А что, если я убийца?

8 лет назад в детском лагере. Солнышко уже давно зашло за горизонт и погрузило во тьму часть планеты, на которой где-то в далеком, забытом богом месте отдыхали ребята. К удивлению, на просторном бескрайнем небе не было ни облачка, все оно было усыпано лишь яркими звездами, что загораются в столь поздний час, стараясь заменить дневной свет, но никак не получается. У звезд есть своя особенность – такие далекие и маленькие, они мерцают, завораживают людей своим холодным сиянием, но в то же время дарят душевное спокойствие и тепло, как солнце, только в ночи. Они волшебные, они так далеко от этого мира, его насущных проблем, а если и падают, то наверное попадают в глубокие ущелья, ведь не зря же их никак не найдешь. По крайней мере можно успеть загадать желание, и оно обязательно исполнится. Об этом всем думает четырнадцатилетний Фильченков, сидевший на широком подоконнике их общей с Андреем комнаты в лагере в полной темноте. — Смотри, звезда падает! — в какой-то момент радостно вскрикивает голубоглазый и зажмуривается, в дополнение для большей надежности закрывая лицо руками, чтобы загадать желание. Маленький Коблов, который сидит на кровати, что ближе всего к окну, скептически смотрит на Рому и подносит руку ко лбу, удивляясь чужой тупости. Он в свои двенадцать давно знает, что звезды не падают, а вот его двоюродный брат… В темноте жест Андрея все равно был упущен, а старший, загадав желание, убирает руки от лица, довольно улыбается во весь рот и смотрит на Коблова в полутьме, словно бессловесно спрашивая, успел ли тот что-то загадать или, как всегда, упустил свой шанс. — И что загадал? — отстраненно интересуется младший, серьезно глядя на Фильченкова, который весь сияет от счастья. — Не скажу, а то не сбудется! — в ответ восклицает тот и улыбается, а сам в голове вспоминает ту недавнюю ночь в лесу и того мальчика Джонни, который, как Рома успел выяснить, находится в одном из старших городов. Взгляд ребят вновь направлен в окно. Территория лагеря просто огроменная, родители не зря отдали деньги за комфорт и условия своих детей. В принципе, по правилам и устоям место это особо не отличается от обычных лагерей, разве что живут тут в комнатах по двое: мальчики с мальчиками, девочки с девочками, кушают в местной столовой три раза в день, притом довольно неплохо, плюс ко всему ребятам дают булочки с молоком каждый раз перед сном, называя это пятым питанием. Никто не знает, когда именно происходит четвертое, его никогда не было, но в любом случае многие дети обожают сладости, и поэтому опускают ненужную деталь. Это действительно вкусно, Андрей очень любит булочки, особенно с повидлом или с корицей, а вот Рома не очень. Чтобы не обидеть вечернего раздатчика вкусняшек, которого назначает вожатый, Фильченков все же забирает булочку из общего пакета, но потом незаметно выходит на балкон, хоть и на самом деле ходить туда нельзя, и выкидывает ее на траву, говоря, что кормит таким образом ежиков. В этот раз он поступает точно так же. Вдоволь насидевшись на подоконнике, юноша поднимает телефон и видит, что время 23:46. Отбой был 16 минут назад, а булочка уже давно лежит на столе и ожидает своей очереди. Довольно улыбнувшись, Рома спускается со своего места и хватает ее, после чего осторожно открывает запретный балкон, выходит туда, а затем замахивается и кидает свою булку куда-то далеко в темную траву. — Но ежики ведь не едят булочки! — возмущается двенадцатилетний Коблов, укоризненно смотря на голубоглазого, который в очередной раз избавляется от вкусняшки подобным образом. — И вообще на балкон выходить нельзя! — следом восклицает он, вставая с кровати и подходя к двери, ведущей на запретное пространство. — Ты же не расскажешь вожатым, — весело улыбается Фильченков, перевешиваясь через перила и смотря глубоко в темноту со второго этажа. Он так до сих пор и не понял, почему вожатые не разрешают им выходить на балкон, ведь вся смена живет на первых, вторых и третьих этажах. Вроде как не так уж и высоко, и совсем не опасно. Чего бояться? Но приходится придерживаться правил. Или не совсем придерживаться? — Не расскажу, конечно, — сокрушенно разводит руками Андрей и пристально следит за старшим, который до сих пор пытается отыскать ежиков в темноте, которых там скорее всего не существует. Может кто-нибудь когда-нибудь расскажет этому идиоту, что с утра булочки пропадают не из-за того, что кто-то их съедает, а просто это уборщица приходит и подбирает остатки еды, выкинутой из окна такими шалунами, как Рома. Вроде уже достаточно большой мальчик, но творит очень странные вещи. Коблов, конечно, тоже еще не догадывается о существовании уборщицы, но он так же не верит в ежиков, которые жрут булки с повидлом, ибо младший читает гораздо больше книжек, чем Фильченков, для того, чтобы быть умнее его и конечно же ради того, чтобы упрекнуть того в любой подходящей ситуации. — Вот и хорошо! Хоть ребята и различаются немного по возрасту, все же они смогли попасть в один отряд, потому что заранее попросили об этом вожатых. В этом лагере вместо отрядов группы ребят называют городами, что отличает его от многих остальных и словно создает более дружескую атмосферу. Это не всегда проявляется слишком явно, но все же каждый из ребят в глубине души понимает это и действительно ценит каждого из своего города, да и всю смену в целом. Парни являются двоюродными братьями, и поэтому они захотели быть вместе, и жить в одной комнате. В первый день их распределили в третий город, а всего их тут пять, из которых в пятом самые младшие ребята, а в первом – старшие. Коблов все еще укоризненно смотрит на Фильченкова, ибо понимает, что он не в силах ему возразить, но так хочется. И все равно родители заставляют его слушаться Рому, ибо тот старше. Взрослым ведь не понять, что на самом деле он сам намного умнее и рассудительнее, чем этот четырнадцатилетний идиот, который кормит ежиков булками и нарушает правила лагеря. Тем временем голубоглазый, избавившийся от вкусняшек, все еще продолжает перевешиваться через балкон второго этажа и смотреть вниз, пытаясь дождаться того момента, когда ежики проснутся и прибегут, чтобы полакомиться. Теперь Андрей уже смотрит на двоюродного брата с испугом, ведь время стремительно идет. Он беспокойно оборачивается назад на дверь, в которую в любой момент могут зайти вожатые, которые любят периодически заглядывать после отбоя и проверять, уснули ребята или нет. И Коблов в очередной раз тяжело вздыхает с мыслями о том, что сообщение об отбое, который был в 23:30, никак не повлияло на Фильченкова. Стоит поздний вечер, а они все еще не почистили зубы, не разделись и не легли. — Ром, нам пора спать, — юноша боязливо делает шаг вперед, выходит на балкон, на всякий случай оглядывается по сторонам, оценивая кромешную тьму вокруг, и тянет старшего за футболку, пытаясь вернуть того в комнату, — вожатые могут войти в любую минуту, а мы на балконе. На балкон нельзя выходить, ты же знаешь, перестань, — беспокойно тараторит он, а голубоглазый не обращает никакого внимания. И только когда Коблов дергает Рому со всей силы, то тот наконец перемещается в нормальное положение, оборачивается и укоризненно смотрит на Андрея. — Да что ты такой скучный, мы ведь всего-то ежиков покормили, доброе дело сделали, а? — ухмыляется Фильченков. — Рома, хватит, пожалуйста, нам нужно вернуться в комнату и ложиться спать, — младший уже чуть ли не плачет, он действительно не может нарушать правила, его совесть не позволяет, но и оставить Рому одного он тоже не может. На лице двенадцатилетнего мальчика появляется то выражение, та маска, предшествующая слезам, и Фильченков, ранее видевший это уже много раз, тяжело вздыхает и мысленно соглашается. Выражение лица его меняется на более грустное и суровое, но все же он хватает Андрея за руку, выводит с балкона, крепко закрывает за собой дверь и ведет юношу в ванную. *** Внезапно проснувшись, Фильченков обнаружил себя лежащим в чужих крепких объятиях. Джонни негромко сопел, уткнувшись в его шею, при этом обнимая худое тело голубоглазого одной рукой. Они так и заснули в игровой на пуфиках без одежды, разве что укрылись цветным мягким пледом, который и до этого валялся в этой комнате неподалеку. Судя по освещению и звукам, было раннее утро, и Рома все лежал и никак не мог вспомнить, о чем ему это напоминает. «Труп, точно!» - голубоглазый даже дернулся при неприятном воспоминании и чуть не вскочил резко, но в итоге вовремя опомнился и остался лежать, чтобы не беспокоить сладко спящего темноволосого парня. Честно признаться, Фильченкову безумно понравилось то, что произошло ранее этой ночью, он до жути хотел продолжения, до дрожи во всем теле. Даже эта рука, обвивающая его тело под пледом, такая теплая, а само прикосновение настолько приятное, что не хочется вылезать отсюда. Но бездействовать больше нельзя. Рома сам не понял, как за целый день никто не смог обнаружить труп, лежащий за беседкой. Благо их дача находится на краю света, а Лина и Джонни, добравшись до этого места, сразу, не оглядываясь, проходили в дом. Иное подходящее объяснение найти было невозможно. «Думай же, давай!» - юноша уже полностью проснулся, ибо ему и так хватило дневного сна, а уж тем более вскочишь, когда знаешь, что у тебя на территории дома лежит труп человека, который ко всему прочему еще является твоим другом. Осторожно высвободившись из чужих цепких рук, попытавшись сделать это как можно более тихо и ловко, Рома поднялся и опасливо оглянулся на Джонни. Тот крепко спал, как убитый, волосы беспорядочно растрепались, дыхание парня было мерным и спокойным. Судя по всему, он еще не скоро проснется, что на самом деле к лучшему. Следующим действием голубоглазый раздобыл всю свою одежду, просто аккуратно поднял ее с пола и заодно проверил время на телефоне старшего, так как свой он оставил в спальне. Часы показывали 5:17, что означало, что на улице стоит раннее утро, многие еще спят. Самое время расправляться с проблемами, которые он сам себе создал. Сон успел вылететь из головы парня, ведь в тот момент ему было совершенно не до этого, не до каких-то там ежиков и булочек. Еще никогда его шаги не были такими аккуратными, как этим утром. А может и были, но теперь жизнь ведь началась с чистого листа, и поэтому каждое действие, совершенное им, происходило как в первый раз. В тускло освещенном коридоре одежда вновь оказывается на бледном теле, скрывая худобу голубоглазого юноши. Белые носки смягчают звук соприкосновения ноги с деревянной поверхностью, Рома беззвучно проскальзывает в коридор и спускается по ступенькам на первый этаж. Солнечные лучики просачиваются сквозь окна и освещают огромный дом даже через плотно закрытые в некоторых комнатах шторы. Заходя в спальню, Фильченков хватает телефон и помещает его в карман на всякий случай, вдруг кто-то будет беспокоиться. А что, если он потеряется в окрестностях и не сможет вернуться домой? Почему же он может потеряться? Проснувшись вчерашним утром и исследовав таким образом территорию, юноша понял, что прятать труп здесь негде. Копать на ровной площади их участка странно, громко и заметно, сарая нет, насчет чердака и подвала он не уверен, а значит придется утащить в лес или еще куда-нибудь. Следующим шагом голубоглазый решает отправиться на кухню за мусорным мешком. Ох, как он надеется на то, чтобы он там оказался, чтобы был темным и большим, куда можно поместить целое тело. От мыслей этих дрожат руки и бегут мурашки, от воспоминаний о крови хочется упасть в обморок, но Рома отчетливо знает, что ему нужно это сделать, что-то внутри, какая-то подсказка, говорит ему это. Добравшись до кухни, Фильченков боязливо оглядывается и подходит к раковине, после чего медленно открывает дверцу под ней. К счастью, и в этом доме мусорные пакеты лежат именно тут. Чтобы не успеть испугаться еще сильнее, юноша стремительно разворачивает рулон и со всей силы с характерным звуком отрывает один, плотный и черный, который точно подходит для его целей. Следом в его карман отправляется одна тряпка для уборки. Перед выходом из кухни шатен прячет ненужные вещи обратно и останавливается на месте, пытаясь прислушаться. Вокруг – тишина, но все равно страшно до чертиков, руки дрожат еще сильнее, а сердце готово выпрыгнуть наружу. Все как той злосчастной ночью в лесу, но только теперь нельзя сесть и закрыть лицо руками, надо действовать. Обернувшись по сторонам, Фильченков замечает приоткрытое окно. Это ведь первый этаж, это кратчайший путь к беседке, ведь из окна этого как раз можно увидеть прекрасные цветы и деревья, обвивающие ее. В конце концов юноша подходит ближе и действительно решает выпрыгнуть отсюда в одних носках, чтобы создавать меньше шума во всем этом доме, который еще не настолько плотно заставлен, чтобы была возможность греметь тут и не быть услышанным. Пакет медленно летит вниз, а следом за ним аккуратно приземляется голубоглазый, который впоследствии боязливо оглядывается по сторонам уже по привычке. Медленным шагом он идет в нужном направлении, заходит за беседку и оказывается перед трупом. Запекшаяся кровь все так же находится у шеи этого юноши, от вида которого Рома чуть не убегает, но заставляет себя остаться на месте. На самом деле желудок воротит, сильнейшее желание убежать отсюда далеко и надолго не покидает Фильченкова, одновременно с этим хочется плакать. Ноги как камни, а сердце, как напуганная птичка, застрявшая в клетке. В конце концов юноша лишь отворачивается, аккуратно разворачивает пакет, закрывает глаза и начинает подходить ближе. От неприятного запаха кружится голова, но сейчас не до этого. Делая это как можно более осторожно, Фильченков хватает светловолосого за плечи и складывает пополам, после чего пытается впихнуть того в пакет. В утренней тиши все звуки кажутся более заметными и явными, они раздаются с усиленной громкостью, заставляя Рому думать, будто все в окрестности сейчас слышат, как он проворачивает это действие. Но вокруг ни одного постороннего шороха, ни звука, нет ни одного признака того, что рядом есть еще какой-то человек, который мог бы заметить его. Отыскав нож в мягкой траве, голубоглазый заворачивает его в тряпочку, что прежде догадался взять с собой на кухне, после чего тоже отправляет предмет в мешок и завязывает его, отвернувшись в сторону, пытаясь не дышать. Все, он готов, а значит нужно двигаться вперед. Руки дрожат, ноги – еще сильнее, но Фильченков пытается тащить пакет за собой к калитке, аккуратно двигаясь в носках по траве. Выйдя с территории собственного участка, юноша обнаружил, что находится на такой же мягкой зеленой траве. Поодаль виднеется серый асфальт, дорога в две полосы, приводящая в это место и выводящая отсюда. Там же где-то вдали по краям находятся другие дома, такие же стильные и новые, словно поселок этот образовался совсем недавно. Везде так чисто, природа практически не тронута, разве что один трехэтажный домик, находящийся совсем неподалеку, больше похож на заброшенный в процессе стройки. Бока его частично заросли лианами, окна вынуты, а серые стены не докрашены до конца. В округе ни души, что одновременно настораживает, пугает и вызывает любопытство. Пройдя чуть вперед и протащив относительно тяжелый мешок за собой, Фильченков замечает лес, что кажется ему совершенно непроглядным, таким темным и дремучим даже в это солнечное утро. От неприятных воспоминаний Рома вздрагивает и сразу же отбрасывает идею направиться туда. И даже темный пакет, что находится у него в руке, не может заставить юношу пойти в дремучую чащу, ни за что. Взгляд устремляется все на тот трехэтажный заброшенный дом, стоящий неподалеку. Если калитку удастся открыть, то можно временно перетащить труп туда. Вряд ли кто-то приедет в этот поселок, расположившийся на краю света. За целые сутки не раздалось ни одного громкого звука, даже им домой никто не позвонил. Да и в мире вокруг него столько странных вещей происходит, что проще вообще не думать и действовать спонтанно, все равно жизнь – неизвестность, часто не знаешь, что будет дальше. Юноша так и поступает, он хватается за мешок посильнее и тащит его по мягкой траве ко входу в заброшенное здание. В округе все так же никого, кажется, будто тишина правит в этом забытом богом месте, и лишь шум ветра, колышущего ветки деревьев и растения, заставляет почувствовать себя живым и принадлежащим этой планете. Калитка с легкостью поддается, словно ее никогда не закрывали или же сюда заходили совсем недавно. Снаружи кажется, что дом наполнен пустотой. Он стоит, напрочь забытый и нежилой, больше походящий на одиночку, оставленного здесь вдали ото всех. «Это именно то, что нужно». С этими мыслями Фильченков не совсем уверенно двигается дальше, так как ноги все же не хотят его держать, а сил не настолько много, чтобы постоянно тащить тяжесть в мешке. В какой-то момент безмолвная тишина его, наоборот, пугает еще больше. Хочется услышать хоть какой-то звук признака жизни, но в то же время нужно каким-то образом избавиться от трупа. Не понятно, зачем, но предчувствие говорит ему об этом, позволяет двигаться вперед, открывать входную дверь, что тоже запросто открывается, впуская в новый мир, будто так и надо. Шаги юноши, находящегося в носках, практически не слышны, что дает неоспоримое преимущество и сглаживает контраст между ним и тишиной. Проходя все дальше вовнутрь в поиске нужного места, Рома осматривается. — Кто здесь? — за одной из голых стен раздается шум, и голубоглазый, быстро среагировав и выпустив пакет из рук, оборачивается назад. Через секунду из одной комнаты выскакивает какой-то юноша с камнем в руках наготове. Он угрожающе замахивается, словно собираясь бросить предмет в Рому, а тот в свою очередь закрывает голову руками и весь съеживается, пытаясь спастись. Спустя минуту ничего не происходит. Устав стоять в защитной позиции, Фильченков медленно опускает руки и поочередно открывает сначала правый, а потом левый глаз. Убедившись, что опасность миновала, юноша пытается приглядеться и определить, кем является другой парень, возможно, они знакомы. Тот смотрит на него внимательно, дышит тяжело, при этом глаза его внезапно краснеют, на лице появляется защитная маска, удерживающая от слез, а камень вырывается из рук и с характерным грохотом падает на пол. Этот незнакомец похож на кого-то, очень сильно похож, образ его уже находился в голове голубоглазого, он словно где-то встречался ему раньше, но теперь Фильченков как ни пытается вспомнить имя юноши, все не может. Продолжая изучать другого парня взглядом, Рома тоже полностью опустил руки и застыл на месте напротив него, не в силах что-то сказать. Незнакомец посмотрел наверх, словно пытаясь удержать себя от чего-то, но потом вновь опустил свой потухший взгляд на Рому. И опять это выражение лица, после которого начинают идти слезы. — Андрей? — Фильченков испуганно смотрит на незнакомца, а тот широко раскрывает глаза в ответ, не смея промолвить ни слова. Юноша трясется, кажется, он уже готов упасть от напряжения и страха. — Ты меня п-помнишь? — следом так же боязливо интересуется он, не в силах спокойно произнести ни слова. В голове Ромы появляется тот образ из его сегодняшнего сна, тот маленький двенадцатилетний Андрей, который не верил в то, что ежики съедают булочки, тот, кто просил его уйти с балкона, пока вожатые их не заметили. Хочется тоже расплакаться и обнять этого мальчика, чтобы он сам больше не плакал, ведь он на самом деле пытался сделать все правильно, хотел, чтобы они вели себя послушно и не получали наказания. Мысли накатили на Рому волной, обрушились, как взявшийся неизвестно откуда водопад, ниспадающий в глубокое ущелье, наполняя его с каждой секундой. В конце концов он, видя, как Коблов продолжает недоуменно смотреть сначала на него, а потом на темный мешок, сам под этой ментальной тяжестью опустился на колени около пакета и закрыл руками глаза, после чего, не ожидая от себя такого, начал негромко всхлипывать, боясь нарушить законы тишины, царящей тут. — Я у-убил ч-человека, — заикаясь, произнес он, когда всхлипы уже стали больше напоминать рев, переходящий в нервный срыв, подступающий к нему и обхватывающий его хрупкое тело. Сейчас Фильченкова совершенно ничего не смущало, даже то, что он сидит на грязном полу в какой-то заброшке перед своим двоюродным братом, который появился непонятно откуда и даже не представился. — Я знаю, — спокойно кивает другой юноша, хоть его лица сейчас не видно Роме, а после опускается на колени напротив того. Голубоглазый бессильно ставит руки на пол и сквозь слезы, еще не успевшие упасть на пустой холодный пол, смотрит на другого парня и видит в его взгляде долю сочувствия и неуверенности, но злости там нет. Ветер колышет лианы, что успели вырасти на стенах. Интересно, когда это произошло, если остальные дома в поселке выглядят довольно новыми? Окон в доме нет, дверей тоже, ветер влетает и вылетает, когда захочет. Эта пустота в какой-то степени напоминает ту, что находится сейчас внутри Фильченкова. В округе все так же никого, и поэтому, не дождавшись ответа от другого юноши, Рома продолжает всхлипывать еще некоторое время, пока не успокаивается. — Откуда ты знаешь, что со мной случилось? — наконец произнес он, поднимая глаза на Коблова, что сидел так же неподвижно, как и до этого момента. — Джонни, это все он, — предостерегающе отвечает Андрей, который сам уже успокоился и теперь спокойно смотрел на своего собеседника, — ты не должен ему доверять. Он подстроил все так, будто ты убил человека и даже не заметил этого, — продолжил нагнетать он. — Джонни? — голубоглазый даже открыл рот от удивления, а одинокая слеза вновь скатилась по его щеке и упала на пол. Казалось, он даже услышал этот звук во внезапно установившейся тишине. — Да, на вчерашней вечеринке он подсыпал тебе что-то, — задумчиво произнес младший, поправляя волосы, словно вспоминая, что же там произошло, — я видел, как он делал это на кухне. Он тоже заметил меня, и поэтому пригрозил, стал шантажировать и сказал больше не появляться на его глазах. Мне пришлось уехать, а дальше я не знаю. — Тогда откуда ты знаешь про труп? — продолжил нагнетать Фильченков. — Я не знал наверняка, но догадывался, что такое произойдет, — развел руками Андрей, — я догадывался об этом уже давно, но доказать не мог, вызвать полицию – тоже, ведь Джонни мог подстроить все идеально, так, будто это действительно сделал ты, а я не хотел подставлять тебя. — Он просто подсыпал мне что-то и сделал все сам, после чего оставил меня лежать на траве рядом с ножом или ты думаешь, что я собственноручно его убил? — голубоглазый указал рукой на пакет, а затем неуверенно проследил за младшим, но тот в ответ лишь отстраненно уставился в стену и промолчал. — Это точно Джонни? — следом робко переспросил старший. — Он ведь удивился, когда увидел тебя сегодня? — вызывающе поинтересовался Коблов, — извинялся перед тобой и вел себя как-то странно, да? Отвечать на вопрос не требовалось, по выражению лица Ромы и так было понятно, что догадки Андрея на сто процентов совпали с реальностью. От этих мыслей хотелось расплакаться вновь, но к счастью, голубоглазый не успел еще настолько сильно привязаться к Джонни, ведь в своей новой жизни он знал его меньше дня. — Я тогда сказал ему, что все в порядке, — отстраненно ответил он, все еще не понимая логику. Зачем подсыпать что-то, зачем подстраивать убийство? Если это сделал Джонни, то почему сам не вызвал полицию, чтобы обнаружили труп? Почему никто до сих пор не позвонил и не приехал? К чему вообще это делать, какой мотив? — Вот видишь! — даже как-то грубо ответил Коблов, видимо, разозленный поведением брюнета и своим бессилием в этой ситуации. — Но зачем… Зачем он так со мной? — Фильченков вновь взглянул на двоюродного брата. Голос все еще дрожал, эмоции контролировались с трудом, а риторический вопрос в очередной раз остался без ответа. Вопросов так много, а ответов нет. Еще некоторое время парни молча сидели друг напротив друга, каждый в своих мыслях, каждый размышляющий о своем. И когда Рома наконец решил нарушить молчание в очередной раз, то его перебили. — Ты не должен ничего ему говорить, — его двоюродный брат беспокойно взглянул на телефон, который достал из кармана джинсов и взглянул на экран. Следом юноша засунул его обратно. — Тебе нужно уйти сейчас. Знай только, что я хочу тебе помочь. — Скажи только, как ты здесь оказался? И что мне дальше делать? — внезапно решил поинтересоваться старший, когда отключил эмоции и начал мыслить уже более рационально. К счастью, ему не нужно расстраиваться из-за Джонни, даже если тот подлец, ведь он на самом деле еще не знает его. Возможно, так будет легче, так как он не помнит их совместную жизнь. — И почему все говорят мне про тебя, беспокоятся? Что с тобой случилось? — Об этом я пока что не могу сказать, прости. Я специально приехал, чтобы дождаться тебя. Как я уже сказал, я не знаю точно, что вчера произошло, но после всего я приехал этой ночью и основался в этом заброшенном доме, чтобы вызволить тебя отсюда, но это не все. Мы не можем переписываться, не можем общаться по телефону, также я не могу просто увезти тебя отсюда сейчас. Тебе срочно нужно вернуться обратно, а то Джонни может проснуться. Веди себя как обычно, а днем попробуй как-то отвлечь его, отправить его за продуктами или что-то еще, я не знаю, но потом обязательно приходи сюда в это же место, я дам тебе больше информации. А сейчас нет больше времени общаться, беги обратно, пожалуйста, — собеседник умоляюще взглянул на Рому, заставляя того подняться с места, — а об этом не беспокойся, — следом произнес младший, указывая на мешок, — я сделаю все сам, а ты иди сейчас, пожалуйста, и приходи позже! Старший, торопливо выходя из комнаты, напоследок оглянулся и слабо улыбнулся Андрею, а тот кивнул ему в ответ, словно говоря, что все в порядке.