Закон Сопротивления

С волос стекала ледяная вода из бутылки, которая недавно стояла на подоконнике. Под глазом красовался приличный фингал. Нижняя губа разбита. Около Матвея, который сидел на полу, стоял его одноклассник, Рома Смирнов, которому не понравилось, что Нежданов начал с ним спорить. Паренёк встал с пола, стряхнул с себя грязь, которая прилипла к форме, схватил портфель, молча выбежал из класса… И больше не появлялся на других уроках. Сначала он попытался уйти из школы вообще, но охранник не выпустил. Потом он хотел отпроситься у классного руководителя, но почему-то передумал. Вдруг влетит снова, но уже на улице, за то, что он наябедничал. В конце концов, он просто зашёл в туалет, засел в кабинке и тихо начал плакать. — Так-так, девятый «А», звонок прозвенел, так что тише, пожалуйста. Сергей Юрьевич пару раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, — Калачев, пока не забыли, скажи, кого сегодня нет. Помятого вида парень в заляпанных очках поднял на учителя уставший взгляд. — Нет только Лисициной, — проговорил он в нос и, словно мешок с картошкой, скорее упал, чем сел на стул. — Еще Нежданов на прошлом уроке пропал, — как бы между прочим заметила Рита, рассматривая свои наманикюренные ногти. Она что, специально завила волосы плойкой? Ох, как бы она не зазналась после вчерашнего… Секундочку, что она сказала? — В каком смысле пропал? — мужчина настороженно нахмурился. — В прямом, — девочка пожала плечами. — Кажется, его кто-то избил, и он убежал из кабинета. На биологии его не было. — Хорошо… А почему мне никто об этом не сказал, м? — Потому что мы не хотели лишний раз беспокоить Вас, Сергей Юрьевич, — Рита оторвалась, наконец, от своих ногтей и одарила учителя милейшей из своих улыбок. Какая же она все-таки дурочка… — Так, Жень, ты за главного, а я пойду поищу Нежданова. Не шуметь, пока не вернусь, а то все будете приговорены к проверке свойств электрического тока на собственной шкуре, — быстро сказал мужчина, на последних словах одарив класс шутливо-угрожающим взглядом, после чего взял со стола свои очки и вышел из класса. Быстрые твердые шаги отдавались в пустом коридоре эхом. Прошло уже около двадцати минут, но нигде не было никаких следов прибывания Матвея. Куда он мог деться? На секунду в голове промелькнула мысль, что место, в котором прячется мальчишка, могло бы прекрасно подойти для целей Сергея, раз его так сложно найти… Единственным местом, которое учитель еще не проверил, был туалет для мальчиков на третьем этаже. Мужчина остановился у двери и, рефлекторно поправив галстук, вошел в комнату. Рюкзак, блокнот, ластик, ручки, карандаши — все это расположилось на подоконнике. Хозяин этого добра стоял в полусогнутом состоянии и недовольно цокал, вырисовывая кривое деревце, которое можно было заметить около забора. Все чаще он рисовал не что-то радостное, как раньше, а серые пейзажи, голые деревья, грустных людей. И человека без лица, который преследовал его во снах каждый день. Слезы уже давно перестали стекать по его избитому лицу, ведь нельзя постоянно ныть, надо быть сильным даже тогда, когда удача повернулась к тебе задом. Паренёк не сразу заметил, что он теперь не один. Все внимание было сосредоточено на рисунке, но спустя некоторое время он решил обернуться… Кажется, ученик даже вздрогнул от неожиданности. В глазах читался лёгкий страх перед взрослым. Ему же сейчас влетит… Н-да. О, это прекрасное выражение страха в детских глазах… Оно необъяснимым образом преображало все лицо, делая его как будто бы старше, но глаза все равно оставались большими, широко распахнутыми и абсолютно искренними. Сергей даже на мгновенье забыл, зачем он сюда пришёл, и если бы вовремя не опомнился, то точно позволил бы себе легкую улыбку. Но улыбаться было нельзя. По крайней мере, не сейчас. — Матвей, ты в порядке? Что случилось? Я искал тебя по всей школе, — мягко начал учитель, сделав осторожный шаг в сторону паренька. Точно тот был маленьким запуганным зверьком, а Немировский — искусным охотником. Не хватало лишь веревки, чтобы связать свою добычу после поимки… Учитель снова подавил в себе улыбку. Почему-то все слова решили испариться из головы Нежданова в один момент, будто бы он никогда не умел говорить, будто он не понимал языка, на котором говорит учитель, будто он приехал из другой страны. — А… — только и смог он выдавить из себя, смотря учителю прямо в глаза. Страх постепенно окутывал хрупкого мальчишку, заставляя его ноги дрожать. На глазах вновь появились прозрачные слезинки, но Матвей все ещё пытался держать себя в руках. — Н-ничего не случилось, С-сергей Юрьевич. Ничего страшного. Простите, что пропускаю физику. Я… не в состоянии сейчас. Нежданов быстро повернулся к собеседнику спиной, собрал в кучу все свои вещи, кинул в рюкзак, упёрся руками в подоконник. — С Ромой повздорил, если вам интересно. Только не ругайтесь. Это я виноват… Да. Только я. А он… он не виноват, — голос становился то громче, то тише, то снова громче. Сейчас ещё разрыдается перед учителем. Превосходно. А ведь этот мальчишка не вел себя так даже в тот вечер… Видимо, это серьёзно его беспокоило… Или он теперь все воспринимает так остро? Мужчина задумчиво нахмурился. Черт, эти его дрожащие коленки… — Так, спокойно, — произнес Сергей несколько твёрже, чем рассчитывал, так как обращался скорее к себе, чем к Матвею, — я не стану тебя ругать, слышишь? Ну-ка, покажись. Посмотрим, как сильно он тебя избил. Учитель осторожно подошёл к мальчику и мягко коснулся рукой его плеча Нежданов сначала отрицательно помотал головой, сильнее вцепившись руками в подоконник, но, в конце концов, осторожно развернулся лицом к учителю. — Не очень сильно. Могло бы быть и хуже, поверьте, — парень поднял глаза на мужчину, потому что тот был выше его, поджал губы и шмыгнул носом. -У вас же урок. Не тратьте свое время на меня. Не помру же… наверно. Матвей глубоко вдохнул, потом выдохнул, чтобы наконец-то успокоиться, но тут на него нахлынула новая волна истерики, после чего он подался вперёд, утыкаясь лбом в Сергея. — Простите. Я не могу успокоиться. Сердце, кажется, пропустило удар, когда Сергей увидел лицо Нежданова. Заплаканные глаза, блестевшие так прекрасно, покрасневший нос, разбитая губа… В следующий раз он обязательно разобьёт своей жертве губу, чтобы увидеть эти рубиновые капли… Замечтавшись, мужчина не сразу понял, что произошло, когда Матвей ткнулся в него лбом, поэтому учитель невольно вздрогнул от неожиданности. Он приблизился к нему? Сам? А ведь он даже не подозревает… Сергей тяжело вздохнул. Обычно он своих жертв не успокаивал… — Ладно-ладно тебе. Все хорошо, слышишь? Я отведу тебя к медсестре и, если хочешь, попрошу твоих родителей забрать тебя. Сергей Юрьевич мягко отстранил мальчика от себя и, одной рукой все ещё держа его за плечо, достал из кармана носовой платок. — Только подожди секундочку, — сказал он, нежно коснувшись разбитой губы Матвея, промакивая кровь. Парень ойкнул, потому что даже лёгкое прикосновение к губе причиняло ощутимую боль, но даже с места не сдвинулся, благодарно смотря на физика. — Вы такой заботливый, Сергей Юрьевич. Прошлая классная руководительница не беспокоилась так о нас. Да. Он совершенно ничего не подозревал. Ну, а как можно заподозрить человека, который всегда так ласково с ним общается и поддерживает его? Этот человек точно не может быть тем, кто испортил ему жизнь. Это не тот, из-за которого он теперь каждую ночь ревет в подушку, вспоминая произошедшее. И сейчас, когда учитель так заботливо вытирал кровь с губы, Матвей продолжал плакать, но не понимал почему, ведь, казалось бы, все хорошо. Его не ругали, его жалели. Так что же не так? Сергей тихо усмехнулся. Честное слово, этот мальчишка был милее всех котят и щенят с этих слащавых открыточек. — Тише, милый, тише… Я уже закончил, — произнес учитель заботливо и, убрав платок обратно в карман, ласково посмотрел Матвею в глаза, — Вот и все, видишь? Если бы это был фильм, сейчас бы заиграла зловещая музыка, зрителям бы показали смазанные воспоминания Матвея, который сейчас просто стоял, пустым взглядом смотря перед собой. «Тише, милый, тише» — эту фразу он так хорошо запомнил, что во снах мозг постоянно ее куда-то втюхивал, делая каждую ночь кошмаром. Нет-нет. Этого просто не может быть. Это не может быть он. Он не такой. Он добрый, хороший, ласковый… Парень слегка отодвинул от себя Сергея, нахмурился, внимательно рассматривая его. Ученик еще был не уверен, но постепенно все складывалось. Иногда странное поведение, прикосновения, эта фраза… Теперь у его многочисленных рисунков наконец-то появится лицо. — Это ты… Это ты тогда… — сердце заколотилось с такой частотой, что парнишка решил, что еще чуть-чуть, и он упадет замертво. Может, надо сделать вид, что ничего не случилось? Ну уж нет. — Отойди от меня. Мужчина непонимающе нахмурился, наблюдая за действиями мальчика. О чем он говорит? Неужели, по голове его ударили так сильно? Или… Или он понял. Сергей на мгновенье замер, решая, что предпринять. Ему уже было неважно, чем именно он себя выдал. Нужно действовать быстро, пока он не закричал. — Матвей, ты чего? Что такое? Секунды замешательства будто и не бывало. Немировский сделал один осторожный шаг к мальчику, протянув руки вперёд в успокаивающем жесте. В глазах его читалось чистейшее непонимание, но они все равно были полны той теплой заботой, которой они лучились практически всегда. Да, сцена потеряла превосходного актёра в лице Сергея Юрьевича. Он бы даже улыбнулся этой мысли, если бы не нужно было сохранять лицо. Ученик вдруг резко опустился на пол, при этом ощутимо ободрав спину о подоконник. — Блять, — шикнул он, зажмурив глаза. Никакие другие слова не подходили для этой ситуации. Только мат. Только грязные ругательства, которые употребляют в речи школьники каждый день. И он не исключение. Но при учителе… Да какой он учитель? Он гребанный маньяк! Так много ужасных вещей случилось сегодня, что Нежданов был готов кричать, срывать голос, даже драться, но все это было секундным желанием. После этого появилось полное бессилие и что-то похожее на апатию. Матвей истерически усмехнулся, всхлипнул, закрыл голову руками, нервно, с перерывами вдыхая воздух, чуть ли не задыхаясь. — Не…не…не…не смей трогать меня. Отойди. У…уйди. Уйди… пожалуйста. Я расскажу все. В…в полицию пойду. Прямо сегодня. — Нежданов, я не понимаю, о чем ты, — мягко произнес Сергей, медленно опускаясь на корточки. Да, такая тактика была очень глупой, но она вполне могла сработать, и Сергей очень на это рассчитывал. Угроза Матвея его нисколечко не напугала. Синяки за три недели уже зажили, а других доказательств у мальчишки просто не было, поэтому его вряд ли бы кто-то послушал. Жертва приподняла голову, показывая лицо. — Ох, а я знаю. Ещё как знаю. И все отлично помню. Может… тебе напомнить? А? Понимаю, у взрослых с памятью плохо. Не помнят, кого они там в темной подворотне насилуют. Ну, ничего страшного. Ты не виноват. И вообще… Это же я виноват! Шел такой один! Беззащитный такой, уставший! Почти не сопротивлялся, да? Ааа, а потом так мило скулил, умоляя прекратить, плакал! Ох, я догадался! У тебя и со слухом плохо? Стар стал? Верно? Не волнуйся! Я могу громче сказать! Ну что ж, тактика не сработала. Придётся использовать другой подход. Улыбка Сергея перестала быть милой и превратилась в неприятную ухмылку. — Ты считаешь, что я тебя изнасиловал, верно? Хорошо, предположим, что это так. Только вот теперь есть одна маленькая проблемка… Как ты это докажешь? Мужчина встал, поправив рубашку, слегка выправившуюся из брюк с таким видом, будто они сейчас находились на уроке, и Матвей неправильно решил задачку по физике Никак. Все эти слова, угрозы… Они настолько бесполезны, что даже тошно. Он ничего не может сделать или доказать. Прошло слишком много времени, чтобы остались синяки, а еще никто и никогда не подумает на чудесного учителя, которого все любят. Матвей отвел взгляд в сторону, поджал к себе ноги, обнимая колени. — А зачем мне просто так заявлять на человека, который не виноват? Просто так ничего не делается, — это прозвучало так неуверенно. Глупый страх перед человеком, от которого можно было ждать чего угодно. Тихая сухая усмешка. — Ты всего лишь ребенок, а дети часто любят фантазировать. К тому же, у тебя проблемы по физике, а это прекрасный повод оклеветать своего учителя, верно? Мужчина поправил почти расстегнувшуюся пуговицу на левом манжете рубашки и посмотрел на мальчика. — Тебе никто не поверит, милый, — Сергей Юрьевич беззаботно улыбнулся. Да, Матвей сейчас действительно казался милым. Снова в его глазах появилось это прекрасное чувство страха… Кажется, он разодрал себе спину, задев подоконник. Надо бы как-нибудь взглянуть… Сергей Юрьевич был полностью прав. По крайней мере Матвею так казалось. Он не собирался больше спорить или обвинять. Даже если это случится ещё раз, Нежданов ничего нет докажет. Кому поверят, обычному ученику или учителю с прекрасной репутацией? Ответ очевиден. Что же теперь делать? Сменить школу? Город? Страну? Родители на это не согласятся. Он им не расскажет. Это настолько стыдно, что, если Матвей скажет, больше не сможет с ними общаться. — А я ведь доверял, верил тебе, а ты оказался ублюдком, — с горечью в голосе произнес он, грустно вздыхая. — Нежданов, к учителю принято обращаться на Вы, — как бы между прочим заметил Сергей Юрьевич, убирая руки в карманы и направляясь к выходу. Три секунды, чтобы успокоился: Раз… Два… Три Немировский резко развернулся и, в два шага приблизившись к Матвею, потянул того за руку на себя. Быстро зажав ему рот рукой, он задрал его футболку и оценивающим взглядом окинул его разодранную спину. Нет, в фантазии это смотрелось лучше… Учитель разочарованно цокнул языком. — В следующий раз будь осторожнее. Не люблю такие раны. Они не эстетичны, — прошептал Сергей прямо на ухо Матвею, после чего нежно поцеловал того в шею и, отпустив мальчика, спокойно вышел из туалета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ученик застыл на месте, словно кукла, с которой стало вдруг неинтересно, и хозяйка кинула ее в сторону, чтобы найти себе новое занятие. Теперь он знал, что от Сергея надо держаться как можно дальше, что было сделать очень и очень трудно, ведь он ещё ребенок, испуганный ребенок, у которого не хватит сил справиться с «монстром», который внезапно появился в его жизни. Голова болела, от места, куда его поцеловал физик, расходилось неприятное ощущение, будто там жгло… или… или зудило. Скорее всего он просто накручивает себя, но легче от этого не становилось. Если бы он не пошел той дорогой… А если бы этого не случилось? Он бы жил своей обычной жизнью, смеялся вместе с друзьями, даже и не знал бы о том, что их новый учитель представляет опасность. Он бы не допустил такого. Никогда бы не допустил. Выйдя из туалета, шатаясь из стороны в сторону, Матвей спустился по лестнице, пустым взглядом вглядываясь в лица людей. Ему даже показалось, что они смеются над ним, знают про все, будут шушукаться у него за спиной, говорить гадости, а потом уже напрямую будут называть подстилкой, толкать при встрече. Или ещё чего похуже. С этого дня он один. Никто не поймет, никто не спасет, кроме него самого. Ад начался.