-кун, — Эл улыбнулся той улыбкой, котрой обычно улыбаются взрослые, глядя на забавные выходки ребёнка. И эта снисходительная улыбка окончательно вывела Ягами из себя. Парень поднялся с места и, глядя прямо в совиные глаза детектива, сказал: — Да, я ребёнок! Я ребёнок, который, к сожалению, привязался к такой бездушной твари, как ты! — Лайт-кун, послушай… — И слушать не хочу! Понимая, что поговорить спокойно им сегодня не удастся, Эл вышел из камеры от греха подальше. Но на душе всё же немного стало легче. Ведь детективу всё-таки удалось выяснить причину такого поведения. А как говорится, зная причину болезни — ты сможешь найти к ней лекарство. — Ватари! — сказал Эл, заходя к опекуну. — Я всё понял! Вамми вопросительно посмотрел на Рюдзаки.

***

Я думаю, что пришло время прояснить сию причину не только Ватари, но и читателям. Нет, Лайт делал это вовсе не для того, чтобы чисто ради удовольствия позлить Рюдзаки. За неделю до описываемых событий у Лайта и Эл были вполне себе нормальные дружеские отношения. Но потом они очень даже сблизились и причиной тому стали ночные кошмары Ягами. Да, Лайта мучили кошмары. Ему снились странные существа, которые повсюду преследовали его. Парень вскривал во сне и просыпался в холодном поту. Его крики обычно будили Эл, которые либо очень чутко спал, либо не спал вообще, а просто лежал рядом. Детективу ничего не оставалось, как успокаивать несчастного Ягами. — Отстаньте от меня, я ничего не знаю! — дёргаясь чуть ли не в припадке, кричал обычно Ягами. — Лайт-кун, что с тобой? — спрашивал Рюдзаки, встряхивая парня, дабы тот окончательно проснулся. — Они… Они здесь! — продолжал Лайт, вздрагивая и испуганно оглядываясь по сторонам. — Кто «они»? Здесь никого нет, кроме нас с тобой. Успокойся, — тихо уговаривал Эл, и его голос помогал Лайту вернуться в реальность. — Прости, Рюдзаки, — виновато бормотал Лайт, отворачиваясь от детектива. — Просто эти кошмары… Они настолько реалистичны, что мне кажется, что в один прекрасный день я засну и больше не проснусь. Потом Ягами молчал. К глазам подступали постыдные слёзы. Лайт не хотел, чтобы Эл видел их, но детектив всё же замечал их даже в темноте. — Всё в порядке, Лайт-кун. Всем снятся кошмары. Тем более в такой напряжённой обстановке было бы удивительно, если бы они тебе наоброт не снились, — отвечал в таких случаях Эл. — Правда? — успокаиваясь, спрашивал Ягами. — Да, — кивал Эл. — Мне самому они иногда снятся. Знаешь, иногда я вижу дом, и будто я иду туда, но потом стены рушатся и давят меня. Порой вздрагиваю от таких снов, но потом понимаю, что сон — это просто сон. Он ничего не значит, Лайт-кун. — Спасибо, Рюдзаки, — на лице Ягами появлялась неловкая улыбка. — Не за что, — хмыкая, отвечал детектив. — Давай о чем-нибудь поговорим, если спать не хочется. Только умоляю, не о расследовании. Его и днём по горло хватает. — Давай, — Лайт разворачивался обратно к Рюдзаки. — Только о чём? Мы ведь такие разные… — Почему ты так думаешь? — Ну… Ты великий детектив, к тому же старше меня и добившийся всего. А я всего лишь ученик обычной японской школы. — Как сказать. Во-первых, ты лучший ученик Японии. А во-вторых, я тоже ещё немногого добился в своей жизни, поверь. — Ты великий детектив, тебя знает весь мир, хоть никто тебя никогда и не видел — разве это не достижение?. — Да что ты заладил «великий детектив» да «великий детектив»? Это звание, конечно, греет самолюбие, но я ещё молод, и у меня много целей в жизни. — А ты хочешь завести себе семью, детей? — Навряд ли. Семья будет только мешать и отвлекать от работы. За детьми присмотр нужен, а жене нужно оказывать внимание. А у меня нет на это времени. — Однако же у тебя есть время, чтобы успокаивать семнадцатилетнего парня, которому приснился кошмар, — усмехнувшись, говорил Лайт. — Этот семнадцатилетний парень — мой единственный друг, — на лице Эл появлялось что-то на подобие улыбки, и Ягами окончательно забывал про страшный сон. Так у них появилось что-то вроде мини-традиции разговаривать о чём-нибудь перед сном. Это могла быть несусветная ерунда по типу: — Если бы Кира предложил бы тебе шоколадный замок взамен на освобождение, ты бы отпустил его? Эл обычно отшучивался, отвечая, что даже за все сладости мира он не готов простить Киру. — А серьёзно, что бы ты сделал в такой ситуации? — настаивал Лайт, заглядывая в тёмные глаза детектива. — Обманул бы Киру, забрал замок, а его самого посадил за решётку. — Какой ты добрый… — саркастично усмехался Лайт. — Не добрее Киры, — и, кидая взгляд на часы, добавлял. — Лайт-куну нужны будут силы на завтра, так что спи. Лайт любил расспрашивать Эл о чем-нибудь личном, что никак не относилось ни к делу Киры, ни к расследованию вообще, ибо, как сказал сам детектив, этих разговоров и днём с лихвой хватало. — А у тебя была девушка? — К сожалению. — Почему ты так? Эти отношения причинили тебе боль? — Они унесли часть моего драгоценного времени, которое я мог потратить на раскрытие дел. — Вот ты бука. А у тебя были отношения только с девушками, да? — Ты на что это намекаешь?.. — Да так, просто интересно. Мало ли, по молодости чего не бывает. — Господи, Лайт, о чём ты только думаешь, — закатил глаза Рюдзаки. — Впрочем, в твоём возрасте это нормально. — Ты проигнорировал вопрос… — Лайт-кун, спи, я тебя умоляю. — Ответь сначала на вопрос. Неужели он тебя так смущает? — Лайт, спи. — Значит, я могу расценивать это как согласие? — улыбнулся Ягами. — Я тебя сейчас ударю. — Ладно-ладно, мистер Зануда. Но я запомнил, учти. И так продолжалось около недели. И всё было хорошо до одного вечера. Эл был явно не в духе. Лайт не знал, кто его расстроил, но по лицу детектива было видно, что что-то идёт не так. Не говоря ни слова, Рюдзаки лёг в кровать. Лайт, как и обычно, первым задал вопрос: — А во сколько лет ты раскрыл своё первое дело? — В тринадцать. — Ого. Много за него получил? — Я уже не помню, Лайт-кун. — Вот знаешь, я тут думаю… Да, я знаю, что мы договорились не говорить о Кире, но одна мысль никак не даёт мне покоя. Может, я мыслю как и Мацуда, но ведь количество преступлений действительно сократилась. И я думаю… Разве это плохо? Вот скажи честно, Рюдзаки, что ты думаешь об этом? Эл помолчал, не спеша отвечать на вопрос, поставленный Ягами. Спустя две минуты детектив тяжело вздохнул и ответил: — Не могу доверять Кире. Кира и Лайт одинаково дети в своих убеждениях. Я в ответе за здоровье и психику Лайт-куна, поэтому всё это делаю. — Всмысле? — Лайт не понял значение этих слов. Точнее, не хотел понимать. — Понимаешь ли, Ягами-сан очень переживает за твоё психическое состояние. Поэтому я поддерживаю тебя. Эл сказал это совершенно спокойным голосом, как будто речь шла о чём-то обычным и житейском. Детектив даже не понял, что в этот момента в Лайте будто лопнула струна. Эти слова прошлись по самому сердцу Ягами. Получается, все их ночные разговоры — не искренние побуждения Рюдзаки? Он это делал лишь для того, чтобы отец Лайта был спокоен? К горлу Ягами подступил неприятный ком. Но он тут же сумел взять себя в руки. Теперь он своих чувств точно не покажет. — Ладно, я устал что-то. Спокойной ночи, — сказал тем же бодрым и весёлым голосом Лайт, выключая лампу. Но в душе Ягами уже зрел протест, а в голове родился гениальный план мести Рюдзаки. Раз Эл обращается с ним, как с ребёнком, то пусть и помучается, как с ребёнком.

***

— Вот как-то так, — сказал Лоулайт, закончив свой рассказ. — Понятно, — вздохнул Ватари. — Эх, всё ты умеешь, Эл, да вот только одному я тебя не научил. — Чему же? — Нормально общаться с людьми, — угрюмо ответил Квилш Вамми. — Вот скажи, тебе было бы приятно, если бы я сказал, что забочусь и помогаю тебе не потому, что ты мой любимый воспитанник, а лишь потому, что ты великий детектив и приносишь хороший доход мне и моему приюту? — А разве это не так?.. — Эл! — осадил его Ватари. — Вот о чём я и говорю. С тобой невозможно говорить по-человечески. — Но ты же терпишь, — на лице Эл появилась едва заметная улыбка. — Я привык к тебе и твоему характеру. А остальным людям сложно подстраиваться под тебя, тем более Лайту. Ты для него стал другом. Возможно, близким другом. Или даже больше, чем другом. А ты берёшь и одной фразой просто разрываешь все его юношеские чувства. — Я разрушил его иллюзии. Всего лишь. — Подыграй для него роль друга. Ему сейчас сложно. — Ладно, попробую, — издав обреченный вздох, сказал Рюдзаки. — Только не перестарайся, — хмыкнул Вамми.

***

— Ватари! Старик обернулся, и его седые брови приподнялись в удивлении. На пороге стоял Эл, вымазанный в чём-то. Вся одежда вплоть до самых джинс была безнадежно испачкана. — Ни о чём не спрашивай, просто принеси мне сменную одежду. Ватари поспешил исполнить приказ. Расспрашивать ни о чём не пришлось, так как Рюдзаки решил сам излить душу, пока Квилш Вамми его переодевал. — Нет, ты представляешь, прихожу я к Лайту, с самыми благими намерениями, не с пустыми руками, а с тортиком. Большим, между прочим! И знаешь, что этот подлец сделал? — М? — И слушать меня не стал! Взял и запустил этот самый торт в меня! Молча, всё причём. Бойкот он, видите ли, объявил… Лайт только и умеет, что всё портить: камеру испортил, торт испортил, одежду мне испортил, про настроение я уже вообще молчу. Что делать, Ватари? — Эл, ты судишь всех по себе. Это неправильно. К Лайту нужен свой подход. — Свой подход… Да я уже со всех сторон к нему подходил, он всё равно на меня обижен. — Пойми, Лайт похож на кота. Сначала царапается, но стоит его приласкать, как он тут же начнёт мурлыкать и тереться вокруг тебя. — Ну и как мне его «приласкать»? — саркастично спросил Рюдзаки. — Для начала хотя бы выпусти его из камеры. Думаю, он там достаточно насиделся. Эл сделал всё так, как сказал Ватари. Он выпустил Ягами из камеры (к большому удивлению последнего) и вновь приковал его к себе наручниками. Только на этот раз детектив взял более прочные наручники, дабы не повторять предыдущего горького опыта. Но всё не так просто. Лайт продолжал упорно молчать. И самое смешное (смех сквозь слёзы), что с остальными членами группы он по-прежнему хорошо общался, а если Эл спрашивал у него что-нибудь, то Ягами игнорировал, будто бы детектива вовсе не существовало в этом мире. — Лайт-кун, хочешь пирожное? Наверное, ты проголодался, — заботливо спрашивал Рюдзаки, подвигая к Ягами тарелку со сладостью, но тот лишь отодвигал её обратно. Нет, он идиот? Ну вот как можно отказаться от пирожного? Что ему ещё предложить? Целую кондитерскую? — Давай я разомну тебе спину, — предложил Рюдзаки, но Лайт лишь отмахивался от него, как он надоедливой мухи. Это было в диковинку, ибо обычно Лайт обращался с подобным предложением к Рюдзаки. Но даже пользуясь методами самого Ягами, помириться с ним не удалось. Возможно, эти двое никогда бы не помирились. А возможно, и вовсе остались бы врагами на всю жизнь, если бы не один случай. И как бы странно это не звучало, но сказать «спасибо» нужно тем самым кошмарам Лайта. Да, к сожалению, они вернулись. В эту ночь Ягами опять приснились те же самые существа, которые гнались за ним, протягивая чёрные нити. Лайт убегал от них, но всё было бесполезно. Они затягивали его в свой омут. — Нет! Умоляю! Не трогайте меня! — кричал во сне Лайт, мечась по кровати. Эл проснулся. Детектив и не спал-то особо, и только стоило ему чуть-чуть задремать, как раздался крик Лайта. Рюдзаки, сразу поняв, в чём дело, пытался растормошить Ягами, чтобы вернуть его в реальность. — Лайт-кун! Лайт! Проснись! — Эл осторожно похлопал того по щекам и, на удивление, это сработало. Ягами проснулся и испуганными глазами посмотрел на лицо детектива. — Тише, тише. Всё в порядке. Ягами, по началу не соображал, что происходит, тупо глядя в большие глаза Эл, а потом вспомнил, что в обиде на Рюдзаки, да и вообще объявил ему бойкот, только нахмурился и оттолкнул детектива от себя, показывая, что и сам может справиться со своими кошмарами. «Дурак. Он не в том состоянии, чтобы ершиться», — проворчал про себя Эл и не отступил. Сев в нормальной позе, детектив взял за руку Лайта и попытался приподнять его с кровати, но тот стал сопротивляться. Лоулайт даже удивился, откуда у Ягами силы отбиваться, тем более после такого страшного сна. Но в конце концов Рюдзаки удалось уложить голову Лайта к себе на колени, хоть тот и продолжал брыкаться. Эл опустил руку на голову Ягами и принялся аккуратно почёсывать макушку. — Что ты делаешь? — забыв про бойкот, спросил Лайт. — Успокаиваю тебя. Ты до сих пор весь дрожишь. Это тебе поможет. Эл продолжил свои действия, перейдя к чувствительному затылку Ягами. И как бы Лайт не пытался выбраться, но его тело уже перестало бороться под влиянием усталости, кошмаров и приятных почёсываний Рюдзаки. Вскоре, с этим смирился и разум парня. Детектив убедился в правильности слов Ватари. Лайт похож на кота. Сначала царапается, но стоит его приласкать, как он тут же начнёт мурлыкать и тереться вокруг тебя. — Успокоился? — спросил Эл, поглаживая висок Лайта. Ягами ответил лишь коротким кивком. — В детстве, когда Ватари меня только-только приютил, мне часто снились кошмары… Я тогда заплаканный приходил в кабинет Ватари. А он укладывал меня к себе таким вот образом и начинал поглаживать, и я успокаивался и засыпал. Лайт не разбирал того, что говорил Эл. Ягами важно было слышать лишь его голос. В каких бы отношениях они не находились, а голос детектива всегда оказывал на него волшебное влияние, а массирование головы только усиливало этот эффект. — Спасибо, Рюдзаки… — тихо проговорил Лайт. — Пожалуйста, Лайт-кун, — вздохнув, ответил Эл. — А ты… Ты это делаешь, чтобы мой отец не волновался, да? Мягкие поглаживания вдруг прервались резким подзатыльником и довольно болезненным, но потом вновь сменились прежними действиями детектива. — Лайт, ты вроде неглупый, а несёшь такую ерунду… — Но ты же… — Замолчи. Ягами смирился и, закрыв глаза, больше не произнёс ни слова. Ни Эл, ни Лайт не могли сказать, сколько они так просидели. Никто из них не смотрел на часы. Но только когда за окном показались первые лучи солнца, Лайт вдруг тихо пробормотал: — Рюдзаки… — Мм? — вместо ответа промычал тот. — Прости меня… — Что? — Прости меня за моё ужасное поведение… — Ой, прости, я не расслышал. Повтори-ка ещё раз. Лайт, увидев ухмылку на лице детектива, понял, что тот всё прекрасно слышал и лишь издевается над ним. — Да иди ты! — Ягами попытался вырываться, но эта попытка тут же была пресечена. — И ты прости меня, Лайт-кун, — уже серьёзно ответил Эл. — Мне не стоило говорить тех слов. Я как-то не подумал, что они могут задеть тебя. — Мир? — Ягами протянул мизинец детективу. — Мир, — их мизинцы переплелись. — Только сам будешь объяснять группе расследования, что это было. — Без проблем, — хмыкнул Лайт и бросил взгляд на окно. — Уже почти утро. Надо вставать. — Ты почти что не спал. Тебе нужно хоть полчасика поспать. — Великий детектив за меня волнуется? — по-доброму усмехнувшись, спросил Ягами. — Нет, просто, как ты говоришь, было бы глупо потерять потенциального подозреваемого, который умер от недосыпа, — в тон ему ответил Эл. — Нет, действительно поспи. — А как же ты, Рюдзаки? — Я привык не спать, ты же знаешь. — Нет, надо-надо. Кира сам себя, увы, не поймает, — сказал Лайт, приподнимаясь. На самом деле, Ягами и сам-то не хотел вставать, он бы и дальше с удовольствием пролежал на коленях у Эл, слушая его приятный голос. Но дела не ждут. Чем раньше они изловят Киру, тем раньше Лайт вернёт своё честное имя. Эл и Лайт стали вести себя как раньше. Полицейские хоть и удивлялись этому, но молчали, и обьяснять никому ничего не пришлось. В конце концов, Моги-сан был уверен, что всё пройдёт. А Ватари… Ватари был просто рад тому, что эти двое наконец помирились.