Часть 31. Первые шаги
10 мая 2022 г., 09:55
***
Диппер ненавидел, когда у него ни на что не хватало сил. Когда настроение становилось настолько гадким и паршивым, что хотелось проспать целый день, лишь бы оно пропало. А поднявшаяся температура лишь усугубляла положение. Была ли в этом виновата их вчерашняя встреча с Робби? Наверное, да. Этот случай сильно ударил по его состоянию: несмотря на сильное желание спать, уснул Диппер нескоро. Несколько часов он просто смотрел в тёмную стену, укутавшись в плед с головой, и думал. О Робби, о Билле, о всей несправедливости мира. Почему Робби не оставлял его в покое? Почему продолжал угрожать? За что ему всё это? Может, стоило обратиться в полицию? Написать заявление, попросить Билла о помощи, если понадобится. Билл точно ему не откажет и наверняка сделает всё возможное, чтобы помочь. Но если Робби прямо перед полицейскими назовёт его омегой и потребует проверки его вторичного пола? А если в следующий раз, как он придёт на работу, Робби и правда будет поджидать его? Диппер до сих пор сомневался в своём отказе Биллу не приходить на работу. Да, он хотел справиться с травмой. Но если он лишь навредит себе этим? Диппер не знал. Не знал ничего. Его ужасала мысль, что за эти годы Робби мог не раз безнаказанно злоупотреблять силой. Что, возможно, где-то в мире есть те, кому он взял и сломал жизни. Просто потому что захотел. Потому что считал себя выше. Закончится ли когда-нибудь этот беспредел? Нет. Как бы страшно это ни было осознавать, но, даже если законы и наказания сильно ужесточат, насильники не остановятся. Сколько людей прямо сейчас страдают от изнасилования? Скольких жертв осуждают и пристыжают за это? Сколько из них не выдерживают и прощаются с жизнью? Сколько людей закрывают на это глаза под оправдание, что это не касается их? Много. Невероятно много. Иной раз, задумавшись об этом, хотелось выть от отчаяния: насколько же жестокими и несправедливыми бывают люди. Он неоднократно натыкался на новости, в которых говорилось о пропаже омег, девушек-бет, да и вообще людей в неблагополучных районах. О том, как их потом находили в заброшенных домах, сломленных и разбитых. А сколько существует историй, когда это происходило прямо в семьях? Когда один супруг принуждал второго; когда отцы, отчимы домогались совсем ещё детей и подростков? Родители рассказывали, как ещё в прошлом веке люди придерживались ужасающего обычая: когда альфа достигал полового созревания, к нему приводили молодого омегу и позволяли творить с ним всё, что захочется. И, хотя теперь подобное преследовалось законом, было наивно предполагать, что такие чудовищные обычаи исчезли окончательно. Каждый раз, думая об этом, его бросало в неконтролируемую дрожь. Страшно. Очень страшно, жестоко и бесчеловечно. А осознание, что этому никогда не настанет конца, пробуждало внутри животный ужас.***
Диппер прокашлялся, переворачиваясь на диване. Отметка на градуснике уверенно держалась на «37,9». Голова трещала, тело будто ломили изнутри. Было ужасно холодно. Хотелось провалиться в сон, лишь бы не чувствовать этого, но уснуть никак не удавалось. Выпитые таблетки, казалось, никак не помогали, и с каждым мгновением Диппер едва сдерживался, чтобы не завыть, уткнувшись в подушку. Громкий звон телефона вызвал очередную вспышку головной боли. Диппер поморщился и потянулся к тумбочке. Звонила Мэйбл. — Привет, бро! Как ты? Как настроение? Диппер чуть отодвинул телефон от уха, чтобы прокашляться, прежде чем сипло ответить: — Привет. Если честно, ужасно. С утра поднялась температура и никак не проходит. — Ты ведь принял лекарства? — голос Мэйбл сразу стал обеспокоенным. — Сделай себе тёплого чая с лимоном. Приляг и не смей вставать. И не кутайся сильно! Что ещё, что ещё… Попробуй сделать холодный компресс. Как ты вообще умудрился так? — Сам не знаю, — хрипло выдохнул Диппер. — Очень надеюсь, что тебе скоро полегчает. Так… Как у тебя вообще дела? Что нового? Диппер рассеянно поднял взгляд в потолок, не зная, что ответить. Внезапно захотелось рассказать сестре обо всём, почувствовать рядом родное тепло и безопасность. Но в то же время каждая мысль о произошедшем тупым лезвием пронзала сердце. Слова сами вырвались изо рта: — Мэйбл, я… Я видел Робби… — Постой, Робби? Того самого? Господи, Диппер, он ничего тебе не сделал? Почему ты сразу не сказал?! Не обращая внимания на расспросы Мэйбл, он продолжил: — Я был на работе и увидел его. Я… Я уже не помню точно, что было, но он пытался меня схватить. Начальник помог мне и довёз до дома. Н-но Робби, он… — голос предательски дрогнул, и Диппер зажмурился изо всех сил. — Он сказал, что ещё вернётся, и… Я не знаю, что мне делать. Мне страшно, Мэй. Он вдруг остро ощутил одиночество и болезненный холод. Головная боль и ломота вмиг стали ужасно незначительными, словно шум на фоне, к которому со временем привыкаешь. — Господи, Диппер… Я… Я даже не знаю, что сказать… Я приеду к тебе, ладно? Жди меня, я постараюсь приехать как можно скорее. Слышишь, Диппер? Я сейчас приеду, только подожди немного. Диппер, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Воздуха стало катастрофически не хватать. Он сделал несколько судорожных вдохов, дрожащими губами пытаясь выдавить хоть слово. — Х-хорошо, — только и вышло у него.***
Время, пока он ждал Мэйбл, казалось бесконечным. Он чувствовал пустоту, пожирающую его изнутри. Как чёрная дыра, она стремительно разрасталась, и Диппер не знал, как она не заглотила его целиком. Наверное, в этом помогала Мэйбл, которая всю дорогу продолжала говорить с ним. Она старалась не затрагивать больные темы, рассказывала о чём-то позитивном, через раз расспрашивая о самочувствии и повторяя, что совсем скоро она приедет. Звонок в дверь стал спасением. Сигналом, что вот-вот ему станет легче, что совсем скоро все страхи и переживания останутся позади. Мэйбл набросилась на него с объятиями сразу, как он открыл дверь. Крепко стиснула его плечи дрожащими руками и уткнулась носом в плечо. Диппер не мог расслышать её лихорадочного шёпота и лишь изо всех сил вцепился в неё, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ощущение мягкого свитера под пальцами, приятный сладкий аромат духов — всё напоминало о доме. О спокойствии, безопасности и уюте. Его будто огородили барьером от остального мрачного мира. Он больше не один. Мэйбл рядом. Мэйбл здесь. Больше он не один… Неожиданно перед взглядом помутнело, загудела голова. Диппер чуть пошатнулся, пытаясь отогнать вдруг нашедшую слабость, но Мэйбл поняла всё сама. Она что-то обеспокоенно пробормотала, крепче сжала его плечи и повела к дивану. А Диппер и не сопротивлялся: не было ни сил, ни желания. Он отдалённо чувствовал прохладную ладонь Мэйбл на лбу, её встревоженный голос. Уже через несколько мгновений она протянула ему таблетки и стакан с водой, который он с жадностью опустошил. Но всё это не имело значения. В голове раз за разом проносились мысли о доме и безопасности, и Диппер сам не заметил, как, думая об этом, провалился в сон.***
Раскрыв глаза, он не сразу осознал себя. Всё смотрел в потолок, жмурясь от слабости, пока разум не прояснился. Диппер приподнялся на локтях и сразу заметил в углу за столом Мэйбл. Она смотрела в телефон, хмурившись и что-то печатая. — Мэй, — едва слышно окликнул он. Мэйбл мигом отложила телефон и подскочила с места. — Как ты себя чувствуешь? Замерев, Диппер прислушался к своим ощущениям. Головная боль стихла, и чувствовал себя он гораздо лучше. — Уже получше. Кажется, температура прошла. Сколько я спал? — Часа три, — Мэйбл присела на краешек дивана, не сводя с него глаз. Диппер не мог определить, что за эмоции плескались в её взгляде. Кажется, там были и волнение, и растерянность со страхом. Она будто настраивалась на серьёзный разговор. — Я приготовила ужин. Вставай, тебе нужно перекусить. Аппетита не было никакого. Но Диппер прекрасно понимал, что поесть стоило. Они молча сели за стол, и он почти физически ощущал напряжение, повисшее между ними. — Тебе начальник звонил, — неожиданно сказала Мэйбл, заставив Диппера замереть. — Я подняла трубку и сказала, что пока ты не можешь ответить. Он начал спрашивать, как ты, потом сказал, что ты можешь не выходить на работу ближайшую неделю. Тогда я и поняла, что это твой начальник, и мы обсудили всю эту… Ситуацию. В общем, он сказал, что поможет. Ещё он просил, чтобы ты перезвонил, как почувствуешь себя лучше. Билл… Звонил ему? Диппер нахмурился, вновь и вновь вдумываясь в услышанное. Под «ситуацией» Мэйбл имела в виду Робби? Что значили её слова о том, что он поможет? Слишком много «что?» вертелось в голове, и Диппер смог только растерянно посмотреть на Мэйбл. — Подожди, я… Не понимаю. Что значит «поможет»? О чём ты? Мэйбл накрыла его ладонь своей и, тяжело вздохнув, заговорила: — Тебе нужно пойти и написать на Робби заявление. Его рассмотрят и передадут в суд, а потом вас туда вызовут. Твой начальник сказал, что, если что, подтвердит всё, что происходило там. Мы с родителями тоже обязательно поможем, и Робби посадят. Я не уверена, но ему должны дать по меньшей мере лет пять. Диппер заметно напрягся, с трудом переваривая услышанное. Может, в этом было виновато его больное состояние, но ему правда было сложно соображать. — Ты рассказала родителям? — эта мысль действительно встревожила его. Диппер не хотел втягивать в это их, хотя какая-то его часть и осознавала, что это просто необходимо. — Я не могла не рассказать. Диппер, об этом нельзя молчать. Они должны знать, понимаешь? Они очень переживают за тебя. Просили, чтобы ты позвонил им сразу, как проснёшься. Я знаю, тебе тяжело обсуждать всё это, но пожалуйста. — Да, я… Я понимаю. Сейчас только соберусь с мыслями и позвоню. Ужинали они в тишине. Даже если бы Диппер и хотел о чем-то поговорить, то не смог бы. Мысли сбились в кучу, прыгали с одной на другую, затем на третью и обратно. И Мэйбл, понимая это, не тревожила его. Лишь иногда кидала взволнованные взгляды, которые Диппер даже не замечал. Что, если он действительно обратится в полицию? Теперь у него имелась хорошая поддержка, твёрдая почва под ногами. Если Робби и назовёт его омегой, за него вступятся родители, вступится Билл. У Робби ведь нет никаких доказательств, верно? Разве его аргументы «да он выглядит, как омега!» сработают? Конечно, нет. Так может… Стоило попробовать? Нет, не так. Ему не «стоило попробовать», он обязан сделать это. Просто обязан хоть на время избавить мир от Робби. Чтобы никто больше не пострадал от него. Чтобы он сам перестал мучиться от кошмаров и страхов встретиться вновь.***
Следующий день выдался на редкость напряжённым. Повезло, что понедельник и вторник попадали на праздники, и не было нужды волноваться об учёбе. Да и о работе тоже. Билл ведь устроил ему дополнительные выходные на неделю, и Диппер был очень благодарен ему. Ещё вечером он позвонил родителям. Разговор с ними сильно вымотал его. Бо́льшую часть времени ему пришлось повторять им, что он в порядке. Конечно, в порядке настолько, насколько вообще может быть в порядке человек, попавший в подобную ситуацию. Отец предложил ему посетить психотерапевта, но Диппер решил, что для этого слишком рано. Ему нужно хоть немного собраться с мыслями и отойти, а уже потом ходить к специалистам. Поэтому сразу после разговора Диппер прилёг. Мэйбл он уступил диван, разложив себе кресло. До самой ночи они обсуждали самые разные вещи. Учёбу, планы на каникулы, научную выставку, которая пройдет уже через три месяца. Неприятный осадок никуда не делся, но тем не менее Диппер смог расслабиться и спокойно уснуть. Биллу же он позвонил на утро. Что удивительно, его не расспрашивали про Робби, про тот разговор с Мэйбл. Билл просто поинтересовался его самочувствием. Кажется, Диппер не раз успел поблагодарить его. Он не мог объяснить, за что именно говорил «спасибо». За понимание, за помощь, за небезразличие. Но, наверное, Билл и сам понимал это. И только под вечер Диппер собрался с духом и сходил в полицию. Он не был уверен в том, как формулировать своё заявление, но, к счастью, ему в этом помогли. Возвращаясь домой, он чувствовал себя так, будто с его плеч скинули непосильный груз. Дышать стало в разы легче, и осознание, что он наконец сделал первый шаг, бодрило лучше всего. — Боже, как я рада, что всё обошлось, — сказала ему Кэнди, узнав обо всей истории. Они встретились совершенно случайно, пока Диппер возвращался домой через парк. — Если хочешь, я могу поговорить об этом с Грэндой. Честно, я не очень разбираюсь во всём этом, но мне кажется, она могла бы как-то помочь. Грэнда казалось ему лишней в этом деле. Робби точно получит наказание, и теперь это был лишь вопрос времени. — Не надо, спасибо. Диппер прикрыл глаза, подставляя лицо ветру. И всё-таки, как прекрасно ощущать эту лёгкость внутри. — Не хочешь заскочить в гости? Думаю, Мэйбл была бы рада увидеть тебя. — Если ты не против, конечно, — Кэнди улыбнулась. — Всё равно сегодня мне нечего делать. Грэнда на дежурстве, дома одной скучно. Да и готовиться к сессии та-ак лень. Отведя Кэнди домой, Диппер пробыл с ними ещё минут пятнадцать, прежде чем вновь пойти на улицу. В квартире стало слишком тесно, да и ему казалось, что в его присутствии Мэйбл с Кэнди вряд ли смогут спокойно поговорить. Он не знал, куда идёт — ноги сами несли его. Хотелось освежиться, побыть на воздухе. Хотя в голове и мелькали опасения встретить Робби, Диппер не смог просто сидеть дома. Уверенности придавали шокер и небольшой складной ножик, лежащие в кармане. Осознал себя Диппер только в парке. Он не знал, почему именно, но это место казалось ему прекрасным. Возможно, дело было в спокойствии, царившем здесь, а может, у него просто было много приятных воспоминаний, связанных с этим местом. Он не раз приходил сюда, просто чтобы почитать, отдохнуть от учёбы. Нередко они с Кэнди прогуливались здесь после университета. Да и с Биллом они пару раз проходили в парке, обсуждая всё, что только можно. Диппер присел на единственную свободную скамью и устало откинулся на спинку. Здесь было немало людей, но все они казались кем-то вроде надоедливых мух, не стоящих внимания. Один за другим загорались фонари, тёмные облака застилали небо. Скоро многое изменится. Он окончит четвертый курс, разберётся с Робби, поучаствует в научной выставке. Переедет в Нью-Йорк, если его изобретение займет первое место, и, вероятно, там поступит в магистратуру. Он станет более значимым для мира науки, и эта мысль придавала ему настолько много счастья и воодушевления, что, казалось, у него вот-вот вырастут крылья, и он полетит. Далеко-далеко, к своим мечтам, которые уже скоро станут реальностью. Неожиданно на нос что-то капнуло. Затем ещё раз, и ещё. Диппер удивлённо посмотрел наверх, замечая, что начался дождь. Кап-кап. Несколько мгновений он рассеянно наблюдал, как намокал асфальт, капля за каплей окрашиваясь в более тёмный. Люди вокруг завозились, раскрывая зонты и прикрывая головы чем попало. Наверное, и ему пора было уходить. Он с удовольствием остался бы здесь, наслаждаясь спокойствием, но заболеть вновь никак не хотелось. Диппер не спеша поднялся, накинув капюшон толстовки, и побрёл в сторону дома. В ушах звонко отдавался стук дождя, но с каждой секундой он чувствовал себя всё более спокойно. В голове безостановочно повторялась одна и та же мысль: «Скоро всё изменится».
