От ненависти до любви

***

       Дни пролетали незаметно. Спешили один за другим, складываясь в недели, и вот на странице календаря яркими буквами красовалось «июнь». Последний месяц учёбы и первый месяц лета. Для кого-то это прекрасное время, когда наконец можно отдохнуть и расслабиться, кто-то наоборот напряжённо готовился к грядущим экзаменам, проклиная всё вокруг, а для кого-то жизнь текла так же размеренно, как и раньше.        Диппер, скорее, мог отнести себя ко второму типу. Да, сессию он сдаст автоматом, и не было нужды волноваться о ней. Куда больше его пугала защита диплома, которая начиналась уже через две недели. Подумать только, две недели! Он с нервной дрожью ждал этого годами, а теперь осталось всего ничего.        Да, куратор успокаивала его, говорила, что всё в порядке, что диплом написан прекрасно. Но Диппер, как ни пытался, не мог не беспокоиться. Что, если он облажается перед комиссией? Что, если забудет что-нибудь важное? Много таких «Что, если…» крутилось в голове, рисуя пугающие картины, и Диппер не был в силах противиться им.        С тех пор как они встретились с Робби, напряжение и тревожность хоть и поутихли, но не исчезли вовсе. Особенно тяжёлым выдался день, когда ему пришлось увидеться с Робби вновь. Правда, уже в других обстоятельствах. Одним утром ему позвонили из полиции и попросили прийти для уточнения некоторых вопросов, предупредив, что там будет присутствовать и Робби. Диппер долго собирался с силами и всё никак не мог заставить себя выйти из дома. Одна только мысль о Робби вызывала неконтролируемую дрожь. Он просто не справился бы в одиночку.        Не думая, он позвонил Биллу. Он не знал, что говорить, не знал, о чём просить. Диппер вновь чувствовал себя беззащитным. Дрожащим от напряжения голосом он рассказал о звонке, и Билл, не задавая лишних вопросов, предложил подвезти его.        Всю дорогу до участка ему казалось, что нервы вот-вот сдадут. Он не был готов к встрече с Робби, боялся, что тот начнёт называть его омегой и потребует проверки вторичного пола.        Билл, заметив его страхи, крепко сжал его плечо и коротко, но очень серьёзно пообещал: «Всё будет хорошо».        Он не помнил точно, сколько времени провёл там. Робби то и дело называл его омегой, пытался спихивать вину на него, со злобой рассказывал, как Билл якобы ни за что напал и избил его. Диппер вздрагивал от каждого его слова, не зная, как он вообще находил силы отвечать следователю. К счастью, на возгласы Робби никто не обратил внимания. Даже наоборот, сказали, что такому животному, как Робби, самое место в колонии с пожизненным сроком.        Диппер до сих пор помнил, насколько подавленным выходил из участка. До суда Робби взяли под арест, и он больше не потревожит его. Стоило радоваться своей победе, но сил не оставалось даже на это.        Он помнил, как Билл приобнял его за плечи, успокаивая. Помнил его пробирающий до дрожи взгляд. Взгляд, полный понимания. Билл довёз его до самого дома, и всю дорогу они так и не проронили ни слова. Честно, Дипперу не нужны были слова утешения. Их он наслышался ещё от семьи. Ему хватало простого нахождения Билла рядом, его молчаливого понимания.        И теперь, сидя в квартире и сверля стену взглядом, Диппер думал. Он не раз пытался понять, почему Билл изменил своё отношение к нему. Зачем нацепил маску справедливого человека с моралью? Какие цели преследовал? Ради чего всё это? И только недавно он осознал: Билл не притворялся, не надевал никаких масок. Наоборот, Билл… Открылся ему.        Он не знал, почему так верил этой мысли. Диппер просто чувствовал, что Билл не обманывал его. Может, местами он и не договаривал, но точно не лгал. Он до сих пор отчётливо помнил их первую встречу, то, как ужасно Билл обращался с ним. С чего всё началось? Диппер не был уверен, но, кажется, поехал крышей Билл после его отказа переспать. Было сложно простить его и принять всё произошедшее. Но он смог. Нет, даже не «он смог», а «они смогли». Вместе с Биллом они смогли перевернуть тёмную страницу их знакомства и начать всё с чистого листа.        Наверное, это странно, но ему не хотелось увольняться из бара. Да, Диппер не любил атмосферу, царившую там. Но вместе с тем он не хотел покидать Билла. Каждый раз, когда он задумывался об этом, внутри просыпалось странное отторжение. Глупо отрицать это, но за такой короткий промежуток времени Билл стал важен ему. Тем, кто отчасти, но понимал его. Тем, кто разделял с ним интересы и взгляды. Тем, кто не оставлял его одного в сложное время и поддерживал. Билл стал его… Другом.        Скажи ему кто-нибудь раньше, что они с Биллом подружатся, он бы ни за что не поверил. Ведь что за бред, он терпеть не может этого мудака и хочет поскорее от него избавиться! А теперь… Теперь он наслаждался каждой их встречей. С интересом слушал Билла и радовался тому, что его слушали в ответ. Они часто списывались, созванивались, обсуждая одновременно всё и ничего, — порой их звонки могли длиться часами.        Пожалуй, Диппер нисколько не жалел, что однажды их пути пересеклись.

***

       — Да, отец, не волнуйся. Всё точно в порядке. Да, хорошо. Если что, я обязательно позвоню. Только не переживайте, ладно? Всё, давай, пока.        Диппер устало облокотился на подоконник, откладывая телефон в сторону. Не будь он сейчас в университете, точно бы рухнул в постель, отключив телефон на подольше. Уже который день родители звонили ему, интересовались, как дела и самочувствие. Он прекрасно понимал, что они беспокоились. Конечно, кто бы ни беспокоился о своём ребёнке после всего этого? Но как же сложно было убедить их, что всё действительно в порядке. Особенно папу — он постоянно накручивал себя и был твёрдо намерен приехать к нему, чтобы помочь в сложный период. Успокоился он только после обещаний Диппера навестить их на выходных.        Телефон завибрировал вновь, и Диппер раздражённо выдохнул. Он слишком вымотался, чтобы разговаривать с кем-либо. Но стоило ему увидеть на экране «Билл», как раздражение отступило на задний план.        — Да?        — Ну как ты, Сосенка?        С тяжёлым вздохом Диппер прикрыл глаза. Чёрт, как же он устал от этого вопроса. Даже если бы он хотел, то не смог бы описать своё самочувствие словами, поэтому обошёлся кратким «Всё нормально».        — Чего так немногословно, м?        — Да я просто устал после разговора с отцом. Они с папой очень переживают за меня, и я не знаю, как убедить их в том, что я в порядке. Я знаю, им самим тяжело, но… — Диппер неопределённо взмахнул рукой, не зная, как выразиться. — Ладно, неважно. Как у тебя дела?        — Вроде неплохо. Недавно вот узнал, что завтра в Академии наук будет проходить мероприятие, связанное с человеческими аномалиями. Думаю, было бы неплохо сходить туда. Что скажешь?        Диппер подпёр лоб рукой и нахмурился, обдумывая слова Билла.        — М-м, погоди, завтра? Я завтра уезжаю к родителям, так что не получится. Может, как-нибудь потом?        — Завтра последний день. Хотя… Подожди минутку, надо кое-что проверить, — воцарилось молчание, и Диппер рассеянно уставился в окно. Об этом мероприятии ему говорил МакГаккет ещё вчера, но он пропустил его слова мимо ушей — тогда было не до этого. Единственное, что он запомнил, — оно должно быть очень интересным, и длилось оно около полутора часов. — Вот. Сейчас посмотрел, оно будет проходить сегодня в шесть и восемь часов. У тебя есть планы на вечер?        — Да вроде бы нет… Давай тогда к восьми? Я пока в университете, нужно по-быстрому заскочить к паре преподов, чтобы они поставили автоматы. А потом через пару дней ещё к нескольким прийти… — мимо прошёл один из его преподавателей, и Диппер невольно скривился. — Мне кажется, один препод ненавидит меня. То есть мы с ректором поговорили со всеми и договорились, но, кажется, только он не верит, что я смогу собрать вечный двигатель. Он постоянно заваливал меня работами. Я и так в последнее время чувствую себя ужасно, а тут ещё и он.        — Да-а, это та ещё нервотрёпка. Не помню, рассказывал об этом или нет, но на курсе третьем к нам пришёл преподаватель. Честно, не помню уже, что он вёл, но это было что-то незначительное. И он жуть как невзлюбил меня. Просто потому, что я часто спорил с ним, а не молча соглашался с этим бредом. Все эти стереотипы вроде «альфа должен и не должен…». Вообще не понимаю, как его взяли на работу. Нет, конечно, таких преподавателей было достаточно, но никто не бесил меня так, как он. Знаешь, как забавно было тратить половину пары на споры с ним? — Диппер прекрасно расслышал в голосе Билла усмешку. — Он как заведётся, так его не остановишь. Мы его и стали называть Маразматиком. Для него существовало только два мнения: его мнение и неправильное. Помню, как он пытался завалить меня на экзаменах и стал задавать кучу вопросов. Ну а я что? Спокойно ответил на всё, потому что ожидал чего-то подобного. Ну и до следующего года он так и не продержался. Уволился со словами, что здесь учатся одни тупые бездари. Ох, ну и моё любимое — «а этот чёртов Сайфер со своими дружками!..». Нервы он мне попортил изрядно, но это того стоило.        Диппер раскрыл рот и растерянно моргнул, не зная, что и ответить. История Билла вовсе не звучала забавной. Наверняка в то время ему пришлось очень и очень тяжело.        — Я… Даже не знаю, что сказать. Это просто ужас. Мне таких не попадалось. Есть, конечно, такие, что придираются по мелочам, но чтобы так… Кхм, давай не будем о плохом? А у тебя были преподаватели, которые тебе нравились?        — Ну конечно. До сих пор помню: наш преподаватель философии, мистер Дэвис, был просто прекрасен. Знаешь, такой весёлый мужчина, который был не против поговорить со студентами на какие-то отвлечённые темы и помочь, если кто-то чего-то не понял. Маразматик, кстати, невзлюбил и его. Представь: сидишь ты после пары в аудитории, вы что-то обсуждаете с преподавателем, и тут врывается этот и начинает из-за чего-то возмущаться. А мистер Дэвис стоит и невозмутимо отвечает ему. Ещё и улыбается так. В конце концов Маразматик не выдержал и вылетел в коридор. А мы с мистером Дэвисом смеёмся с него, — Билл тихо прыснул. — Помню, как-то у Криптоса был день рождения, и мистер Дэвис, узнав об этом, даже торт купил. Такие преподаватели просто на вес золота. Я его, кстати, видел пару лет назад. Удивительно, но он почти не изменился за эти годы. Мы тогда посидели в кафе, обсудили всякое. Он говорил, что собирается переехать в Европу со своей женой. Скорее всего, он уже живёт там, — Билл выдохнул, и Диппер с интересом приготовился слушать его дальше, поэтому не сразу осознал вопрос: — А что насчёт тебя?        — Ну, мне в этом плане повезло. Почти все преподаватели классные. С ними и поговорить о всяком можно, и посмеяться. А главное, они действительно заинтересованы в своих предметах и стремятся научить нас, — Диппер оглянулся, заметив, как в аудиторию вошёл преподаватель. — Кхм, препод пришёл. Давай я перезвоню, как приду?        — Конечно. Удачи.        — Спасибо.

***

       Диппер неспешно шёл по коридору университета, осматривая всё вокруг. Незамысловатый узор на полу, расписанные стены, горшки с цветами, картины… Такие мелочи, которые были для него настолько обыденными, что он раньше и не обращал на них внимания.        А теперь, осознавая, что конец университета совсем скоро, его взгляд цепляло всё подряд. Словно он вновь стал первокурсником, только пришедшим учиться сюда.        Диппер невольно замедлил шаг, проходя мимо кабинета ректора. Мистер Уилсон был просто замечательным человеком. Добрым, отзывчивым, понимающим. Он не придерживался стереотипов, не принижал омег и не возвышал альф, как это делали многие. Он давал шанс каждому, кто искренне хотел учиться здесь, и, если замечал, пресекал любые попытки унизить омег.        А чего стоил их библиотекарь, старый бета, переехавший сюда из Европы. Когда у него выдавалось время, он часто подсаживался к Дипперу. Интересовался успехами, планами на будущее, угощая чашечкой ягодного чая. Особенно Диппер любил слушать его истории об омегах, боровшихся против гнёта общества в европейских странах. Именно благодаря этим рассказам на полках Диппера появилось множество новых книг.        Да уж, не каждый университет мог похвастаться такими замечательными ректором, преподавательским составом и работниками.        Внезапно ему вспомнились слова Билла о его любимых преподавателях. А ведь это был один из таких нечастых случаев, когда Билл делился чем-то из своей жизни… Что-то внутри потеплело, стоило Дипперу осознать это.        Хотя они и могли разговаривать часами, Билл не любил затрагивать своё прошлое. Не то чтобы Диппер так яро интересовался этим — он практически не задавал никаких вопросов. Его несильно беспокоила мысль, что Билл знал о нём куда больше, чем сам он о нём. Ведь не все люди раскрывались так быстро и легко.        Но Билла хотелось понять. Хотелось понять, что именно сделало его таким. Что заставило так осуждать общество и почти ненавидеть беспорядочных альф? И… Почему он сам вначале относился к Дипперу как альфы, которых он терпеть не мог?        Теперь этот вопрос вызывал не недоверие и презрение, а любопытство. Билл ведь не был плохим человеком. Скорее, просто немного своеобразным. Со своими хорошими и плохими сторонами.        Диппер толкнул дверь, выходя на улицу. Вместе с лёгким дуновением летнего ветра в голову пришла мысль: сегодня он попробует узнать о Билле немного больше.

***

       Время пролетало в разы быстрее, когда проводишь его с интересом, и Диппер вновь убедился в этом. Казалось, только недавно он вернулся из университета, с нетерпением ожидая их с Биллом поездки, только недавно они вошли в Академию наук и расплатились за места, как мероприятие уже пролетело.        — Знаешь, а это было интересно, — признался Билл, когда они шли к парковке. — Действительно интересно. Вот чего я не ожидал, так это того, что примеры аномалий будут показывать не на картинках, а на людях.        Диппер почувствовал холодок, вспоминая людей с аномалиями. У кого-то они были более безобидными, вроде дистихиаза или недостающих пальцев на руках и ногах, а чьи-то аномалии было жутко вспоминать.        — Я до сих пор не могу забыть мужчину с эпидермо… Эпидермодис… — Диппер чертыхнулся, не в силах произнести это слово. — Ну, у которого руки-деревья. Это ведь ужасно. Жить с этими бородавками всю жизнь, имея риск заболеть раком кожи… Кошмар… Да, это было интересно, но показывать эти страшные аномалии на живых людях, а не на картинках… Не знаю, для меня это слишком. Они ведь наверняка страдают от этого…        Билл в ответ только пожал плечами.        — У каждого свои способы заработка. Кстати, не хочешь заглянуть в магазин? Мы могли бы купить мороженого.        Диппер посмотрел на небольшой продуктовый магазинчик, на который указывал Билл, и улыбнулся, вспомнив, как не раз заходил сюда, чтобы купить МакГаккету его любимые булочки.        — Почему бы и нет.        Уже спустя десять минут они вышли из магазина. Выбрать мороженое оказалось куда сложнее, чем думалось. Столько вкусов, столько видов… Хотелось попробовать каждое. Они остановились на двух баночках арбузно-дынного и фисташкового мороженых.        — М-м-м, слушай, очень вкусное мороженое, — Диппер закинул в рот ещё одну ложку лакомства и блаженно прикрыл глаза. Фисташковое мороженое определённо было одним из самых лучших.        — Да? А ты попробуй моё.        Билл протянул ему свою баночку, и Диппер зачерпнул немного мороженого, отправляя его в рот.        — А тут очень хорошо чувствуется дыня, — выдал он, облизывая ложку. Он протянул Биллу своё мороженое, и он тоже попробовал его.        — Неплохо.        Они присели на скамью, понемногу доедая мороженое. Мимо спешили люди и проносились машины, но для них с Биллом время будто замедлилось. Будто весь мир сузился до них двоих.        — Я всё, — заявил Диппер, выкидывая баночку в мусорку. Он посмотрел на Билла, но тот едва съел половину.        Дипперу вспомнилось, как в детстве, когда родители покупали им с Мэйбл мороженое, он всегда съедал всё первым — растягивать удовольствие для него было слишком сложно.        — Будешь? — Билл протянул ему свою баночку. — Кажется, я больше не могу.        — Уверен? Я ведь всё съем.        Билл лишь махнул рукой.        — Да пожалуйста.        Пробормотав тихое «спасибо», Диппер принял мороженое, и уже через несколько мгновений не стало и его. Он откинулся на спинку и слабо улыбнулся, переводя взгляд на Билла.        И так вышло, что в это мгновение Билл посмотрел на него в ответ. Диппер уловил что-то странное в его взгляде, и вдруг Билл прыснул.        — Что? Чего ты смеёшься?        Вместо ответа Билл подсел к нему ближе и протянул руку, касаясь уголка его губ. А Диппер замер, не в силах пошевелиться. Перчатка Билла холодила кожу, но он даже не замечал этого, неотрывно следя за ним.        — Что ты…        Билл мазнул пальцем по его щеке и вдруг поднёс его ко рту, облизывая. Только теперь Диппер осознал, что испачкался мороженым.        Он тут же отодвинулся на другой конец скамьи, не зная, куда деть себя от неловкости.        — Ты мог просто сказать!        Услышав смех, Диппер шумно втянул носом воздух и легонько шлёпнул Билла по плечу.        — Ладно, ладно, пойдём уже.        Они сели в машину, но Билл не спешил выезжать. Он застыл, смотря в зеркало, словно обдумывая что-то, а затем мотнул головой и повернул ключ зажигания.        Возвращались они в тишине. Всю дорогу Диппер сидел в напряжении. Вспомнив о плане, он задумался: как именно ему стоило задать вопрос? Напрямую или всё же намёками? Нет, будет глупо намекать, лучше спросить так. Но как сформулировать вопрос, чтобы он звучал нормально?        — Мы на месте, — голос Билла вывел его из раздумий. Диппер невольно оглянулся: неужели они так быстро приехали? — Что-то случилось?        Диппер вздрогнул и постарался улыбнулся. Что ж, была не была.        — Да нет, просто… Билл, можно кое-что спросить?        — Валяй.        Диппер набрал в лёгкие побольше воздуха и осторожно начал:        — Расскажешь о своём прошлом? Я знаю, это личное и тебе, может быть, неприятно вспоминать это, но… Я просто хочу понять тебя. Мы ведь друзья? Прости, если не хочешь отвечать, не отвечай, я пойму.        Билл замер, прежде чем шумно выдохнуть и откинуться на спинку сидения. От Диппера не укрылось напряжение, сковавшее его, и этот странный взгляд. Билл молчал, и Диппер почти физически ощущал давление атмосферы. Он сидел, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Казалось, любое незначительное действие испортит всё.        Видя, как Билл хмурился, неотрывно глядя в одну точку, он всё больше понимал: не стоило ему задавать этот вопрос.        Чувство вины прочно окутало его. Всё внутри стянулось от волнения, и Диппер не знал, как ему поступить. Извиниться? Сменить тему? Он просто не мог смотреть на такого Билла!        Что ему делать?        Он уже раскрыл рот, чтобы сказать хоть что-то, как Билл усмехнулся, оборачиваясь к нему.        И Диппер почувствовал дрожь от одного этого выражения лица. Билл смотрел на него весёлым взглядом и усмехался. Всего мгновение назад он выглядел так, будто вспоминал что-то очень плохое, и вдруг так резко изменился.        — Хочешь узнать о моём прошлом? — заговорил он неестественно насмешливым голосом. — А что тут рассказывать? Моё детство было самым обычным. Знаешь, отец, помешанный на стереотипах, и папа, которого он насильно женил на себе и который тоже плевать хотел на меня. Ну и я, который был отдан на распоряжение самому себе. Типичная семья того времени, если коротко. Хотя я не был совсем одинок. У нас хватало денег, и отец мог позволить себе домработников, так что мной больше занимались они. Они стали такой своеобразной семьёй для меня. Няня заменила мне родителей, горничные прикрывали меня и приносили сладости с книгами. Да и остальные работники относились ко мне с сочувствием. А когда мне исполнилось десять, началось всё самое интересное. Отец лично отвёз меня в клинику, чтобы сдать анализы на вторичный пол, и жизнь решила надо мной подшутить.        Билл улыбнулся. Так неестественно и натянуто, что Диппер невольно вздрогнул. Однако эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.        — Я не хотел быть ни альфой, ни омегой. Я просто хотел быть бетой. Без всех этих обязательств и стереотипов. До сих пор помню: пока мы ехали, отец сказал, что, если я окажусь омегой, он без вопросов продаст меня какому-то богатому альфе, чтобы получить побольше бабла. Ну а когда к нам пришли результаты, моя жизнь стала сущим кошмаром. От нас сбежал папа, и этот ублюдок окончательно слетел с катушек.        Билл уместил локти на коленях и уткнулся лицом в ладони. Севшим голосом он продолжил:        — Это было ужасно. Он постоянно таскал в дом омег и прямо на моих глазах насиловал их. Говорил «вот, смотри, сынок, учись». А когда мне исполнилось двенадцать, он привёл омегу. Маленького такого, зарёванного, и сказал, что я должен испортить его. Сломать, как будто он был не человеком, а всего лишь игрушкой. Он пытался меня заставить, орал, а потом… Потом стал насиловать его. — Билл замолк, и эти мгновения тишины казались Дипперу невыносимыми. Он переваривал услышанное, чувствуя, как всё внутри леденело от ужаса. — Я до сих пор помню крики того омеги. Тогда я не выдержал и убежал. Я пытался сбежать из дома, но меня поймали. Он… Заставил меня смотреть на это. Потом этот ублюдок отвез меня куда-то и снова начал орать. Он не справился с управлением, и мы врезались в столб. Машина была просто всмятку.        В этот миг Диппера посетила смутная ужасающая догадка.        — И ты лишился глаза? — почти шёпотом спросил он.        Билл провёл кончиками пальцев по чёрной повязке. Его рука дрожала.        — И я лишился глаза. — Он перевёл взгляд на Диппера, и уголок его губ дрогнул в нервной усмешке. — Вот ты говорил, что уродство это то, что мешает тебе жить. Так вот, этот шрам — уродство. Напоминание о прошлом, от которого никак нельзя избавиться. Знаешь, как сложно было выносить смешки за спиной и обзывательства? Наверное, тогда я держался только благодаря Пиронике и Криптосу. Мы познакомились ещё в средней школе. Их родители тоже придерживались всех этих стереотипов. Мы стали держаться вместе и помогать друг другу. Знаешь, как такие дикие волчата. Одни против всего мира. Потом к нам присоединился Восьмёрка и Зантар.        Билл глубоко выдохнул, словно выпуская тяжесть из сердца, и продолжил:         — После аварии отец стал инвалидом и больше не мог гонять меня. И, когда я окончил старшую школу, я взял деньги и ушёл из дома. Мне повезло, и он даже не искал меня. Мы с Пироникой, Зантаром, Восьмёркой и Криптосом смогли купить небольшую квартиру на окраине города. Мы учились в разных университетах, на разных факультетах. Разве что Криптос учился со мной. Время от времени мы подрабатывали и смогли накопить денег и переехали сюда, в Лос-Анджелес. Ну, как-то так…        Скрестив руки на груди, Билл уткнулся взглядом в пол. Больше он не произнес ни слова, даже не поднял на Диппера глаз. Повисшая тишина оглушала, давила на нервы. Диппер смотрел на Билла, и один лишь его вид приводил в ужас.        Он никогда не видел Билла таким потерянным. Никогда не слышал его подавленного голоса. Никогда не замечал его трясущихся рук. Билл всегда выглядел самоуверенно, часто усмехался и подшучивал, и, даже говоря о серьезных и страшных вещах, он никогда не был таким.        — Это… Господи, это ужасно… — выдавил Диппер, с трудом узнавая собственный голос.        Картины, возникавшие в голове, заставляли всё внутри скручиваться в тугой узел и покрываться ледяной коркой. То, как отец Билла придавливал к постели омег и как маленький Билл сжимался в углу в комочек, жмурился и затыкал уши руками, плача от страха и желая исчезнуть. То, с каким оглушительным треском машина врезалась в столб, как разлетались десятки острых осколков, ранив Билла, и сколько крови пролилось…        Господи, он никогда и подумать не мог, что Биллу пришлось пережить такое…        Диппер осторожно положил ладонь на плечо Билла. Он не мог, просто не имел права оставить его наедине с собственными воспоминаниями.        — Билл, пойдём ко мне, — едва слышно сказал он.        Билл поднял взгляд, и от вида его подавленного выражения лица у Диппера сжалось сердце. Он хотел было обнять его, чтобы хоть как-то помочь, но вовремя одёрнул себя.        — Пойдём, — так же тихо ответил Билл

***

       — У меня здесь немного тесно и не убрано, прости, — Диппер обеспокоенно оглянулся на Билла, который осматривал его квартиру всё таким же пустым взглядом. — Будешь чай?        — А есть что покрепче? Я бы не отказался от вина.        Диппер рассеянно покачал головой и пробормотал тихое «нет». В ответ Билл лишь хмыкнул.        Уже через пару минут на столе стояли дымящиеся кружки чая. Несмотря на то что на улице ещё было светло, в квартире царил полумрак. Тишину перебивал лишь мерное тиканье часов и звон ложки, которой Билл помешивал чай.        Диппер смотрел на него и чувствовал, что просто обязан сделать хоть что-нибудь. Билл доверился ему, рассказал о тяжёлом прошлом, стоило только попросить. Наверняка и теперь он вспоминал о прошедших ужасах, и Диппер должен был помочь ему.        Он раскрыл рот, чтобы сказать хоть что-то, и в этот же момент Билл поднял на него взгляд и тоже попытался заговорить. Они застыли, глядя друг на друга, и одновременно выпалили: «говори ты».        — Нет, говори ты, — поспешил Билл.        Диппер глубоко вдохнул и со всей серьёзностью посмотрел на него. Он совсем не умел поддерживать, но теперь это не имело значения.        — Я… Хотел сказать, что ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда готов выслушать тебя и помочь, и… Ты можешь положиться на меня.        Диппер придвинул свою руку ближе к руке Билла, но замер, не решаясь накрыть её. Так его успокаивали родители и Мэйбл, и Диппер не был уверен, уместен ли этот жест с Биллом. Поэтому он спешно вернул ладонь на место.        Билл, смотревший на него с лёгким удивлением, вдруг тихо фыркнул.        — Ладно, проехали, — пробормотал он и поднял кружку, делая глоток. — А у тебя тут неплохо.        — Угу…        Диппер оглядел стопки книг на столе и около кровати, неприкрытый шкаф, из которого торчали вещи, и незаправленную постель. Действительно, верх уюта.        Они вновь замолчали. И вновь тишина казалась Дипперу давящей и неловкой. Билл пил чай, отстранённо глядя в стол, будто тоже чувствуя это напряжение.        Диппер поджал губы и вновь окинул квартиру взглядом. И тут же ему на глаза попался буфет, полный сладостей. Как он мог забыть о нём?        — Кхм… У меня есть печенье, шоколад и конфеты, — спешно заговорил он. — Будешь что-нибудь?        Билл заторможенно мотнул головой, заставив Диппера почувствовать себя ещё более беспомощным.        Стоило ему прикрыть глаза и вспомнить монолог Билла, как в воображении всплыл образ маленького Билла. Диппер представил его, высокого, худощавого, с острыми плечами и коленками, с бледным лицом и покрасневшими от слёз глазами. Представил, как он забивался в угол и сжимался в маленький комочек. Представил, как страшно ему было находиться рядом с отцом, как сильно его пугало то, что он творил с омегами. И с каждой мыслью об этом Диппер всё сильнее ощущал тяжесть на сердце.        Билл не заслужил ничего из того, что с ним произошло…        — Сосенка, — позвал Билл, и Диппер тут же поднял взгляд. — У меня через пару недель, семнадцатого, день рождения. Мы с Криптосом, Пироникой, Зантаром и Восьмёркой планировали отметить его в нашем загородном доме. Не хочешь присоединиться?        С лица Билла исчезла отстранённость, и Диппер не смог не улыбнуться. Биллу стало получше — эта мысль согревала изнутри и дарила облегчение.        — Ну… Я даже не знаю, — он неопределённо повёл плечами. — Я не очень знаком с твоими друзьями. Мне кажется, я буду лишним.        — Не говори ерунды, — Билл махнул рукой. — На самом деле они сами предложили мне пригласить тебя. Так что не беспокойся. Ехать недалеко, буквально километров пятнадцать-двадцать за городом. У Пироники есть микроавтобус, так что и для тебя найдётся место.        С одной стороны, Дипперу не хотелось пропустить день рождения Билла, а с другой, ему всё равно казалось, что он не приживётся среди его друзей.        — Можно я подумаю и скажу потом?        — Конечно, — Билл слабо улыбнулся, и эта улыбка окончательно рассеяла всю тьму. Он посмотрел на свои часы и вдруг шумно вдохнул. — Я уже пойду. Я должен встретиться с подругой в пол одиннадцатого, а уже почти десять.        Дипперу показалось, что на мгновение что-то внутри него отозвалось досадой.        — Да, конечно. Давай я провожу тебя.        Они с Биллом накинули верхнюю одежду и быстро спустились вниз.        Билл подошёл к машине и отпер заднюю дверь, доставая пакет. Диппер с любопытством выглянул из-за его плеча, пытаясь рассмотреть содержимое, как Билл обернулся к нему.        — Не при таких обстоятельствах я планировал отдать их тебе, но ладно, — и Билл протянул ему пакет.        Диппер принял его и удивлённо моргнул, осознав, что лежало внутри.        — Это книги?        — Да. Ты как-то говорил, что хочешь купить их. Я поискал некоторые у себя и решил отдать их тебе.        — Билл… Не стоило. Правда не стоило.        Билл лишь махнул рукой, будто подобное действительно ничего для него не значило. Но Диппер знал, с каким трепетом Билл относился к своим книгам. Неужели он и правда решил подарить их ему?        — Мелочи. Теперь они твои.        Диппер ощутил, как что-то внутри дрогнуло и залилось теплом. Он упоминал эти книги всего пару раз, а Билл не просто запомнил это — он специально нашёл их у себя и подарил. Чувствуя себя тронутым до глубины души, Диппер не сдержался — подошёл к Биллу и крепко обнял.        — Спасибо…        Эти объятия были короткими, но очень искренними. Диппер невольно улыбнулся, заметив замешательство Билла. Такой поступок явно удивил его. Но тем не менее уже через миг он улыбнулся в ответ — тепло и искренне — и потрепал Диппера по волосам.        — Не за что.        Ещё несколько мгновений они стояли так, друг напротив друга, и улыбались. И теперь, Диппер, глядя на Билла, с чьего лица исчезли печаль и подавленность, ощущал себя по-настоящему счастливым.        — Ну, я поеду, — бросил Билл, разворачиваясь. — Спокойной ночи, Сосенка.        — Спокойной ночи, Билл, — едва слышно ответил Диппер и прижал книги к себе.

***

       Хотя Диппер чувствовал себя уставшим, он не спешил ложиться спать. Ещё долгое время он сидел на диване, поджав колени к груди, и прокручивал в голове рассказ Билла. Он прекрасно знал, что такие семьи существовали до сих пор, но одно дело — знать об этом, и совершенно другое — знать, что в ней жил близкий тебе человек.        Они с Биллом оба пострадали от общества. Но теперь, зная, что пережил Билл, он понимал — Биллу пришлось хуже. У него долгие годы практически не было семьи, не было тех, кто мог помочь и поддержать, спасти из этого мрака.        А что стало бы с Биллом, если бы он так и не познакомился со своими нынешними друзьями? Как бы он справлялся, кому мог бы довериться? Смог бы он вообще выдержать это?        Вместе с монологом Билла у Диппера появились и ответы на свои вопросы. Выходит, Билл терпеть не мог насильников из-за отца. Возможно, одумался он и перестал приставать к Дипперу именно потому, что боялся походить на него. Но разве деяния отца не должны были вызвать в нём что-то против омег? Диппер ненавидел, что Билл спал с омегами, что так просто пользовался ими, но ему хотелось верить, что Билл проработал свою травму.        Он потянулся к книгам, подаренным Биллом. Провёл по корешкам самыми кончиками пальцев, раскрыл одну из них и так и замер.        Здесь, на странице, Билл оставил заметки, что-то подчеркнул, вклеил стикеры, написав что-то и на них. Диппер завороженно пролистал книгу, и много где Билл что-то отмечал и расписывал.        Он представил, как Билл лежал в постели, читая эту книгу в тишине и приглушённом свете. Как держал около себя стикеры и карандаши, с какой осторожностью выводил каждую букву. Как он с трепетом приглаживал страницы, не в силах оторваться. Как хранил на полке на самом видном месте и часто доставал, чтобы перечитать понравившиеся моменты, но в итоге увлекался и вновь погружался в историю.        Дипперу показалось, что он держал в руках не книгу, а настоящее сокровище. Судя по всему, это была одна из любимых книг Билла. И, даже несмотря на это, он подарил её Дипперу. Этот подарок был самым сокровенным из тех, что он когда-либо получал. Билл словно… Подарил ему частичку себя.        Насколько же близким другом Билл считал его, раз поделился с ним болезненным прошлым и подарил книги, которые явно были дороги ему?        Диппер затаил дыхание и бережно прижал книгу к себе, когда к нему пришло осознание того, как сильно Билл доверял ему. И именно в этот момент Диппер понял две вещи.        Первая — этот вечер сильно сблизил их. И вторая — он никогда не сможет бросить Билла. Никогда не оставит одного и постарается сделать всё, чтобы ещё глубже узнать и понять его.