Как пожелаете

      Я лежал с закрытыми глаза, краем уха услышав какой-то шорох около двери.       Скорее всего — показалось. — То-о-ом, — протяжно прозвучал до боли знакомый голос.       Ларссон. И чего он пришёл. А, точно, он же тут спит. Ладно… — Спишь? — продолжил тот шёпотом. — Сплю, — отвечаю я и хмыкаю. — И тебе советую.       Я услышал, как Торд начал переодеваться и ложиться в кровать, включив ночник. — И зачем ты включил свет? — недовольно буркнул я.       Ларссон ничего не говорил и молчал. Я был повёрнут на другой бок, поэтому не мог увидеть его лица. Торд зевнул, а потом тихо прошептал: — Почему ты обиделся?       Я начал думать. Нет, я понимал почему я обиделся, но как это правильно сказать. Я вспомнил советы Ника, чтобы сказать все как есть и не томить, но я решил немного подумать. Сформулировал все слова, я начал рассказывать. — Во-первых, когда мы пришли, ты не услышал меня, а точнее, ты не слышал что я иду в кафе и кинул меня, побежав к какой-то бабе. Во-вторых, ты даже не посоветовался со мной и просто пошёл к ней. В третьих, ты меня сильно напугал в раздевалке, — выдохнул я и раздражённо закрыл глаза.       Ларссон молчал, а потом чуть посмеялся.       Я нахмурился, но потом услышал, как Торд встаёт с кровати и подходит ко мне. — Повернись, — сказал он с явной усмешкой.       Я повернулся с обиженным лицом. Ларссон посмеялся и погладил мои волосы, от чего я немного вздрогнул и был в шоке. Торд сел на пол рядом со мной. — И чего на холодном полу сидишь? — спросил я. — А буду ждать пока ты простишь, — улыбнулся тот. — И да, извини за раздевалку да и за всё…       Я немного упростил свою физиономию и тоже легко улыбнулся, но так, чтобы обида до сих пор осталась на лице.       Торд сидел и смотрел на меня.       Я встал и кинул на него покрывала, садясь на матрас. — Мне нужно время, чтобы простить тебя. А чтобы ты не замёрз и не простудился, и чтобы мне не попало от твоей матери и отца, я дал тебе покрывало.       Я посмотрел на него, и он не чуть не изменился. Он лишь шире улыбнулся и завернулся в одеяло. Но потом, он поднял одну руку, тем самым делая половину одеяла свободным.       Я кинул на него взгляд вопроса и склонил голову. Он понял, что я ничего не понял. — Иди сюда, — сказал он и намекнул на свободную сторону одеяла.       Я чуть смутился и покраснел, но потом все же сел и накинул на плечи свободную сторону.       Между нами было молчание. Мы не знали, что говорить. Я решил не томить, ведь вся ситуация давила. — Я прощаю тебя, — томно выдохнул я и посмотрел на Торда. — А теперь, иди ложись спать.       Я уже начал забирать одеяло, как Торд обнял меня и прошептал: — Я больше не буду так делать.       Мне было слегка смешно. Он сказал это, как ребёнок, который просит у мамы прощение за свою пакость.       Я улыбнулся и погладил его по голове. — Поговорим завтра с тобой, — улыбнулся я и забрал одеяло, ложась на матрас и провожая Ларссона взглядом до кровати.       Тот лёг и повернул голову на меня, улыбнувшись. — Знаешь, а мне не понравилась Анджела. — сказал он и закрыл глаза, пытаясь заснуть.       Я немного удивился. Они, вроде бы, прекрасно общались. Мне было немного не по себе, понимая, что возможно, он и стал помехой в их дружеских отношениях. — Прости. — кратко сказал я, и тихо выдохнул.       Ответа я не услышал, а лишь сопение.

***

      Открыв глаза, мне тут же пришлось увидеть солнечный свет. Мда, спать около окна — такое себе.       Приподнявшись, я не заметил Торда. Посмотря на время, я понял, что сейчас довольно поздно. Ну, как поздно, одиннадцать часов - это вполне большое время.       Встав полностью, я переоделся в свою привычную синюю худи и чёрные джинсы. Выйдя из комнаты, я услышал шумные голоса Тамары и Торда.       Они говорили что-то о вчерашнем. Видно, Торд не очень хотел об этом говорить. — Ну Торд, что произошло? — жалостливо спрашивала Тамми. — Ничего, Тамара, ничего, — нудил тот себе под нос.       Я остановился в гостиной и помахал Тори, которая сидела в телефоне и улыбалась, слушая разговор. Она помохала мне в ответ, и я поднес указательный палец к губам, намекая не создавать шум, и Тори приложила палец так же, чуть посмеявшись.       Я встал около дверного проема в кухне, и наблюдал за их спором. — Доброе утро, — сказал я довольно громко.       Тамара тут же повернулась и посмотрела на меня недобрым взглядом. Кажись, моей жопе пришел конец. — То-о-о-ом! — хитро и не доброжелательно протянула Тамми. Я понял, что мне конец. — Да? — совершенно невинно спросил я и мило улыбнулся. — Если ты не расскажешь, почему Торд пришёл вчера расстроенный и грустный, — она сделала злой вид, и нахмурились. — Будешь у меня всю неделю мыть посуду.       Я замер. Нет, ну если бы меня на костре сожгли, то это было бы плохо, но не так, как мыть посуду. Я, конечно, всё понимаю, но это перебор. — Ладно… У нас была ссора из-за его новой подружки. Он был с ней, а мне ничего не сказал. Да и, я вчера тебе звонил по поводу этого.       Тамара глубоко вздохнула и начала читать мне нотации. Я всё слушал, и не смел ни в чём возразить. Всё же, Тамара не так часто меня ругает, а если и ругает, то для неё это что-то важное.       Она закончила всё, и посмотрела на меня. Я посмотрел на неё, своими грустными, усталыми глазами. Она опять глубоко вздохнула, и пошла в ванну.       Торд, который сидел в гостиной, и пять минут тому назад о чём-то говорил по телефону, что-то бурно обсуждал с Тори. Они говорили что-то о своём отце, а потом, Торд начал что-то печально говорить, на что Тори вздыхала. — Том, — позвала меня Тори и я подошёл. — Нам надо тебе кое-что сказать.       Я кивнул и сел рядом с ними. Они переглянулись. — Сегодня мы возвращаемся домой. Отец сказал, что у нас будет серьёзный разговор. Ведь он узнал о том, что меня не было у своей невесты. — сказал Торд, смотря мне прямо в глаза.       Было очень грустно. Они, хоть и не долго тут жили, но я привык уже к утренним крикам, к вечным придиркам Тамары, и к Торду, который спит в моей комнате.       Я был расстроен, но радовала мысль, что я буду у них работать... Наверное... — Очень жаль, что вы так рано уезжаете… И… Что вы скажите отцу? — спросил я у них. Я по их лицам видел, что они и думать об этом боялись.       Мы больше не говорили. Мы сидели в полной тишине. Думаю, Тамара ещё не знает. Было и вправду неловко, но неловкость состояла в грусти и некой неродной обстановке.       Торд сказал, что пошёл собирать вещи. Тори сказала тоже самое.       Они ушли, и я остался один сидеть. Я понял, что мне тоже сильно попадёт и меня, скорее всего, выкинут. Чёрт, я же знал что это была плохая идея. Но я не жалею об этом, хотя думаю, что Торд сильно жалеет об этом, вместе со своей сестрой.       Было ужасно осознавать, что меня может ждать. Меня же даже могут обвинить в том, что я попытался украсть детей аристократа, а мне проблемы не были нужны.       А что будет ждать их? Этот вопрос меня интересовал. Теперь они всю жизнь будут сидеть в особняке? Или… их никогда не пустят на улицу? Или… Или… А всё, наказания закончились.       Я так просидел 10 минут, а потом, с лестницы спустился Торд с пакетами, с которыми он пришел. И Тори была сзади. — Том… Отец попросил тебя поехать с нами обратно. — тихо сказал Торд довольно грубо. — Торд, мне… мне очень… —хотел было сказать я, но Торд перебил меня. — Ничего не говори, Том, это не твоя вина, — раздражённо сказал тот. Pov Торд.       Чёрт, как же я зол. Я зол на всё, кроме Риджэулла. Меня сильно злил отец, и его чёртовы правила. Почему, если я сын аристократа, то я не могу поехать к другу? Да, это не друг, а мой дворецкий. Но я могу с ним дружить. Мы примерно одного возраста, и он клёвый парень. Да, я поехал лживым путём, сказав, что уехал к невесте, но так бы он меня и за порог не пустил. Ненавижу!       Сейчас я слишком зол. Лицо Тома, когда я сказал, что это не его вина, тут же сменилось на озадаченное и такое… Такое виноватое. Будто он сделал что-то ужасное, и стал виноватым. Но это не так. Виноват я и мои желания. Чёрт, я ужасен.       Я обулся и начал думать, что мне сказать отцу. Тому тоже влетит, что он не смотрел за мной. Хотя он смотрел, просто… Господи, отец никогда не сможет меня понять!       Я посмотрел на Тори. Она смотрела опечаленным и испуганным взглядом. Она боялась, что ей скажет отец. Бедная Тори… Она девушка, она принимает всё близко к сердцу, а этот случай она приняла ещё дальше.       Том подошёл к нам и кивнул. Мы вышли, и увидели машину. Чёрт, теперь всё…       Мы сели в неё. К счастью, отца там не было. Но был водитель, который смотрел на нас. — Это дом Тома Риджуэлла, да? — спросил тот.       Я хотел ответить грубо, и ответил: — Это не Ваше дело. А теперь, мы едем обратно в особняк. — грубо сказал я, с явной злостью.       Тот и слова мне не сказал. А что он скажет? Ему надо лишь повиноваться приказам и ехать туда, куда сказали. Машина тронулась, и мы ехали в полной тишине.       Тори легла мне на плечо и грустно смотрела в окно. Томас же сидел дальше от нас и тоже смотрел в окно. С окна отражалось его спокойное, но, опять таки, виноватое лицо.       Хотелось сказать что-нибудь Риджуэллу... В его доме было, конечно же, неловко. Да и, он старался не относится к нам как в особняке. Эта ночь, когда он был обижен… Я знаю, что аристократы не обнимают своих, можно сказать, слуг. Что они не просят у них прощения. Что они вообще не сбегают к ним домой. Но Ларссон просто хотел почувствовать жизнь. Он хотел ждать ужина за маленькой кухней, и общаться с… семьёй? Он хотел болтать ночью ни о чём. Он хотел ходить в магазины и смеяться. Многое он не успел сделать… Но хоть что-то…       Вот мы уже доехали.       Был очень страшно… Ноги дрожали не только у Тори, но и у меня. Мы вышли из машины и увидели слуг.       Мы пошли к входу. На меня и посмотреть никто не смог. На Тори так же... А вот на Тома. На него были прикованы ненавистные взгляды. Я понимал, что многие винят его. Он, как они думают, мог меня убить, украсть, изнасиловать. Но нет… Томас не такой! Он самый обычный, милый и со своим характером мальчишка. Он любит сестру, готовит, убирается и веселится, смотря вечером телевизор.       Боже… Я виноват во всём...

***

      Мы вошли в особняк. Там нас ждала мама и… Отец. Мать смотрела на нас тяжёлым, и волнительным взглядом. Она кинулась обнимать нас. Она обняла нас и начала говорить, что волновалась, что боялась за нас. Томас стоял в стороне и не смел и глянуть на нас. Когда мать отошла от нас, она посмотрела на Риджуэлла. Она не смотрела каким-то ужасным, разочарованным взглядом. Она смотрела тревожным, и слегка недовольным.       Отец на нас всех смотрел ужасно душно. Особенно на Тома. — Итак… — сказал он своим грубым, недовольным тоном. — Где вы были?       Мы молчали. Мы понимали, что отвечать на этот вопрос было не обязательно. — Томас… — протянул тот. — Где были мои дети?       На этот вопрос надо было отвечать. — Они были у меня дома… — тихо сказал тот. Скрывать Тому было нечего. Если бы он соврал, то это было бы глупо и низко. — Что они там делали? — спросил опять таки он, но уже яростно. Он давил на него. Чёрт… Мне надо вмешаться. — Отец, не он виноват, а я… — сказал я, стараясь скрыть злобу и страх. — И в чём ты виноват, сын мой? — спросил тот. Его металлические глаза упали на меня. Я даже не хочу верить, что такие же глаза и у меня. Я не хочу представлять, как я смотрю на кого-то таким же взглядом… — Я… Это я попросился в дом Тома, — сказал я, выдохнув и закрыв глаза.       Я мог услышать краем уха бормотание мамы, которой была явно удивлена. Тома как будто и не было. Он будто испарился. Я не видел его, и признаки жизни он не подавал.       Было страшно всем… — Но ты же понимал, что если все карты выпадут, то будет плохо всем, — протянул отец.       Меня могут назвать эгоистом, но об этом я не думал. Я думал, что мой план идеален, и что может пойти не так? Конечно, ничего. Правда… Не в этот раз. Pov Том.       Атмосфера была ужасная. Не было уюта, тепло, и доброты не в чьих глазах. Мне хотелось домой, или куда-нибудь, где нету этого чувства. Хотелось провалиться сквозь землю и умереть. Я задержал дыхание. Было ужасно страшно. Этот тон… Эти слова… — Томас, — протянул грубый, и недовольный голос. — Вы же знаете, что это смертельная казнь.       Я застыл. Стоп. Я не готов умирать. Не то, чтобы я слишком молод, и все дела, а дело в том, что будет с Тамарой? Что будет с нашим домом? Что будет со мной? Я боюсь… Нет! Нет! Я не умру! Нет… Н-нет… — В любых обстоятельствах, тебя обвинят в обмане над семьёй аристократов. А это, скажу я тебе, либо огромная сумма, которую ты за девять жизней не отплатишь, либо смерть. Быстрая. — добавил тот. От его слов не становилось легче, или спокойнее.       Я посмотрел на всех. Я задышал полной грудью. Нет, я не могу так сдаться. Господи, пусть кто-нибудь что-нибудь скажет! — Нет… — прошептал Торд. — Нет, отец! Ты не посмеешь убить Тома! — уже крикнул тот и встал ко мне.       Я посмотрел на него. Он выглядел встревоженным и каким-то возбуждённым. — Этот человек… Он не украл нас, не пытал нас! Он показал нам свободу! Настоящую жизнь, а не эту иллюзию! — начал уже яростно кричать Ларссон.       Лицо Мистера Ларссона не выражало ничего. Он стоял хмурый и слушал крики сына. Тори же смотрела, она была напугана, как и их мать. — Сын мой, — начал Ларссон старший, когда Торд утих. — Всё эти годы, что ты жил тут. Тебе не нравилось здесь? Здесь тебе дали жильё, вечный комфорт, заботу и… — Заботу? Заботу, пап? Кроме лжи я не видел ничего! Эти уставшие лица слуг, которым просто нужны деньги на еду, вот это вся забота?! Да я тебя ни раз за эти годы не видел с собой рядом! Ты не разу не говорил со мной о важных вещах! Ты… Ты не дал мне главного, своей любви и свободы… — сначала Торд яростно срывался на крик, а на последних словах он начал шептать. Он выглядел разбитым.       Ларссон старший смотрел на Торда, а потом посмотрел на меня. — Завтра утром мы казним Томаса Риджэулла, — сказал тот и повернулся ко всем спиной. — За тобой подъедет машина в 9 часов. Подготовься. — он был совершенно безразличен, а вот я…       Я завис. Мои ноги стали ватные. Боже, я сейчас упаду в обморок! Так, держись! Держись! Я не умру! Я… Я не… — Нет! — крикнул Торд. — Я не позволю! — Да кто этот Том тебе такой?! — уже яростно крикнул отец Торда. — Да кто ты такой, чтобы решать взрослые вопросы?! Ты просто мой сын, ты не будешь решать за меня!!!       Торд явно был зол, как и его отец. Тори же, вместе с матерью, удалились, как можно скорее.       Я и Торд остались одни. Его отец ушёл, а я всё так же стоял в ступоре. — Я умру?.. — спросил я самого себя, не ожидая никакого ответа. — Нет. — твёрдо сказал Ларссон.       Я усмехнулся. Теперь, когда мне осталось жить всего этот день, я не хочу быть грустным. Мне хочется плакать, не спорю, но хочется и смеяться. Всё так нелепо.       Торд подошёл ко мне и крепко обнял. Это совершенно не то, что я ожидал от него сейчас. Я ожидал, что он уйдет, попрощавшись. Все же, я просто его слуга... Просто... Слуга... — Томас, этой ночью… — начал Торд шёпотом. — Мне было тепло, даже если было холодно. Наш разговор был такой необычный. Я ни с кем так не говорил. Это был такой разговор, когда я мог быть собой. Я был странный тогда, но это из-за этого чувства, — улыбался тот и говорил всё так же шёпотом.       Я прижался крепче и не удержал слёзы. Я начал плакать. Я понимал, что этот костюм стоит как вся моя жизнь, но эмоции давали о себе знать.       Ларссон был не против, а лишь дышал мне в шею.       Было так тепло и хорошо. Слёзы лились, но не так сильно, как изначально. — Ты не умрёшь, обещаю.

***

      Я пришёл домой. На мне не было лица, и я не знал, что я скажу Тамаре. Но я должен ей сказать, иначе она просто потом не переживёт…       Я снял с себя верхнюю одежду и пошёл на кухню, где была Тамми. — Привет Том, — сказала она, посмотрев на меня. — А где Торд и Тори? — Они… — я глубоко вдохнул.       Я рассказал всё Тамаре. Было страшно. Она сидела со слезами на глазах и смотрел на меня, крепко сжимая мою руку.       Когда я закончил, она зарыдала и кинулась на меня со слезами, говоря: Господи, пощади.       Я тоже начал плакать. Опять эмоции. Но сейчас можно, теперь, когда я понимаю, что мне осталось жить один день, я не скрываю всё то говно, что скрывал раньше.