Закон Сопротивления

— Отстань, не пойду я в коридор. Иди один смотреть на свою Риту. Она же не мне нужна, а тебе, — возмущался бледный Матвей, одетый в черную водолазку и черные брюки. — Будто бы это я виноват, что тебе нравится эта дура — Ну чего ты опять такой злобный? Не с той ноги встал? Лёва, сидевший на парте, досадливо качнул ногой. В отличие от Матвея, Макаров сегодня был одет довольно ярко, доводя до максимума свое сходство с тропическими попугайчиками — ярко-зеленая свободная рубашка с коротким рукавом, фиолетовый галстук и странные, совершенно ни с чем не сочетавшиеся, горчично-желтые брюки. — Да и вообще, Моть. Ты просто не видел, в каком Рита сегодня платье! Если бы видел, сразу бы понял меня! Хватит дуться! Идём! Соскочив со стола, паренек схватил своего друга за локоть и потащил в сторону выхода из кабинета. — Ничего я не злобный. Уйди, — продолжал отнекиваться Матвей, угрюмо разглядывая царапины на столе. Когда друг его схватил, Нежданов попробовал выдернуть руку, но почему-то зашипел, когда его схватили ниже локтя. — Больно, ты чего делаешь? — возмутился парень, отходя от Лёвы на два шага. — Почему ты сам не можешь посмотреть? Это так сложно? Надо обязательно ввязывать в это все меня? Когда Матвей зашипел, Левка испуганно отдернул руку и сам отскочил от друга, непонимающе уставившись на него. — Я, вроде, не так уж сильно тебя схватил… — пробормотал он, скорее озвучивая свои мысли вслух, нежели обращаясь непосредственно к другу. — И… И я лишь хотел, чтобы ты мне компанию составил… Но если не хочешь… — его голос постепенно становился все жалобнее, и паренек зачем-то отступил ещё на шаг, будто боясь, что Нежданов сейчас его ударит. Матвей выдохнул, приложил ладонь к руке, которая теперь болела. — Не бойся. Я просто поранился. И ещё… раздраженный. Просто дерьмо в жизни случается, — он слабо улыбнулся. — Не принимай близко к сердцу. Мне просто плохо. Я не хочу, чтобы ты плохо себя чувствовал, если я такой противный. Лёва совсем притих, напряженно разглядывая лицо своего друга. Словно он вдруг изменился, словно это был вовсе не Матвей, и Макаров тщетно пытался узнать, кому же принадлежат эти новые, ранее незнакомые черты. — Покажи, где ты поранился, — вдруг произнес он, слегка нахмурившись. — Я хочу посмотреть, не сделал ли я тебе хуже. — А? Нет-нет. Там ничего страшного. Просто царапина. Ты не сделал хуже, поверь, — Нежданов спрятал руки за спину, отошёл назад. — Правда не волнуйся. Я уже обработал дома. Все прекрасно. — Покажи, — повторил Лёва уже настойчивее. — Нет, — Матвей сел на свое место, внимательно смотря на мальчика, — я же не маленький, чтобы ты обо мне так беспокоился. Лёв… забей. Какое-то время паренек просто молча хмурился, прожигая взглядом Матвея, но вдруг глаза его озарились какой-то идеей. Лёва решительно сжал кулаки. — Знаешь что? Надоела уже эта твоя новая скрытность, — твердо, но все же несколько по-детски сказал он и, шагнув к другу, схватил его за руку и резким движением задрал рукав его кофты. Почти так же, как нечто подобное сделал Сергей, когда решил посмотреть на то, как Нежданов разодрал себе спину. Взору Лёвы предстали несколько порезов ниже локтя. Один довольно глубокий, два других более поверхностных. Матвей пискнул, но руку не выдернул. Только испуганно посмотрел по сторонам. — Ты чего делаешь, другие же увидят, — шепотом. — Это… Это ты чего?! — негодующе зашипел Лёва, всплеснув руками. — Это же… Да как ты… Ты совсем, что ли?! Парень стал задыхаться от возмущения, продолжая махать руками, словно не зная, куда их деть. — Да тихо ты, — Матвей вновь натянул рукав обратно и сложил руки на груди. — Разорался, понимаете ли, — он фыркнул и шмыгнул носом. — Это… это не я сделал, — начал врать Нежданов. — Я опять подрался. У меня даже синяки на шее есть. Меня душили. Лёва, готовый уже было зачитать огромную лекцию о том, почему нельзя себя резать, пару раз озадаченно похлопал глазами. — Прости… Я уж было подумал… Постой, ты сказал, что тебя душили? Теперь Макаров выглядел совсем растерянным. Видно было, что он уже не знал, какие эмоции ему испытывать. — Да, — мальчик спокойно кивнул и опустил ворот у водолазки, показывая темные пятна на шее. — Всё хорошо. Жив же, — Матвей усмехнулся. — Надо меньше ходить по темным переулкам. Ладно ещё, что ничего не украли. — Ох, во имя Капитана Крюка… Блин, может, рассказать кому-нибудь? Что-то слишком часто последнее время тут хулиганы появляются… Вон, Стёпку из параллели на прошлой неделе тоже избили! Может, скажем Сергею Юрьевичу? Попросим, чтобы он тебя после допов провожал? Я могу сам попросить, если ты не хочешь к нему обращаться, — Лёвка, исполненный пониманием и заботой, заглянул своему другу в глаза, — Я волнуюсь… Матвей моментально помрачнел при упоминании Сергея Юрьевича. Лёва это должен был прекрасно заметить. — Нет. Ему ничего не надо рассказывать. Не будем беспокоить нашего классного руководителя. У него ведь свои дела есть, — он старался говорить это спокойным голосом. — А со Стёпой что? — А, да так, ничего особенного, — тут же отмахнулся Макаров, переключившись на новую тему, словно по щелчку. — Ему руку вывихнули, хотели деньги отжать, но Стёпка же на карате ходил до шестого класса, так что он отбился ногами и денег никому не дал, вот. Так что за него не беспокойся. Тебе сильнее досталось… — Вау, ну он даёт, — мальчик вздохнул. — Мне бы пойти поучиться каким-нибудь боевым искусствам. Было бы классно. Мама пыталась заставить Матвея ходить на что-то из боевых искусств, когда тот был маленьким, но ему это так не нравилось, что он никуда не пошел. А зря. — А мне, постоянно достаётся. Ничего нового. Я привык. — Юля, я… Да… Послушай! Я не… Агрх! Сергей Юрьевич вошёл в кабинет вместе со звонком и, быстро кивнув классу в знак того, что они могут сесть, опустился на кресло, раздраженно хлопнув телефоном по столу. Юлия Владимировна Немировская. Оплот адекватности. Воплощение благоразумия. Женщина, которую Сергей так ненавидел. Женщина, которую Сергей так любил. Его бывшая жена. Учитель тяжело вздохнул и, опершись локтями о стол, запустил пальцы в волосы, закрыв глаза. В классе повисла напряженная тишина. Матвей поднял глаза на учителя. Похоже, и у монстров могут случаться трудные ситуации в жизни. Воздух в помещении стал тяжёлым, иначе он это не мог объяснить. Если у мужчины плохое настроение, он может вновь сорваться на нём. Снова придётся страдать не только Сергею Юрьевичу. — Что-то случилось? — внезапно подал голос Матвей, как-то даже заинтересованно глядя на физика. Голос Матвея заставил учителя невольно вздрогнуть. Только его сейчас не хватало… Мужчина открыл глаза, посмотрев на Нежданова. — Простите, дети, у меня тут возникли кое-как проблемы… — произнес он, иронично усмехнувшись, чтобы, наконец, избавиться от напряжения. — Не у вас одних бывают супер-важные разговоры, которые не могут подождать перемены. Улыбка Сергея стала совсем уже лёгкой и непринужденной. Но глаза… Глаза были пустыми. Даже привычные бесы, кажется, скрылись от греха подальше. И взгляд этих глаз был прикован к Матвею. — Бывает и такое, — согласился Матвей, не отводя взгляда от мужчины. — Надеюсь, что всё наладится, Сергей Юрьевич, — он поправил воротник, улыбнувшись. — Нам не нужно, чтобы вы были расстроены. Матвей был слишком вежлив, что, кажется, удивило часть класса. Ведь до этого Матвей постоянно устраивал ссоры с классным руководителем, а тут… — Хотелось бы приходить к вам на допы, когда вы в хорошем настроении, — непринужденно произнёс парнишка. На какое-то мгновенье улыбка Сергея искривилась. Посмотрите-ка на него… Какой заботливый! Будто бы сам нарывается, чтобы потом во всем винить своего гадкого учителя. Мужчина не заметил, как его руки сжались в кулаки. Пустоту в душе, вызванную разговором с бывшей женой, постепенно стала заполнять ледяная злость, застилающая глаза. И дающая совершенное спокойствие. Сергей Юрьевич медленно выдохнул. — Спасибо за твою заботу, Матвей. Не волнуйся, к твоим дополнительным занятиям я буду в полном порядке. Ну, а если нет, то ты в любом случае всегда можешь поднять мне настроение. Так ведь? Улыбка снова стала мягкой и теплой. Если ему запрещают видеться с одним ребенком, он оторвется на другом. — Ой, это будет трудно, ведь ваше настроение не так легко поднять, — Матвей продолжил вести себя спокойно, не прекращая эту глупую игру в гляделки. — Придётся постараться. Ведь темы, которые мы разбираем, бывают такие трудные, что не остаётся сил, а тут ещё и вы будете расстроены. Не дело это. Он все ещё больше портил, как ему казалось, но остановиться не мог, хотя, вроде бы, не говорил ничего такого. Всё-таки было страшно. Никто ничего не понимал, кроме Матвея и учителя. Такой маленький секрет, но такой опасный. И Матвей собственноручно заметал следы, если Сергей совершал ошибку. Ведь нельзя было позориться. Эта мысль въелась в голову с самого начала. Этот чертов мальчишка… Неужели, он настолько туп, что не понимает всей опасности? Ох, так просто он этого не оставит. Этому ребенку не стоило подливать масла в и без того полыхающий огонь… Сергей Юрьевич шумно выдохнул через нос, одарив Нежданова одним из своих самых ледяных взглядов. — Знаешь, я думаю, мы потом это обсудим, хорошо? Сейчас у нас урок. И я не в праве лишать твоих одноклассников своего внимания только из-за твоей невероятной учтивости. Запомни, на чем мы остановились. А сейчас открываем тетради и пишем сегодняшнее число. Кирилл, напомни, какое у нас сегодня?