Закон Сопротивления

Урок прошел, на удивление, спокойно. Как ни странно, но даже Рита вела себя идеально. Видимо, последние их занятия не прошли даром, и она усвоила материал. Мужчина стоял у открытой двери и, прислонившись спиной к стене, протирал свои очки. - Ковалёв, завтра покажешь мне рисунок ко второй задаче. Знаю, это тебе не в Фортнайт рубиться, но тоже дело нужное. Пока ставлю точку, окей? Парень, выходивший в этот момент из класса, хмыкнул и закатил глаза. Сергей тихо усмехнулся. Какие же все-таки дети забавные... Пока не начинают действовать на нервы. Как Матвей. Учитель снова перестал улыбаться и, нахмурившись, с особым усердием стал оттирать левую линзу. Черт. Лишь бы это была не трещина... Нежданов поднялся со стула с таким лицом, будто бы заснёт прямо сейчас. Бесконечные рассказы Лёвы на уроках, бессонные ночи, просто усталость - всё это медленно убивало. - Собирайся быстрей, Лёва, - раздражённо буркнул он другу. - Я не хочу слишком долго задерживаться в кабинете. Есть места гораздо приятнее этого, - ученик закинул на плечи тяжёлый рюкзак, убрал телефон в карман на джинсах. - Иди первый только, а то я не услышу, что ты там сзади будешь бубнить. Дождавшись, когда Лева вышел, Матвей пошёл за ним. - До свидания, - бросил он, по всей видимости, учителю. - Не так быстро, - тут же отозвался Немировский и, отнюдь не мягко схватив Матвея за предплечье, втянул того обратно в кабинет, закрыв дверь на ключ. - Я так понимаю, последнего нашего занятия тебе не хватило, да? - произнес Сергей, глядя мальчику прямо в глаза и не отпуская его руку, - Неужели, мне придется повторить дважды? Да, это был не конец учебного дня, и у Нежданова по расписанию должно было быть еще два урока. Но какой смысл ждать так долго, чтобы выместить всю свою злость и усталость? В конце концов Немировский без проблем сможет отмазать своего ученика перед любым учителем. Ведь это ЕГО ученик. - Вы... Вы чего? – удивлённо воскликнул мальчик. - День не закончился, знаете ли. Какого чёрта? - Матвей попытался вырвать руку. - Я же ничего плохого не сказал! - теперь в его голосе было слышно возмущение. - Совсем ку-ку, да? Мерещится всё. Поздравляю. Советую показаться врачу. Это серьезная проблема. Совсем обнаглел. Стал распускать руки средь бела дня. - Пытался быть вежливым, но вы не знаете, что это такое. Поинтересоваться нельзя, что у вас там происходит? - Нет, нельзя. Потому что тебя это никак не касается. Теперь мужчина не говорил, а скорее цедил слова сквозь зубы, все сильнее сжимая руку Матвея. И он еще смеет огрызаться в таком положении? Чертов ребенок... Матвей даже не пискнул, но из глаз сами потекли слезы. Больно. Слишком больно. Резкий рывок позволяет высвободить руку. От этого стало ещё больнее. Кажется, он всё содрал. Нежданов засучил рукав, бросая взгляд на покрасневшую руку и порезы, которые в некоторых местах теперь кровоточили, после чего отступил, шмыгая носом и утирая слезы с глаз здоровой рукой. Увидев порезы, Сергей на мгновение будто потерял ход мысли. Не это он ожидал увидеть... - Что это? - спросил он неожиданно строго и серьезно, но при этом без капли угрозы в голосе. - Слепой? - со всей злобой в голосе, которая у него была отозвался Матвей. - Меняй очки тогда. Поможет. Он рвано вдохнул воздух и промокнул влажное лицо рукавом. - Порезы это. - Я вижу, что порезы. Ты сам их сделал? В груди снова начал закипать гнев. Мужчина нахмурился и на шаг приблизился к Матвею - Какая разница? - огрызнулся Нежданов и снова попятился. - Да. Сам. А с чего бы такой допрос? - отойдя в самый конец класса, он растёр по руке небольшое количество крови, поморщившись. - Из-за тебя. Сергей какое-то время молча смотрел на Матвея, но потом на губах его появилась легкая усмешка. - Ты решил резать вены из-за меня? Какая большая честь... Я польщен. Несмотря на то, что мальчишка убежал довольно далеко, учитель без проблем нагнал его. Как хорошо, что он сам загнал себя в угол... - Единственное... Во-первых, я не люблю, когда дети сами себе вредят. А во-вторых... - Мужчина снова схватил Нежданова за руку и потянул её на себя, чтобы лучше рассмотреть рану, - я уже говорил тебе, что я не люблю такие раны. В тот раз, когда ты разодрал себе спину. Помнишь? Или мне нужно напомнить? С этими словами Сергей мягко коснулся пальцем изрезанной кожи Матвея. Нежная улыбка коснулась его губ. Пусть этот мальчишка даст ему повод... Хотя бы малейший повод... - Меня разве должно волновать, что ты любишь и что тебе нравится? Мне казалось, что крепостное право отменили 19 февраля 1861 года. Я не твоя собственность. Матвей шикнул, когда палец коснулся поврежденной кожи. - Мне контрольную надо писать. Отпусти. - О, не беспокойся, с твоей контрольной я разберусь. Сергей Юрьевич хмыкнул себе под нос. К черту повод. Ему достаточно его собственного желания. Недобро сверкнув глазами, учитель вдруг надавил рукой на грудь Матвея, прижимая того спиной к шкафу и, поставив колено между его ног, резко провел языком по порезам на руке мальчика. Вкус крови... Как он и ожидал, солноватый с металлическими нотками Нежданов слабо дёрнулся, но побоялся вырываться, потому что находился не в самом лучшем положении. Почему это мерзкое действие оказалось таким приятным? Начало тянуть снизу, там, где этого не должно было случиться. Мальчик начал неровно дышать. - Ведёшь себя...как животное, - с отвращением пробормотал он. - Прекрати. - С чего бы это? - спросил Сергей, глядя исподлобья на ученика. Руку его он так до сих пор и не отпустил. Такой милый наивный мальчик... Почему дети всегда так уверены, что достаточно одного их слова, чтобы все в жизни пошло так, как им хочется? Какая глупость... - Ты вывел меня, и теперь я намерен возместить нанесенный мне ущерб. Считай, закон сохранения энергии в действии: если где-то убыло, значит, где-то прибудет. Продолжая скорее хищно скалиться, нежели улыбаться, мужчина совершенно бесцеремонно запустил руку под выправленную водолазку Матвея и быстро провел мизинцем вниз по позвоночнику Нежданова. Матвея передёрнуло, он прогнулся в спине, но никаких звуков не издал. Взгляда от насильника не увёл. Мальчик был на грани. Его так не трясло даже тогда, когда они встретились ночью, а частое сердцебиение слышал, наверно, и Сергей. - Раз ты... раз ты физик, должен знать, что есть и закон сопротивления, - быстро произнес Нежданов и вырвал свою руку из хватки мужчины. Это было трудно и больно, но он смог. Оттолкнув от себя Сергея, он резким движением выхватил из его кармана ключи, скользнул в сторону, а затем рванул к двери. - Сам, блять, себя удовлетворяй. Паренёк вставил в замочную скважину ключ, открыл дверь, кинул на пол эти самые ключи, после чего смылся. Все это произошло слишком быстро... Сергей даже не успел среагировать, поэтому так и остался стоять у шкафа с методическими пособиями. Кажется, в этот раз Матвей испугался еще сильнее, чем во все предыдущие... А ведь он даже толком ничего не сделал. Что же тогда изменилось? Мужчина хмуро посмотрел на дверь и поправил очки. Пожалуй, не стоит сегодня снова его мучить... Лучше переждать пару дней, а потом он все выяснит. В более спокойной обстановке - Моть, ты где пропал? Сказал, что следом выйдешь, а сам исчез... Лёвка, стоявший в коридоре, встретил Матвея недоумевающим взглядом. - Я тебе про новый фильм рассказать собирался, а ты где-то профукал всю перемену! - Меня задержал Сергей Юрьевич, - мрачно произнес девятиклассник, остановившись около друга, а потом пройдя мимо него, нервно выдохнул. Сердце не прекращало свой безумный танец, его продолжало трясти, но он пытался изо всех сил это контролировать. - Мы обсуждали кое-что. Извини. - Что-то случилось? - обеспокоенно спросил Лёвка, заходя в кабинет вслед за другом, - ты выглядишь взволнованным... Неужели ты настолько ненавидишь Сергея Юрьевича, что даже просто поговорить с ним не можешь? Может, вам стоит обсудить это? А то, всё-таки, не дело... - Мы это и обсуждали. Почему? Почему? Что сегодня поменялось? Ничего. Над ним опять издевались, делали мерзкие вещи, а ему... приятно? Это не должно быть так. Как может доставлять удовольствие то, что делает этот мерзкий ублюдок? Нежданов посмотрел на руку, когда сел за парту. Ну это не может так быть. Это бред. Сергей отвратительный. Всё, что он делает - отвратительно. Почему же тогда тело вдруг отреагировало? Раньше такого не было. Мальчик положил голову на стол. - Хочу, чтобы мама забрала меня домой. Мне плохо. - Плохо? Физически или морально? - Лёвка моментально приобрёл вид абсолютного аса, наконец почувствовавшего, что разговор коснулся его сферы интереса: взгляд стал сосредоточенным и выжидающим. - Просто если физически, то ты можешь отпроситься к медсестре, и если у тебя повышенное давление, то тебя заберут. Вот повезло тебе с родителями, всегда о твоём здоровье пекутся... Макаров несколько удручённо вздохнул, но вскоре воодушевление снова вернулась к нему. - А если морально, то... - паренёк задумался, - То я... Мог бы сбегать к Сергею Юрьевичу и всё объяснить. Может, он отпустит тебя домой. Меня отпускал, когда мне было плохо из-за концовки "Мстителей"... Он, на самом деле, очень понимающий. Всё это время Нежданов молчал, пока слушал друга, но, услышав имя своего ненавистного учителя вновь, парень поднял голову, недовольно смотря на Лёву. - Мне плохо как физически, так и морально. Думаю... Я пойду к медсестре. А классному нашему ничего не говори. Он и без этой информации обойдется. Почему Макаров такой... непонятливый? Так сложно усвоить, что он ненавидит Сергея? Вот же ж горе. - Ты же не будешь против, если я уйду? - Ну... я расстроюсь, конечно, но если тебе и правда невмоготу, то будет лучше, если ты пойдёшь домой! Потому что уж лучше я один день в одиночестве посижу, чем потом неделю тут куковать буду. - Хорошо. Тогда я пошел к медсестре, а тебе удачи, - Матвей обнял друга и поспешил выйти из кабинета. *** - Сергей Юрьевич! Извините, Сергей Юрьевич! Немировский, заполнявший журнал, оторвался от компьютера и, поправив очки, посмотрел на дверь. Лёвкина рыжая макушка отлично проглядывалась в толпе семиклашек, бурно обсуждавших прошедшую контрольную по физике, а его звонкий и, кажется, взволнованный голос чудесным образом пробивал невероятный шум, поднятый седьмым "Б". Что ж за удивительный ребёнок? Наконец протиснувшись в кабинет, Макаров тут же бесцеремонно подлетел к учителю и, опершись руками о парту, решительно посмотрел Сергею в глаза. - Сергей Юрьевич, я пришёл серьёзно поговорить с вами. Насчёт Матвея. Мужчина слегка нахмурился. Интересно, что он сейчас скажет? Неужели, Нежданов все-таки решился и всё ему рассказал? Взгляд такой, что, кажется, мог бы и убить... - Вот как? И что же именно ты хотел бы обсудить? - спросил Сергей так же серьёзно, как к нему обратился Лёвка. Не ожидав такого внимания, Макаров немного стушевался. - Я... Ну... Я хотел поговорить о его безопасности. Последнее время он все чаще и чаще подвергается нападениям каких-то хулиганов. Они, видимо, живут где-то здесь неподалеку и караулят его. Последний раз его чуть не задушили! Ах вот, в чем дело... Сергей мысленно умиленно улыбнулся. Невероятно, как этому пареньку удавалось быть таким наивным... Задумавшись, Немировский невольно прослушал последнюю фразу Лёвы. Судя по всему, это была какая-то просьба, ведь теперь мальчишка выжидающе смотрел на учителя. - Ох, извини Лёв, я слегка отвлёкся... Не мог бы ты повторить? - Я говорю, я дам вам номер Матвея. Не могли бы вы звонить ему и проверять, дошёл он до дома или нет? Просто он мне последнее время вообще мало что рассказывает... А я волнуюсь... Последнюю фразу Лёва произнес гораздо печальнее, чем ему того хотелось. Это было видно. Он сунул руки в карманы брюк и отвел взгляд. Интересно, что бы с ним было, если бы он узнал правду? - Хорошо, не беспокойся, - ответил Сергей Юрьевич, мягко улыбнувшись. - Я обязательно прослежу, чтобы он больше не попадал в передряги. Лицо Макарова тут же озарилось счастьем. Ещё бы немного, и он бы буквально начал светиться, как маленькое солнышко. - Спасибо вам огромное! Вы самый лучший учитель на свете! - воскликнул он и, достав из кармана слегка помятый листик в клеточку (опять он вырывает страницы из тетрадей...), протянул его Сергею. - Тут его номер и номер его мамы, на всякий случай. Если у вас нет. - Спасибо за твою бдительность Лёв. Ты очень хороший друг. Лёвка заулыбался ещё сильнее и, кивнув учителю в знак прощания, вышел из кабинета. Сергей Юрьевич развернул бумажку. Как интересно... Матвей, видимо, сам того не понимая, продолжал покрывать его, хотя он с каждым разом выдавал всё больше и больше улик против себя. Неужели, это мальчишка боится огласки больше, чем его?