Попурри

      Соленая вода внезапно ударила в ноздри и обожгла глаза. Я едва не захлебнулась, но плотно стиснула губы, силясь прогнать накатывающую дурноту. От резкой перемены давления кровь зашумела в ушах и я с ужасом поймала себя на мысли, что сознание ускользает. Прикусив язык до отчетливого железного вкуса, более-менее оклемалась. Разлепив горящие веки, я огляделась, судорожно пытаясь сообразить - что же случилось, и где это мы оказались?       Кругом была сплошная вода. Черная, холодная и соленая. Зеленое сияние метки на моей руке и сферы, которую я до сих пор крепко сжимала пальцами, ощущая леденящий ладони жар и покалывание магии, давало немного света. Я все еще сидела на крупе дракона, а вот магистра нигде не было видно. Дракон, судя по всему, помер, раз не шевелится. Хоть одна прекрасная новость!       Приглядевшись, я заметила ворону, отчаянно цепляющуюся за костяные наросты на спине. Это должно быть Морриган! А чуть дальше, на самом кончике хвоста - болтался Варрик. Гном был в сознании, держал надутые щеки, не выпуская ни пузырька воздуха и перепуганно озирался по сторонам.       Вспомнив о командире Каллене, я нагнулась, подсветила себе сферой, и увидела бессознательное тело мужчины, зажатое в монструозной лапе. Доспех, кажется, не пострадал, а вот необходимый воздух вереницей маленьких пузырьков вытекал у него из ноздрей и приоткрытого рта. Дерьмо!       Перекинув ногу через тушу дракона, я широкими гребками подплыла ближе. К счастью, толстая венка на шее командира билась пульсом. Живой! Еще одна хорошая новость! Пережав Каллену нос и, плотно приникнув губами к губам, я поделилась воздухом, надеясь, что это поможет ему продержаться до всплытия… Всплытия? А где мы есть вообще возможно всплыть?!       Придавив панику на корню, я отвлеклась на сияние сферы и свою метку. Потусторонний зеленый свет внезапно начал стремительно меркнуть. Одновременно с этим, я почувствовала, как магия из моего тела утекает, точно песок сквозь пальцы! Сразу же навалилась усталость как при первых признаках истощения, и перед глазами опять заплясали цветные мушки, застилая взор.       Внезапно лапа дракона дернулась. Из пасти твари вырвался рев вперемешку с крупными пузырями. Изодранные крылья встрепенулись, и в следующий миг дракон стремглав рванулся вверх. Я крепко впилась в ремни на доспехе Каллена, краем глаза заметила, что ворону сбило со спины и она врезалась в Варрика, распластавшись у него на лице.       От резкой перемены давления шумело в ушах, сердце колотилось где-то в горле, грозясь выскочить наружу. Темнота вокруг быстро светлела, сменившись мутным серым оттенком, как вдруг все разом кончилось.       С последним рывком, дракон выскочил из толщи воды, протяжно взвыл, завалился на бок, грузно упал на отмель, оставив борозду на мокром песке, и издох окончательно. Удар оземь оказался сильным, я не удержалась и отлетела в сторону, окунулась с головой и наглоталась воды с песком. Отплевываясь и пошатываясь, я кое-как встала на ноги. В голове звенело на все лады, мозги едва соображали, и завтрак внезапно запросился наружу. Носоглотку пекло, глаза тоже. Склонившись, уперев руки в колени, я постаралась перетерпеть приступ тошноты. Варрик поднялся бодрячком и сразу же бросился высвобождать командира из захвата драконьей лапы.       — Дышит! — крикнул он, обернувшись. — Попурри, ты как?       — Отвратительно, — я сплюнула кровавую слюну с песком и утерла губы. — Но жить буду!       Пытаясь успокоить дурноту дыханием на отсчет, я осмотрелась по сторонам.       Серое ненастное небо низко висело над мутной беспокойной водой, которая простиралась вплоть до горизонта. Пляж белой песчаной лентой вился, петляя зигзагами туда-сюда. Пышная растительность радовала глаз, а особенно кокосы на исполинских пальмах, торчащих вдоль побережья. Третья за сегодня хорошая новость - с голоду не помрем! Знать бы еще куда нас выкинуло. Острова, пальмы, джунгли… Пар Воллен? Вот только с озлобленными кунари разборок не хватало! Надеюсь, что я все-таки ошибаюсь и это просто какой-нибудь необитаемый остров посреди океана. Хотя, не поймешь что хуже - крайне недружелюбные кунари, с которыми договориться практически невозможно, или же глушь с какой-то непонятной аномалией, иссушающей магические силы… Н-да.       Что-то стукнулось в левый сапог. Наклонившись и пошарив в мутной воде, я вытащила сферу с прилипшими водорослями. Она больше не сияла, и в ней совсем не ощущалось магии, даже самой капельки. Прислушавшись к себе, я помрачнела, отменив, что и у меня резервы абсолютно пусты. А еще метка перестала гореть, некогда светящиеся борозды теперь напоминали уродливый шрам от сильнейшего ожога. Сжав и разжав пальцы, я покрутила рукой и так и эдак, отметив, что несмотря на отвратительный внешний вид, моторика работает прекрасно, разве что чувствительность сильно притупилась. Но это мелочи.       Интересно, все-таки куда запропастилась магия? Что это за аномалия такая: Может быть она сильно удалена от Завесы? Или затесалась в какой-то пространственный карман? Нет Завесы, нет Тени, нет магии. Логично? Не-ет, скорее абсурдно. За всю жизнь в Тедасе я ни разу не сталкивалась с анти-магическими зонами, не слышала о таком феномене от коллег-магов, и не натыкалась на упоминание в книгах. Ладно, потом разберемся, сейчас первым делом надо добраться до суши, стянуть мокрую одежду и посмотреть что там с командиром. Надеюсь, он не сильно пострадал.       — Попурри! Корифей! — внезапно окликнул Варрик не своим голосом.       Я стремглав обернулась. Угловатая фигура магистра, прихрамывая на левую ногу, брела к берегу. Врешь, не уйдешь!       Я бросилась вдогонку, на ходу выхватывая меч из ножен. Волны под ногами взбивались в грязную пену, затрудняя бег. В груди разгоралось твердая уверенность, что вот сейчас, наконец-то я отправлю эту тварь на покой к праотцам! Корифей не дошел до берега буквально десятка метров, грузно свалился на четвереньки, захрипел, попытался встать, но у него ничего не вышло. В этот момент я с каким-то темным наслажденьем триумфа победителя схватила его за жидкие, мокрые волосы, рывком перевернула, занося меч над головой и…       Блеклые карие глаза на осунувшемся лице старика смотрели на меня растерянно, с непониманием и животным испугом. Тонкие губы дрогнули, по впалым щекам, побежали слезы. Старик в защитном жесте поднял дрожащие, иссохшие руки, прикрывая голову, бормоча что-то тихим, скрипучим голосом. Я прислушалась и оторопела. Он говорил на древнем твене, умолял сохранить ему жизнь:       —... Пожалуйста… у меня жена… она ждет ребенка… пожалуйста, пощадите…       Старик корчился в прибрежной мутной воде, цеплялся скрюченными пальцами мне за лодыжки, смотрел полным отчаянной надежды взглядом и молил, молил, молил. А я смотрела в это грязное лицо с уродливыми рытвинами, где раньше торчали наросты красного лириума, смотрела и не находила в себе сил поставить точку. В каком-то темном уголке моей души пищал злобный голосок, что это все уловка, лживая мольба чтобы избежать кары и затаиться для следующего удара; что мне нужно поскорее перерезать глотку имперскому выродку и наконец-то измученные войною простой люд и павшие в бою солдаты получат отмщение, а в Тедасе воцарится долгожданный мир… Но этот голосок быстро утонул в оглушительном осознании того, что это уже не Корифей. Бледная тень, жалкая, маленькая, грязная бледная тень. Похоже, местная аномалия высосала из его тела и души все наносное, всю магию и скверну, и остался только иссушенный многолетним поветрием старик… Который, судя по бегающему взгляду и пытающейся речи давным-давно выжил из ума.       С тяжелым сердцем я вернула меч в ножны, отпустила грязные волосы и, обойдя старика, направилась к берегу. В прибрежных камнях, запутавшись в водорослях и ветках барахталась черная ворона. Нужно было ей помочь.       — Ди! — взвалив командира себе на широкие плечи ко мне подошел Варрик. — И ты просто так это оставишь?! Сохранишь ему шкуру?! После всего того через что нам пришлось пройти чтобы это чудовище сдохло?! — он с негодованием вперился в меня взглядом.       — Можешь зарезать его, если хватит духу, — я пожала плечами и присела у камней, помогая Морриган освободить крылья. Хм, всю магию из нас выпили, а ведьма почему-то так и осталась в ипостаси черной вороны. Разве облик зверя не должен был сбросится при истощении?       — Что ты имеешь в виду?..       — Оглянись, Варрик. Это уже не Корифей. Всего лишь больной умалишенный старик, он не опасен.       — Не опасен?! Да из-за этой швали столько хороших людей полегло! Он до скончания веков будет ползать у Трона Создателя, вымаливая свои грехи! Люди сражались за то, чтобы снести ему голову и сжечь на погребальном костре! А ты говоришь “не опасен”. ХА! — истеричный смешок вырвался из горла гнома. Варрик осторожно положил Каллена и требовательно протянул руку. — Дай. Мне. Меч.       Я молча протянула ему ножны с клинком. В груди ворочалась смертельная усталость, свинцом стекая в руки и ноги. Я не палач. Сражаться за жизнь с противником в бою - это да, но казнить безоружных людей, умоляющих о пощаде - это нет. Не могу я так. Ворона сидела на камне, поправляла перья, чистилась, и косилась в сторону командира. Доспех на нем основательно погнулся, но устоял и спас своего хозяина от перелома ребер. Удивительно, Каллен участвовал в гуще сражения, но вышел практически сухим из воды. Ладно-ладно, из воды его вытащили на берег мокрым, однако, серьезных повреждений у него не наблюдалось. Обширные синяки на ребрах, разве что, а так мелкие царапины да ушибы.       — Жопа Андрасте! — по берегу разлетелся обессиленный вопль. Я устало улыбнулась, через плечо наблюдая, как взбешенный до крайности Варрик топает по отмели, грубо ругаясь себе под нос. Позади него старик выбрался на песчаный берег, уселся и принялся стягивать с худого тела мокрые тряпки. — Забери! — Варрик всучил мне меч и, закинув безвольное тело командира на спину, направился к пальмам.       — Кто ж знал, что так все обернется, правда, Морриган? — я пристегнула ножны к поясу, а затем предложила вороне забраться ко мне на предплечье и поспешила догнать гнома.

***

      — И что теперь?..       Вопрос повис в сумеречной мгле и остался без ответ. К вечеру мы с Варриком на пару соорудили навес, лежанку для командира, натаскали камней и сложили очаг. А сейчас сидели на песке у костра, ели перезревшие бананы и запивали водой из фляжек. В моей осталась одна треть и я очень надеялась, что завтра нам удастся найти источник пресной воды и пополнить запас.       Морриган осталась вороной. Судя по периодическим не свойственным птицам подтягиваниям, прыжкам и совсем каким-то акробатическим кульбитам, она пыталась вернуться в человеческий облик, но у нее ничего не получалось.       Командир Каллен так и не очнулся. Успокаивало то, что дыхание у него было ровным, не было жара или лихорадки. Я лишь надеялась, что он просто восстанавливается во сне, а не впал в кому. В неизвестной тропической глуши, без целителя, это был бы крайне нежелательный исход.       Старик тоже подполз к огню, кутался в свои тряпки и сидел особняком, грея ладони, испуганно косился то на меня то на гнома, несвязно бормотал под нос и оглядывался, будто бы в поисках кого-то знакомого. Я прислушалась и со скрипом разобрала вопрос на древнем твене: “Mea cara… tu es?”. Тараканье бюро переводов в моей голове от усталости работало спустя рукава, но справилось. “Mea cara” - это обращение к сердечному другу, но чаще использовалось между супругами, дословно перевести можно как “моя дорогая”. А “tu es?” можно перевести как “ты где?”, “это ты?”, “ты здесь?” все зависит от интонации. Но общий смысл оказался понятен: старик явно ждал и постоянно исках в густых тенях джунглей свою жену. Кажется, он даже не сомневался в том, что она вот-вот появится, просто почему-то задержалась немного. Возможно она прихорашивалась долго или засиделась в библиотеке над переводом греческих трактатов - как объяснял это себе старик, а я грела уши.       Варрик смотрел на него волком, кривил губы, хмурился, но не прогонял. Мне же было все равно. Изматывающее сражение на развалинах храма, теперь вот, обширное истощение. И как назло ни одна склянка с лириумным зельем не помогла. Припарки из концентрата эльфийского корня на глубокую царапину у Каллена на подбородке тоже не подействовали. Агрессивная окружающая среда выпила всю магию подчистую.       — Не знаю, Варрик, — наконец ответила я, ковыряясь сучковатой палкой в углях. — Сидеть и ждать?       — У моря погоды? — фыркнул гном, и опять бросил мрачный взгляд на старика.       — Первым делом нам надо выспаться. Завтра встанем, позавтракаем, разведаем территорию. Может быть командир очнется, тогда дальше будем думать в какую сторону двигаться, — я на автомате обрисовывала план, пока мои тараканы дружно зевали в сотню глоток. — Утро вечера мудренее…       — Ложись, Ди. Я посторожу, — Варрик поудобнее перехватил охотничий нож, в последний раз зыркнул на старика, и принялся загонять лезвие в трещину на кокосе, постукивая по рукояти квадратной ладонью.       — Разбуди меня часа через четыре. Тебе тоже нужно отдохнуть, — я подоткнула под голову свернутый кулем поддоспешник, который успел кое-как просохнуть, положила ладонь на рукоять меча и закрыла глаза.       Варрик растолкал меня когда небо на горизонте начало светлеть. Ветер гнал по небу рваные облака, трепал пенные макушки волн и раскачивал пальмы. Но сегодня погода обещала быть не в пример лучше, чем вчера: почти чистое небо, и солнечный диск показался над водой. По левую руку, в двухстах шагах высились скалы, откуда доносились пронзительные крики чаек. Несколько птиц низко-низко летали над водой, охотились на рыбу, а у меня в голове ворочалась голодная мысль о плотном омлете с травами и беконом. Бекона, увы, здесь достать не получится, но вот яйца - можно попытаться. Помниться, Железный Бык рассказывал, что в Ривейне яйца чаек считают деликатесом.       Каллен еще не очнулся. Морриган спала, спрятав голову под крыло. Варрик устроился рядом с лежанкой командира, охотничий нож держал под рукой. Смотрю, ему удалось справиться с кокосом и он приберег для меня вторую часть, заботливо отковыряв куски белой стружки со стенок. Вкусненько! Но из головы никак не хочет уходить мысль об омлете.       Старик уже некоторое время возился на своем месте, переворачивался с боку на бок, хмурил редкие брови, бормотал. Когда солнечные лучи добрались до нас, он досадливо скривился, приоткрыл глаза и со вздохом сел, подтянув колени к груди.       Поразмыслив пару минут, я решила:       — Вставай, пойдем, — кое-как произнесла на древнем твене.       Старик настороженно глянул в мою сторону, втянул голову в плечи:       — Куда?..       — Яйца у птиц тырить.       Глубокомысленное молчание было мне ответом. Впрочем, старик на ноги поднялся и неуверенно поплелся следом с отставанием на пару шагов. А я мысленно фыркнула абсурдности в которую стремительно превратилась моя жизнь. Еще вчера бились на смерть, а сегодня едва ли не под ручку топаем с Корифеем обворовывать чаек!       Чайки были сугубо против, и отчаянно отбивались, клевались, молотили крыльями, так что когда я наконец-то спустилась со скалистого уступа обратно на песок, с ног до головы была основательно заклевана. Боевых ранений едва ли не больше, чем при битве у Храма Митал! Но зато в подоле нижней рубахи перекатывались восемь крупных яичек.       Тем временем, старик приблизился к буйной растительности джунглей, несмело отогнул широкий лист монстеры и, вытягивая шею позвал:       — Mea cara?.. Mea cara? Tu es?       Я вздохнула. В глубине души невольно заскреблась жалость. До чего же жестокой и несправедливой порой бывает жизнь. Сетий Амладарис был уважаемым человеком в древнем Тевинтере, занимал высокий пост - был верховным жрецом Думата. По осколкам воспоминаний его жены, я могу сказать, что он не был глубоко отравлен религиозными убеждениями, не был фанатиком, а по-настоящему верил своему богу чистым и искренним чувством. Его любили прихожане, младшие послушники уважали и равнялись на него, а среди старших было много людей, которых, может быть и нельзя было назвать крепкими друзьями, но верными товарищами на пути совершенствования - запросто. Даже к рабам-эльфам относился порядочно, а это многое может сказать о человеке в Тевинтере с его давно укоренившимися идеями превосходства имперцев как расы над всеми остальными народами. Он души не чаял в супруге, они ждали ребенка, а потом… потом жизнь Амладариса сорвалась в обрыв.       Кому же было выгодно убийство леди Амладарис? Сетий гадал, подозревал заговоры и даже пустил магию в ход, едва ли не до смерти замучив своих, как он предполагал, недоброжелателей. Но увы, так и не отыскал убийцу. Из тех осколков воспоминаний, что болтались в моей голове, никакого заговора, скорее всего, не было. Подозреваю, это была досадная случайность. Какой-нибудь форточник от страха быть раскрытым заколол бедную женщину, которой почудился шум в коридоре и она вышла посмотреть, держа подсвечник в руке. Куда реальнее, чем заговор, хотя… никто уже правды и не знает.       — Стар… кхм… Сетий, — позвала я, пока старик ненароком не забрел в джунгли. За ним лучше присматривать, а то мало ли найдет границу аномалии, вновь напитается магией и опять превратиться в Корифея. Мне такого счастья не надо. Пусть уж лучше остается полоумным и хлипким дедом, такой куда безопаснее.       — Так странно… Моя Ирис никогда не задерживалась так долго… она же придет? — растерянно пробормотал старик, и вопросительно взглянул.       Я помолчала, поджимая губы. Бледные глаза смотрели с легким беспокойством и все нарастающей болезненной тревогой.       — Конечно, — скрепя сердце ответила я.       — Ты из ее новых служанок, что купили в конце парвулиса? Знаешь, где сейчас находится твоя госпожа?       А теперь он меня решил воспринимать за служанку? Что ж, черт с этим дедом, пусть будет. Немного покопавшись в осколках памяти леди Амладарис, я вспомнила, что она часто любила проводить лето в резиденции своей матушки где-то в Тараевине, о чем я и напомнила Сетию.       Он поморщился, явно от моего корявого произношения на древнем твене, а потом сокрушенно покачал головой:       — Уехала?.. И даже не попрощалась?.. Неужели она до сих пор вынашивает на меня обиду за тот разговор… — старик глубоко задумался и покорно поплелся вслед за мной обратно к стоянке, а через несколько минут опять начал кликать свое: “Mea cara, tu es?”.       Варрик разлепил тяжелые веки когда яйца чаек уже во всю жарились на плоском камне посреди костра. Он сонно потер лицо, сел, потянулся, наткнулся глазами на старика и скривился. Затем поглядел на ворону, которая занималась чисткой перьев, а после на Каллена. Командир до сих пор не очнулся.       — Вот же… сиськи Андрасте… — Варрик выжал из своего бурдюка последние капли и досадливо облизал пересушенные губы.       — Держи, там есть на пару глотков, — я передала ему свою флягу и “тарелку” из половинки кокоса с готовыми яйцами. — Как поедим, надо отправиться на разведку. Надеюсь где-нибудь недалеко есть пресная вода.       — Я пойду, а ты посиди с Кудряшкой, — Варрик мимоходом мазнул взглядом по старику и опять скривился, — видеть его не могу… и прибить тоже… эх, Создатель, во что мы опять вляпались?..       — Пар Волен? Ну или какие-нибудь еще джунгли?       — Лучше уж “какие-нибудь”. Рогатых ублюдков мне в Киркволле во-от так хватило, — Варрик провел ребром ладони по шее.       — И то верно. Ладно, иди ты, но возьми с собой Морриган. Леди Морриган, вы же нас понимаете в этой вашей пернатой ипостаси?       Ворона бросила на меня такой презрительный взгляд, словно я сказала несусветную глупость, и добавила не менее ехидным:       — Кар!       — Чудно, хоть и… странно. В смысле, странно что вы застряли в этой форме, леди Морриган. Хотя… в нашем случае это очень удобно! — Варрик оживился. — Леди Морриган, вы не могли бы провести воздушную разведку? Все-таки не хотелось бы наткнуться на кунари, если это и вправду Пар Волен.       Ворона хмыкнула, склевала остатки яйца из моей половинки кокоса, и хлопая крыльями взмыла в воздух.       — Может быть и воду ей удастся найти, — вздохнул Варрик.       — Может быть, — согласилась я.       Морриган вернулась обратно ближе к полудню и весьма недурно начертила на песке клювом карту местности. Крестиком отметила ручей в паре километров отсюда, чуть подальше, примерно километров в 20 если идти вдоль берега - деревню. В конце оставила кривоватую надпись: “Не кунари, люди. Говорят странно”. Мы с Варриком переглянулись. В смысле говорят странно? Не на всеобщем? А на каком тогда? На местном джунгли-туземческом? Нас настолько далеко зашвырнуло в океан?       — Странные дома. Странная одежда, — прочитал Варрик еще пару надписей.       Я задумчиво потерла морщинку между бровями. Пожалуй, мы все-таки о-о-очень далеко от того Тедаса, который знаем.       — Так, ладно, первым делом вода, а дальше - как пойдет. В деревню наведаемся, но позже. Потянем соломинки. Кто-то должен присматривать за командиром пока он не очнется, — решила я.       — Согласен, и с этого глаз нельзя спускать, — фыркнул гном в сторону старика, который задумчиво наблюдал за белыми барашками волн, разбивающимися о прибрежные камни.       Варрик подхватил свой бурдюк и мою фляжку, кряхтя встал, перевесил ножны с охотничьим ножом на пояс и углубился в джунгли. А я уселась рядом с командиром и, задумчиво перекатывая сферу по песку, принялась размышлять как нам быть дальше.

***

      Командир Каллен очнулся на третьи сутки ближе к рассвету. На вахте тогда дежурил Варрик. Он от нечего делать снимал тонкую и длинную стружку с веток хвороста и закидывал ее в костер, наблюдая как быстро она вспыхивает на тлеющих углях. В какой-то момент тихий шорох волн по песку и шелест ветра в листьях раскидистой пальмы прорезал хриплый стон. Варрик подобрался, пристально следя за тем как командир завозился на своей лежанке, перевернулся на бок и наконец-то открыл глаза. Гном тут же подорвался, помог сесть, потому что командиру все никак не удавалось сладить со слабостью и руки дрожали, стоило на них опереться.       — Где?.. Что… Как?.. — Каллен с трудом пропихнул слова через пересохшее горло, закашлялся и тут же с благодарностью впился в горлышко подставленного бурдюка, жадно глотая.       — Осторожней, Кудряшка, не спеши, — Варрик заботливо поддерживал, следя чтобы мужчина ненароком не захлебнулся.       Эта возня с водой разбудила меня, а как только я осознала что случилась, едва ли не подскочила на месте и бросилась расспрашивать о самочувствии. К великому облегчению, командир заверил что чувствует он себя сносно и в какой-то степени “странно”:       — Я… не знаю как описать… все в порядке, но в то же время как-то по-другому. А еще какая-то легкость, как будто… как будто я очень хорошо выспался, — в замешательстве произнес Каллен, хмуря брови.       — За трое суток кто бы не выспался? — Варрик потрепал его по плечу. — Главное, что ты теперь с нами, Кудряшка.       — Пожалуй… — согласился Каллен, все еще едва ворочая непослушным языком.       — Может быть ты так чувствуешь себя из-за аномалии? — выдвинула я предположение.       Командир вопросительно склонил голову на бок, и я рассказала ему об особенностях этого анти-магического места. У Каллена резко распахнулись глаза, он часто заморгал, шумно сглотнул, прислушиваясь к себе и судорожно произнес:       — Лириум. Я его не чувствую!.. Вот откуда легкость! Обычно мышцы и кости ноют постоянно, в плохую погоду суставы до хруста ломает, а еще мигрень… но сейчас ничего этого нет!       — Жопа Андрасте, — растерянно пробормотал Варрик. — Кто бы мог подумать, что существует способ излечиться от лириумной зависимости. Хотя, глядя на то что случилось с драконом, я даже не сильно удивлен, — рассудил гном, кивнув в сторону воды.       На отмели все еще высилась гигантская туша дракона, но за эти три дня она буквально растворялась на глазах: плоть обратилась в вязкую черную массу и подобно дегтю стекала с костей, отравляя воду черными пятнами. Как ни погляди, а это самая настоящая экологическая катастрофа. Впрочем, пятна быстро растворялись, волны прибивали большие комья к берегу, где те съеживались на солнце и рассыпались в пыль. Подозреваю, совсем скоро эта участь постигнет и драконовы кости.       За скудным завтраком из перезревших бананов (в который раз!) Варрик ввел командира в курс дела. На преображение Корифея в дряхлого старика Каллен отреагировал поначалу также, как гном: сердито возмутился почему мы это не довели дело Инквизиции до конца, схватился за рукоять меча, рывком поднялся и направился к старику. Он сидел с подветренной стороны, наших шумных разговоров не слышал, белесыми глазами провожал низкие дождевые облака над водным горизонтом. Командир поначалу уверенно шел, оставляя в песке глубокие следы, но вот его ноги начали вязнуть, шаг замедлился, рука, державшая меч, плетью повисла вдоль тела и он остановился. Каллен долго смотрел как худой старик кутается в свои лохмотья, чего-то бормочет себе под нос и то и дело оглядывает пляж, так как будто ждет кого-то.       Мрачный Каллен вернулся к костру, отдал мне меч, сел, сложив ноги и уставился в догорающие угли. Больше разговор о “завершении дела Инквизиции” мы никогда не поднимали. Не знаю что для себя решили мужчины, но по-моему мнению жизнь Корифея была слишком длинной, горькой и безрадостной, полной лишений и разочарований. Так пусть уж доживет в спокойствии последние дни, вряд ли ему долго осталось… Если, конечно, там, где мы оказались, нам удастся пожить спокойно и не придется сражаться за свою жизнь.       Впрочем, как выяснилось в дальнейшем, опасения были излишни. В вечерних сумерках мы выдвинулись на разведку к деревне, которую с птичьего полета обнаружила Морриган. Командир Каллен хотел подобраться поближе под прикрытием наступающей ночи и густых зарослей джунглей, оценить обстановку сначала из укрытия, а уже потом идти на контакт с местными. Варрик заметил, что было бы замечательно, для разнообразия, наткнуться на мирных аборигенов, а не на какое-нибудь племя каннибалов, о которых он слышал от Изабеллы, когда она вспоминала свои морские странствия.       На деле же все оказалось куда сложнее и проще одновременно. Во-первых, местные, к счастью, были мирно настроенными гражданами, вполне себе цивилизованными и способными к диалогу. Во-вторых, к нашему разочарованию, говорили они на каком-то непонятном и отдаленно знакомом мне на слух языке. В-третьих, деревушка на десяток домов, согласно большому знаку на въезде называлась “EL-VALLE” и, вот сюрприз, выглядела как богом забытое рыбацкое поселение где-нибудь в стране третьего мира из моей прошлой жизни. Под ногами асфальт, вдоль дороги понатыканы столбы с проводами, а по дорогам редко, но все же ездят старые, обшарпанные машины и скутеры. Темнокожие люди возвращаются с работы в футболках, шортах и шлепанцах, где-то стучит битом современная музыка…       Затаившись в зарослях, я почувствовала отчетливо поступающую дурноту. Даже не берусь предположить, это из-за бананов, омлета из яиц чаек или же от какого-то оглушительного то ли шока, то ли ужаса. Мысли просто взбесились в голове, тараканы скакали как в жопу ужаленные, одни орали: “Как же мы теперь вернемся обратно?!”, вторые вторили “А мы вообще сможем вернуться???”, а третьи поторапливали “Быстрее отвернусь, иначе облюешь себе сапоги!”. Вот где-то между этой дурацкой мысли о сапогах и опустошением желудка, на меня навалилась тяжелая апатия, должно быть от усталости, и эмоции просто включило.       Варрик ободряюще похлопывал меня по спине, держал волосы, беспокойно заглядывал в лицо и пытался успокоить сразу же и меня и себя и встревоженного командира:       — Ничего, ничего, Попурри, это все из-за экзотических фруктов. Мы не привыкшие такое жевать, у меня у самого живот крутит, даст Андрасте, главное портки успеть снять во время и не запачкать! Вот, возьми флягу, прополощи и умойся.       Гном плескал мне на ладони, я вяло терла лицо, а в голове ворочались странные мысли. Например, я мысленно хлопнула себя по лбу, за то что окрестила эти сумасшедшие биты “современной музыкой”. Мне даже неизвестно какой сейчас год, да и я не могу быть уверена, что мы очутились в моем родном мире или же угодили в похожий… Единственным стабильно-дерьмовым раскладом было и остается отсутствие магии. Без нее моя метка бесполезна, а это значит, мы здесь застряли до тех пор, пока кто-нибудь не вытащит нас из Тедаса. Если вытащит…       Я хорошенько тряхнула головой. Что это еще за пессимизм? Нет, нам такого не надо, от него только больше вреда, чем пользы в нашем положении! Поэтому, тараканцы мои, заменяем все это дело здоровым реализмом и поверх “если” пишем “когда”. В конце концов, на той стороне остался его скрытно-волчье высочество, хитрый бог обмана и уловок, сам Фен’харель. И, если я для Соласа что-нибудь значу, то он костьми ляжет, но продырявит межпространственный барьер и сумеет меня отыскать. Слишком радужно и воздушно, да? Но верить во что-то надо, чтобы не сбрендить, правильно? Правильно!       — Что делаем дальше? — поинтересовался Варрик, когда меня перестало тошнить и мы насмотрелись на деревню из засады.       — Странное место. И я ни слова не понимаю, хотя в детстве изучал ривейнский. В Круге, куда меня взяли, был один пожилой маг с островов, он меня обучил нескольким фразам, — объяснил Каллен.       Морриган, сидя на плече Варрика, что-то недовольно прокаркала на это, но ее никто не понял, а писать клювом здесь было невозможно. Вокруг темень и под ногами влажная после дождя земля с сором листьев и мелких веток.       — Мы слишком выделяемся на их фоне, — задумчиво произнесла я. — Доспехи нужно снять и спрятать. Оружие - тоже. Временно, — поспешно добавила я, не дав высказать ни возмущений, ни справедливых опасений на этот счет. С полуторным мечом местные органы правопорядка (или же банда, кто тут у них главный?) заметут нас в два счета. — Только охотничий нож оставь, Варрик. Запихай его поглубже в сапог и штаниной прикрой, чтобы в глаза не бросалось. Цепь свою золотую сними и за пазуху. Она нас здорово выручит, если сумеет выменять на местные деньги.       — Жаль, леди Морриган так и не сумела превратиться обратно. Она всегда таскала с собой прорву украшений. Как бы они сейчас нам пригодились, — вздохнул гном, снимая цепь.       Ворона возмущенно каркнула и саданула ему крылом по затылку.       — За что?! Правду говорю!       — Леди Морриган может помочь нам иным путем. Вороны любят таскать всякие блестящие штуковины, — прозрачно намекнула я, и командир Каллен рядом тяжело вздохнул. Я тоже воровство не одобряю, но, увы, мы сейчас в чрезвычайно трудном положении, в неизвестной стране, без знания языка, без местной валюты, и без документов. Хотя, с последним может быть и обойдется, в такой глуши и не у каждого местного есть все положенные бумажки. Белая кожа может стать проблемой, это явно привлечет ненужное внимание. Вот и остается только косить под идиотов-туристов, приехавших покорять джунгли в костюмах для постановки какого-нибудь средневекового спектакля… Н-да… Впрочем, жестами даже это будет сложно объяснить. Короче, разберемся на месте!       Вернувшись на пляж и переночевав, мы решили немного подготовится. Каллен совершенно точно заметил, что рубаха в бурых кровавых пятнах - не способствует дипломатии, к тому же, мы решили не привлекать внимания сверх меры. Поэтому, мы сначала сделали нычку - прикопали доспехи и мечи под скалой с чайками и подкатили поближе трухлявый ствол упавшей пальмы, чтобы развороченный песок не бросался в глаза. Затем, дружно полезли в воду - стираться и мыться, позавтракали кокосами, пока одежда сохла на солнце, а потом уже выдвинусь обратно в деревню.       Разумеется, попытка заговорить с кем-нибудь оказалась провальной. Местные с любопытством таращились на нас, детишки ныкались за углами домов и показывали пальцами, активно переговариваясь на своем. В конце концов, я решила что можно попробовать воскресить мои давно похороненные знания английского, хотя сомневалась, что поймут. Но здесь нам улыбнулась удача, и на мое кривое и убогое: “Du yoy speake engleash?” у нескольких ребят в глазах проскочило понимание, они наперебой загалдели:       — ¡Turistas, parce!       — Sí, marica, te dije de una que eran turistas.       — Se ven rarísimos…       — Los gringos blancos siempre son raros, weón.       — Seguro están buscando dónde quedarse.       — Señorita! ¡Vengan conmigo! ¡Doña Gloria alquila cuartos pa' turistas!       Юноша активно замахал руками, зазывая идти за собой.       — Сеньорита?.. Испанский что ли?.. — задумчиво пробормотала я под нос.       — Попурри, ты знаешь что за язык они используют? — удивился Варрик.       — Не то чтобы… — я неопределенно пожала плечами. — Но кое-что знаю… Я потом вам все объясню, — пообещала я, стараясь игнорировать прикипевшие взгляды гнома и командира. Расскажу все как есть, про подозрения что этот мир может оказаться моим родным или очень похожим. Уже сейчас предвижу мигрень из-за прорвы вопросов, которая обязательно появился и у Каллена, и у Варрика, но ничего, переживу. Это, конечно, нехорошо так думать, но для меня очень удачно получилось то, что Морриган застряла в форме вороны. Иначе она со своей жадностью исследователя выжала бы меня досуха.       Темнокожий юноша привел нас к пузатому двухэтажному дому с облупившейся штукатуркой, но зато веселенькой желтой черепичной крышей с пятнами ржавчины. Летнюю кухню у входа накрывал покосившийся навес, где загоревший и сильно заросший щетиной мужчина уплетал лепешки из теста. На голове у него была кепка, под ногами стоял побитый временем походный рюкзак. Сразу видно - пеший турист. И парни нас “turistas” называли, значит, скорее всего привели в местную гостиницу или же скорее гостевой дом.       Тогда я даже не догадывалась, что этот убогий домик станет нашим прибежищем на долгих два года…