Между нами химия

      Безумие.       Как там про него говорят? Повторение одного и того же действия, раз за разом, с надеждой на изменение? Что ж, в глубине души Питер надеялся, что что-то изменится. Снова поцелуй, снова неверие, что он делает это сам. Снова проскакивает мысль, что это в последний раз и больше подобного не повторится. Но в итоге врёт. Да и он уже сделал непостижимое — признался самому себе, что всё же испытывает к Уэйду что-то, что испытывал до этого к своим девушкам. Понял, что больше не любит Эм-Джей. Не хочет её целовать. А вот Дэдпула — да.       Мысли идут к очевидному ответу, который он всё же не хочет слышать даже в собственной голове. Лучше опять и опять говорить, что больше никогда не поцелует его.       Безумие. Самое настоящее.       Его личное безумие — сумасшедший наёмник Уэйд Уилсон…       Он оторвался от губ Уэйда, громко вдыхая и выдыхая горячий воздух. Внутри груди что-то сродни пылающему жару возвышалось и падало вниз. Кажется, это было его сердце. Лёгкая дымка, опутавшая мысли, нехотя расступилась, но лишь на время. Питер открыл глаза. Всего в нескольких сантиметрах от него замер Дэдпул. Он облизнул губы. В его небесной радужке Паркер всего на секунду увидел растерянность. Всего на мгновение. А после — желание, сравнимое с голодом дикого животного. Однако Уэйд осторожно, самыми кончиками пальцев дотронулся до его талии, с другой стороны от раны. Невесомые прикосновения вызвали электрические разряды по всей длине позвоночника. Дэдпул медленно наклонился к нему, замер в нескольких миллиметрах от губ. Вздохнул и повернул голову к его уху. Питер почувствовал едва ощутимое касание шершавых губ на мочке. Пришлось прикусить щёку изнутри. Иначе в тишине подвала раздался бы тихий звенящий стон. Лёгкими поцелуями Уэйд скользил от его уха по шее вниз. Завис над ключицами. Снова бережное касание. Питер даже не заметил, как прикрыл глаза. Как оказался мягко уложен на диван. Как перестал закусывать губы или щёки. Дэдпул снова придвинулся ближе и чуть выше, с напором целуя. Их будто бы захлестнула жадность. Они не могли насытиться, терзая рот друг друга. Ему отчаянно хотелось быть ещё ближе к Уэйду. Чтобы между ними не было даже воздуха. Питер резко подался вперёд, привстав на руке…       Неожиданно бок резануло болью. Он тихо зашипел и зажмурился. Совсем забыл о ране. И так сбитое дыхание сбилось ещё сильнее.       — Паучок? — Дэдпул тут же отодвинулся, но не перестал поддерживать его ладонью за спину. — Так, давай ты всё же поспишь.       Он тут же встал и надавил на плечи Паркера, чтобы тот лёг. Сконцентрированный на боли Пит не сразу ответил. Он снова шикнул, когда полностью вытянулся на диване. Уэйд поднялся. Натянув улыбку, он бережно накрыл Паучка пледом. Пропустил его недовольный взгляд. А после вздохнул и скрестил руки на груди. Дэдпул бегло посмотрел в сторону, и Паркер проследил за его взглядом — на стене висели офисные часы, которые показывали без пяти три. Мда, нескоро он восстановит свой режим сна. Хотя его и не было.       — Я просто неловко повернулся и задел бок.       — Ты ранен, — серьезно начал Уэйд, скрестив руки на груди. Отойдя к выходу из подвала, он продолжил, немного лукаво улыбаясь. — Мне очень льстит, что мой Паучок уже в третий раз сам меня целует и хочет продолжения, но рисковать твоим здоровьем я не могу.       Пит поджал губы. От взгляда Уэйда становилось одновременно холодно и жарко.       — Нет, я в порядке, правда, — он хотел встать обратно, но его вновь скрутило от жжения в туловище. «Чёртов альбинос!» — взревел мысленно Питер. Да и Дэдпул не лучше. Сейчас Уэйд его откровенно динамил. Словом, делал то, что раньше всегда делал Человек-паук. Неприятное чувство. Даже учитывая тот факт, что он, в общем-то, прав. Да, Питер был мутантом. Мутантом, у которого раны заживали куда быстрее, чем у обычного человека. Но был ли он неуязвим? Нет. Вовсе нет. И хотя Дэдпул действительно преувеличивал насчёт дырки с грецкий орех, в боку и впрямь располагалась рана, которую не стоило игнорировать.       — Да-да, я вижу. Всё. Спать, — он выключил свет и скрылся за стеной. — Если что, я… играю с плюшевым единорогом.       Питер перевёл взгляд с дверного проёма, в который ушёл Дэдпул, на потолок. Было темно. Единственный источник света — узкое окно у потолка, сантиметров тридцать в ширину. Из него в подвал попадал искусственный свет с улиц города. Где именно сейчас они находились, Паркер даже предположить не мог. Вероятно, недалеко от порта. Очень кстати, что у Дэдпула есть несколько «квартир» по всему Нью-Йорку и за его пределами. Здесь действительно можно спокойно отдохнуть и поспать…       … Вот только сна ни в одном глазу. Закон подлости во всей красе — когда есть возможность поспать, организм не хочет выключаться. Поэтому он просто лежал. Смотрел в одну точку на потолке и думал. О Дэдпуле. Казалось бы, сейчас у Человека-паука столько забот, а думает он о безбашенном наёмнике, которого целовал минут двадцать назад. Перед глазами мельтешил образ, словно снятый со стороны: Уэйд вжимает его в диван, нависает над ним, впивается в губы и гладит спину Питера, скользя пальцами по бинтам и голой коже. Пит готов поклясться, что на губах всё ещё был вкус Дэдпула. Такой терпкий и в то же время сладкий. Словно немного забродившая ягода. Паук облизнул губу и медленно выдохнул через нос, переворачиваясь лицом к спинке дивана и прикрывая глаза.       Нет, он не пойдёт к нему. Как бы ни думал сейчас о возможной близости, от которой тело предательски сводило в истоме, Питер продолжит лежать здесь, в одиночестве среди хлама, пытаясь всё же уснуть. Да, точно. Он не настолько ещё сошёл с ума, чтобы вновь лезть к нему. Каждый поцелуй выходил из-за какого-то неожиданного порыва. Словно его толкнули. И напрашиваться на продолжение Паркер явно не намерен. Да и вообще, это больше Дэдпулу надо, а не ему.       Питер ещё неопределённое время ворочался, не прекращая напрягать свою серую жидкость в голове. В какой-то момент он задремал. Ему виделись руки и губы Уэйда, ласкающие в разных местах его тело. Поцелуи в губы. В шею. Грудь. Живот. Потом — ещё ниже.       Питер резко дёрнулся и проснулся. Распахнул глаза и замер. Надо же, кажется, он проснулся от собственного стона. Или стонов. По крайней мере, последний был достаточно громкий, от него даже чувствовалось лёгкое напряжение в горле. Медленно сев, Паук пощупал свой бок. Бинт немного развязался. От прикосновения он ощутил жжение. Рука (и не только она) тоже ныла, но на фоне повреждения, оставленного Снеговиком, боль притуплялась. В целом, ему стало намного лучше. Да и к повреждениям он давно привык.       Со стороны проёма послышались шаги, но ещё до этого Питер почувствовал, что сюда идёт Уэйд. Нет, это было не чутьё — интуиция. Да и своим протяжным вскриком он разве что мёртвого бы не разбудил.       — Паучок? — тихо позвал Уэйд, оказываясь в проёме. — Ты спишь? Тебе плохо?       — Нет, — Питер слегка мотнул головой, отвечая сразу на два вопроса. — Просто сон приснился, кхм. Здесь есть что-нибудь попить?       — Ща.              Уэйд вернулся всего секунд через двадцать, неся в руках кружку. Он пару раз споткнулся в темноте об хлам, под тихий смешок Паркера, но воду не разлил. Плюхнулся рядом и протянул её Питу. Кружка опустела после трёх больших глотков. Дэдпул взял её из рук Паучка и спросил:              — Ещё?       — Не, спасибо.       — Хорошо, — он хотел встать, но Питер дёрнул его обратно на диван.       — У меня бинты развязались. Поможешь?       Отчего-то говорил он шёпотом. Голос слегка дрогнул, когда Пит его понизил, и он немного закашлялся, тут же поворачиваясь к Уэйду больным боком. Послышалось шуршание. Паркер чуть повернул голову. Дэдпул ковырялся в своем пакетике с лекарствами, пока не достал бинты и антисептик и не положил их на рядом стоящую коробку, где уже покоилась кружка, из которой он пил. Потом Уэйд подсел ближе и обвил талию Паучка руками. Он поддел узлы бинта пальцами и немного потянул. Послышался треск. Питер обернулся и чуть не ударился носом в скулу Уилсона. Они посмотрели друг на друга.       Внутренне Паркер прямо-таки взмолился, чтобы вновь не поддаться вперёд и не прильнуть к его губам. В голову вновь проникла дымка, опутывающая мысли. Взор затуманился. Он сфокусировал взгляд, как мог, на Дэдпуле. Точнее, на его чуть приоткрытом рту.       Вот бы в этот раз первым был бы не он. Питер не хотел снова оказаться тем, кто нарушит дистанцию, да и в глубине души всё ещё присутствовала обида на Уэйда, который свалил к единорогу. Что он там с ним делал, даже думать не хотелось. В любом случае Уэйд, видимо, перебинтует его и уйдёт. Паркер прикусил нижнюю губу. И еле слышно разочарованно выдохнул.        Дэдпул медленно подался вперёд. Сердце пропустило удар. Чёрт возьми, да неужели! Лёгкий поцелуй, его талию обвивают две мощные руки, придвигая ближе и разворачивая полностью к себе.       На этот раз уйти он ему точно не даст. С другой стороны, вряд ли теперь Дэдпул уйдёт.       Спиной вновь чувствует мягкость дивана. Над ним нависает его личное безумие, целующее всё настойчивее, отчего в животе оживают когда-то почившие бабочки. Они хлопают крылышками в ответ на каждое действие Уэйда. И замирают в трепете, как и Питер, когда от его губ отрываются и смотрят на него, показывая белоснежные зубы и искорки счастья в глазах. Он и сам начал так же улыбаться. Но потом улыбка померкла, когда Дэдпул встал и пошёл куда-то в сторону. К горлу уже подкатывали первые нелицеприятные слова, однако он не успел их произнести, ведь Уэйд уже вернулся и снова навис над ним. Переведя взгляд с его лукавых глаз ниже, Питер увидел зажатый в ладони небольшой предмет, который Дэдпул тут же откинул на диван. Он хотел спросить, что это, но новый поцелуй выбил все мысли. Несмотря на раны, Паучок начал прижиматься к нему ближе. Тело ныло от боли и предвкушения. Уэйд нехотя оторвался от него, тяжело дыша, стащил с себя худи и бросил на пол. Снова навис, упираясь локтем о диван рядом с ухом Пита. Прильнул к шее.       Сначала Паркер ощутил нежную ласку на своей коже, после — лёгкое посасывание, которое становилось всё жёстче. Сдержать стон не получилось. Слегка болезненное, но такое восхитительное мучительное наслаждение…       Разум всё дальше и дальше уплывал куда-то, отчего Питер окончательно отдал волю чувствам и желаниям тела. Пока его шею истязали в сладостной пытке, он обвил ногами бёдра Уэйда. Из-за этого выгибаясь навстречу ему. Язык и губы Дэдпула тут же оторвались от истерзанного места и опустились ниже. К груди. Обхватив губами правый сосок Паркера, Уилсон слегка стал посасывать его под слабые всхлипы Пита. Прикусил, услышал рваный громкий вздох.       В трусах что Питера, что Дэдпула давно стало невыносимо тесно. Словно услышав мысли друг друга, они на краткое время отвлеклись от своего занятия, чтобы скинуть остатки одежды. А после вновь сцепились, будто в драке. Низ живота Питера приятно пульсировал. Он вспомнил ощущение губ Дэдпула на головке и простонал ему в губы, уже готовясь взмолиться всем богам, но только почувствовать вновь то же, что и несколько дней назад, как Уэйд оторвался от губ, мягко надавил на его грудь, укладывая на подлокотник дивана, и сполз ниже, раздвигая ноги Паркера и бормоча что-то о десерте — Питер был настолько возбуждён, что расслышал не всё. К низу живота волнами стремился жар. Уэйд нежно обхватил губами его плоть, двигая головой вверх и вниз. Вверх. Вниз. Вобрал глубже, отчего Паучок свёл брови к переносице и зажмурился, откинув голову. Он яростно терпел, чтобы не кончить раньше времени. Грудь рвано вздымалась, а тело трясло, как в лихорадке. Ещё чуть-чуть, и он не сможет сдержаться.       — Уэйд, — жалобно позвал он, сжав пальцы на ногах и закусив губу. Лёгкие словно сдавило, и он задавленно вскрикнул, отчаянно стараясь хотя бы контролировать свой голос, раз не получилось сдержать оргазм. Но и это вышло из ряда вон плохо. С трудом дыша, он раскрыл глаза и поднял голову. Между его ногами всё ещё находилась голова Уэйда. В темноте он даже сумел различить, как тот облизывался, поэтому с неким стыдом понял, что кончил Дэдпулу в рот, и он всё проглотил. Он честно хотел сказать что-то на подобии «прости», но забыл об этом сразу же, как Уэйд сжал его член в своей руке. Не успев обмякнуть, он вновь начал затвердевать. Движение было плавным.       Жар в теле становился не выносим.       Питер бы никогда не подумал, что ему так сильно будет хотеться почувствовать Дэдпула внутри себя. Внутри всё сводило от предвкушения. Становилось просто не выносимо ждать. Не выносимо даже дышать — воздух казался раскалённым, обжигающим. Рука Уэйда — такой же. Он привстал на локтях и в нетерпении придвинулся к нему ближе. Закусил губу. А потом закинул за спину Уилсона одну ногу, придвигая к себе. Ещё немного, и он на него набросится. Хотя ранее думал, что никогда такого не сделает. Однако набрасываться на Дэдпула не пришлось: он медленно наклонился к нему, снова повиснув над раскрасневшимся Паркером, и еле ощутимо чмокнул его в нос.       — Что, не терпится? — в его голосе сквозило веселье.       — Не терпится, — просто согласился Паркер, прильнув к тому губами.       По бокам нежно провели руками до бёдер. Его словно истязали этой медлительностью. Дэдпул сжал его ягодицы, пробуя их упругость и мягкость руками. Простонал Паркеру в губы. Неспешно оставив рот Паучка в покое, он сел на пятки и пошарил рукой позади себя. Достал предмет, за которым вставал ранее. С хлопком открыл крышечку и вылил что-то на руку. Пит сразу догадался, что это. Он почувствовал пальцы Уэйда у заднего прохода, слегка холодные и влажные из-за смазки, а после ощутил, как они проникли внутрь. Не удержал сладостный вздох. Его медленно растягивали и делали скользким. От этой мысли кровь прильнула к щекам и сердце застучало в ушах. Член вновь начал пульсировать, прося скорейшего высвобождения новой порции семени, но Питер упрямо терпел. Вот пальцы пропали, и Паркер непроизвольно сжался, словно пытаясь почувствовать что-то внутри себя.       Через мгновение член Дэдпула оказался приставлен к кружочку из мышц, хаотично сокращающихся и выталкивающих прозрачные капли смазки. Уэйд осторожно двинул бедрами вперёд, но головка соскользнула наверх. Цокнув, он направил свой член одной рукой, пока вторая держала под колено ногу Паучка. Снова толчок. Заднее отверстие Паркера нехотя поддалось, пропуская внутрь сначала головку, а потом и весь член Дэдпула, до упора. Они одновременно вздохнули. Уилсон чувствовал, что его сжимают со всех сторон. Неспешно скользнул назад, вперёд. Медленно, неторопливо, под стоны Питера, закусившего костяшки пальцев, чтобы не кричать. От этой картины стало до ужаса хорошо, так, что он чуть не кончил, но, прекратив тэмп и сжав всю волю в кулак, смог выдержать. Немного подождав, он вновь стал вбиваться в Питера, словно стараясь проникнуть ещё глубже.       Кожа билась об кожу, отчего раскраснелась не хуже щёк Паркера. Он уже не помнил, когда обвил Дэдпула ногами и руками, когда начал двигаться в такт ему. Безграничное удовольствие, та знакомая эйфория вот-вот окончательно затуманит голову. Он всё глубже насаживался на член Дэдпула. Яростные быстрые движения заставляли сердце биться настолько громко, что оно заглушало собственные стоны. Горло уже болело от несдерживаемых вскриков. Член Уэйда словно затрагивал все самые чувствительные точки.       И вот очередной толчок, он чувствует непередаваемую силу, из-за которой сильнее вжимается в Дэдпула, а внутренности сводит в сладостной эйфории. Чувствует сокращения собственного члена и горячую жидкость на животе. Задерживает дыхание, не в силах дышать. Спустя всего несколько секунд слышит сдавленный вскрик Уэйда. Внутри становится ещё горячее. Дэдпул выходит из него и откидывается на спинку дивана, садясь рядом и приобнимая рукой ногу Паркера, согнутую в колене. Оба переводят дыхание. Громкие вздохи, как если бы они провели часы в спортзале без секунды отдыха. Тело приятно пульсирует. Электрические заряды доходят до кончиков ног, член слегка подрагивает, медленно опускаясь Питеру на живот. Он лениво смотрит на это и переводит взгляд на Дэдпула. Скользит глазами по его лицу, еле видному в темноте, потом движется ниже. Дыхание сбивается с привычного тяжёлого темпа. С трудом вставая, Пит медленно дотрагивается кончиками пальцев до головки члена Уэйда и нервно хмыкает. Уэйд слабо вздрогнул, но не пошевелился.       Паркер полностью обхватил член Уилсона рукой. Твёрдый, как камень, словно не он кончил в него всего минутой ранее. Почему-то Паучку стало немного смешно, особенно чувствуя, как зудит и горит его многострадальное отверстие.       — Это… это как? — еле слышно спросил он, не убирая руку. — Ты под таблетками, что ли, какими?       — Нет, всего-то представил тебя в геройском костюме. У себя на коленях… Да и меня не так просто уморить. Один раз я тридцать три часа подряд… — он вдруг осёкся, а свет из окна вовремя подсветил его взволнованное лицо, выглядевшее прямо как у ребёнка, который чуть не проболтался родителям, что съел все конфеты.       — Что тридцать три часа подряд?       — Кхм, не важно. Просто, знаешь, считай это побочкой от суперской регенерации — если рядом есть тот, кто может меня возбудить, то это непременно случится, сколько бы мой малыш ни страдал.       Питер чуть сощурился. Интересно, под малышом Уэйд имел в виду его или свой член? Спрашивать Паркер, естественно, не будет. Вместо этого он с каким-то садистким удовольствием провёл ладонью по всей длине дэдпуловского агрегата, словно бы оценивая его размер. Только сейчас он понял, как много в него вместилось. От этой мысли усталость, которая начинала накатывать во время разговора, стала уступать новому потоку возбуждения. Зад всё ещё приятно пульсировал. А тепло, таявшееся в животе, поползло по всему телу. Он вновь почувствовал жар. Кажется, будто они в сауне, а не в подвале.       — Пит, — промычал Дэдпул, неотрывно смотря на двигающуюся руку Паучка.       Паркер оторвал взгляд от своей руки и перевёл его на лицо Уэйда. Тот откинул голову назад. И тяжело, хрипло дышал. Так сексуально дышал, что Паучка немного затрясло в предвкушении.       — Я хочу тебя. Ещё, — еле вымолвил Дэдпул. Он уже собрался навалиться на Паркера, как делал до этого, но его тут же оседлали. Питер прижал его к спинке дивана, удерживая за плечи. Просто сидя на нём, Пит наклонился к нему и мягко поцеловал в губы. Оторвался. Немного привстал. А после сел на его член сверху, сразу вбирая в себя всё без остатка. От такого экспириенса закружилась голова. Громко вздохнул, покачнувшись на грудь Уэйда, и замер. Даже в темноте заметил, как мельтешат перед глазами чёрные точки. Выровняв дыхание, двинул бёдрами. Привстал и сел. Оторвал ладони от рук Дэдпула и обхватил его за шею, притягивая ближе. И начал двигаться. Всё быстрее и быстрее. Уэйд обхватил его двумя руками за талию, а губами — за левый сосок.       Он прыгал на нём так, что сводило болезненно поясницу. А ещё Пит явственно ощущал, как болит рана на боку. Кровоточит. Но он не задержал на этом своего внимания. Двигаясь вверх и вниз, Паркер думал только о том, что ещё немного и будет на грани обморока.       — Ох, чёрт, — почти прорычал Питер, понимая, что Дэдпул извергается в него, прижимая к себе сильнее. От этого пульсация прошлась по всему телу. Ещё пара взмахов — и он кончает следом, сжимая бедра Уилсона коленями и утыкаясь лбом в его плечо. Собственная сперма мощно выходит залпами, пачкая и Дэдпула, и Питера.       Туман в голове заполняет абсолютно всё. Мышцы, изнуренные, пребывают в неописуемом наслаждении. Не хочется даже открывать глаза. Он готов остаться на Дэдпуле, ведь ему до невозможности хорошо.       Но его мягко и бережно укладывают на матрас. У него нет сил, чтобы сказать что-то против. Потом слышит копошение и скрежет: Дэдпул достаёт плед и раскладывает диван, откинув спинку. Плюхается рядом. И сгребает руками к себе. Прижимает к груди. Питер чувствует кожей, какой он горячий. Уэйд укрывает их и целует Паучка в область за ухом, тут же ложась обратно.       Эйфория ушла, пришла усталость. Паркер чувствовал, как сознание ускользает. А ещё чувствовал, как сжимается и разжимается собственный задний проход, выталкивая наружу белую липкую жидкость. Она стекала по его коже и впитывалась в обивку дивана. Но ему было всё равно. Он позволил телу расслабиться.       Ему было чертовски хорошо.       Ещё немного и здравствуй долгожданный безмятежный сон…       — Бля, — неожиданно слышится от Уэйда.       — М? — только и смог произнести Паркер, приоткрыв один глаз.       — Я не перевязал твой бок…

***

      Больше всего на свете Уильям не любил ждать. Будучи крайне занятым человеком, он понимал, что существуют лишь три главных ресурса: время, деньги и информация. И вот именно времени у него всегда катастрофически мало. Каждая секунда ценнее золота. Поэтому бессмысленное смотрение в окно заставляло его терять контроль над эмоциями: он ходил по пустому кабинету, поджимая губы и стискивая в ладони второй рабочий телефон. Первый же лежал разбитым на полу кабинета, будучи брошенным в стену.       Когда один из его подручных сказал, что Доккен устроил в Заливе Лоуэр, Уильям рассмеялся. Он смеялся, пока не отбросил телефон. А после вызвал секретаршу, чтобы та налила ему кофе. И добавила туда коньяк. Нужно было успокоиться, иначе судьба телефона постигнет и Снора. И не будь у этого тупицы суперспособностей, он бы уже давно убрал бы его по-тихому. Доккен слишком часто подставлял его. Сначала не смог удержать Дэдпула в ловушке. Потом ограбил банк просто ради развлечения. Не справился с Человеком-пауком в казино. И ещё множество раз упускал Дэдпула, при этом привлекая внимание к своей персоне. Теперь же устроил настоящий цирк. Состоящий полностью из фаерщиков и одного клоуна по имени Снеговик.       Даже в самом плохом варианте событий Уильям бы не подумал, что Снор примет его приказ настолько серьёзно. Точнее, не серьёзно.       — «Делай что хочешь, но как можно скорее поймай мне Дэдпула»… В итоге этот болван действительно делал, что хотел, но Дэдпула не поймал, — прорычал Уильям, слегка обнажив верхний ряд белоснежных зубов. — Сказал же ему, чтобы не подставлялся. Противостоять ещё и Человеку-пауку в мои планы не входило.       Он поднял чашечку с кофе и поднёс к губам. Ароматный напиток давно остыл, но так сейчас он нравился Уильяму больше. Прекрасное сочетание кофе и алкоголя десятилетней выдержки. Наслаждаясь послевкусием, он неспешно прошел к своему столу и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Отпил ещё. В чашке практически ничего не оставалось, и он, с некою печалью отставив белоснежный сервиз в сторону, нажал на кнопку на стационарном телефоне, наклоняясь к нему. Уильям обратился к секретарше:       — Мария, будь так любезна, сделай ещё кофе.       — Минуту, сэр, — ответил ему мелодичный голос.       И действительно, через минуту в кабинет зашла изящная брюнетка в брючном костюме. Она несла в руках металлический поднос. На нём стояла новая чашка, из которой шёл пар, и бутылка коньяка. Уинстон хмыкнул. Он ни слова не сказал про алкоголь, но Мария всё равно принесла его. Умная девочка.       Девушка поставила поднос на стол и поменяла чашки местами. Открыла бутылку и добавила к кофе примерно двадцать миллилитров. После поставила коньяк обратно на поднос и хотела уйти, но её начальник остановил девушку:       — Мария, оставь бутылку. И да, если у меня будут сегодня посетители, то пропусти их. Если только они не представятся кем-то из федеральных служб, — взял в руки чашку и отпил. Наверное, он сегодня не уснёт.       — Как скажете, сэр. Что-то ещё?       — Нет, можешь быть свободна… Да, я запамятовал, сейчас же ночь, — он бросил взгляд на часы. — Иди лучше домой. Если кто-то придёт, я с ними сам справлюсь.       — Хорошо, спасибо. Доброй ночи.       Мария практически бесшумно вышла из помещения. Уильям откинулся на спинку стула и посмотрел на дверь. Мыслями он был далеко. Вспоминал, как к нему вообще пришла в голову эта блестящая идея — создать сыворотку, которая позволяет стать неуязвимым. Которая может изменить мир. Которая сделает его…       Тут в кабинет постучали.       — Входите, — бросил Уинстон, опустив чашку на блюдце, которое держал второй рукой. Он повернулся к столу боком в своём кресле и вздохнул.       В кабинет вошёл мужчина худощавого телосложения. Его рука висела согнутая и перевязанная бинтами. Этим мужчиной был один из его подручных, обычная пешка, но с явными чувствами покорности и верности, поэтому именно он и докладывал Уильяму обо всём, что творилось и в стенах лаборатории, и в прикрытии над ним, и в любом другом месте, где его пешка побывает.       — Босс, Вы бросили трубку, и я приехал к Вам… — он как-то замялся, но продолжил. — Доккен совсем потерял голову. Прям как зверь мечется. Он сейчас…       — О нет, Майкл, давай с самого начала и по порядку, как я тебе всегда говорил. Ну, начинай, и не испытывай более моего терпения, — он задержал на подручном долгий тяжёлый взгляд, но после перевёл его на картину напротив своего рабочего места и выпил ещё кофе.       — Вчера он собрал всех ваших людей, кроме тех, кто занимался вашими поручениями, и сказал, что мы устроим ловушку для Дэдпула и Человека-паука. Говорил что-то про месть, силу и игрался с зажигалкой Вилли, помните его? Такой большой малый, царство ему небесное. Кхм, так вот, вы говорили нам слушаться Снора, ведь у него проявились силы, вот мы и послушались на свою голову. План его заключался в том, чтобы сначала привлечь внимание…       Уильям громко звякнул чашкой об блюдце и перевёл глаза с картины на говорившего. Он начал часто дышать и сжал до скрипа зубы.       — Привлечь внимание? — процедил Уинстон.       — Да, босс. Мы пытались отговорить Снора, но он сказал, что выманить Дэдпула можно, только сильно набедокурив, тем самым привлекая его внимание. К тому же в какой-то момент Вы позвонили ему, и мы самолично услышали, что Вы дали добро… Точнее, мы так подумали.       После этих слов усидеть на месте было невозможно. Уинстон встал с кресла. Прохаживаясь по кабинету и скрестив руки на груди, он старался не накричать на ещё одного болвана, который сейчас всё рассказывал. А ведь все проблемы можно было решить, позвони Майкл ему, но он решил довериться Снору. Глупец! Его действительно окружают одни идиоты! Столько раз говорил им, как важна анонимность и скрытность, и всё коту под хвост!       Годы трудов уже могут быть напрасными! Ведь не факт, что его политическое влияние и связи смогут замять целый пожар, да и не только его, судя по всему.       Вновь тихо рассмеявшись и подавив в себе желание что-нибудь сломать, он встал в центре комнаты и вздохнул. Уильям медленно выравнял дыхание. После посмотрел на подчинённого. Тот был несколько напуган его поведением, а ещё еле стоял на ногах, видимо, из-за недавнего ранения.       — Говори дальше.       — Так, в общем, он решил поджечь контейнеры и заодно увезти один из тех, который принадлежал Вам, ну, тот, который по каким-то техническим причинам сотрудники порта задержали и не доставляли нам. Да, мы его привезли, ну, в смысле, забрали.       — Господи, — Уильям не удержался и допил кофе одним глотком, а потом налил туда стоявший рядом на столе коньяк и снова выпил. Теперь за ними ещё может быть и хвост, замечательно.       — Мы подожгли, а потом сами позвонили легавым, мол, пожар, о ужас, тут бандиты. Кто-то из наших и прессе позвонил, чтобы герои точно пришли. Меня там какой-то легавый подстрелил, когда мы хотели поймать Дэдпула. Договорились, что кто-нибудь из нас заманит его в наш контейнер, и там мы его усыпим газом, который в прошлый раз использовали. Но что-то пошло не так, я отключился, пришёл в себя, когда рядом были остальные легавые. Осмотрелся: практически все наши сумели скрыться, кроме тех, кто умер. А когда очнулся, ни Дэдпула, ни Человека-паука, ни Снеговика не было.       — То есть полиция никого не задержала? — немного успокоился Уильям, отложив чашку.       — Нет, мы заранее пути отступления продумали и подготовили машины. Одни ребята, правда, не могли долго выбраться из пожара, потом опять перестреливались с копами, но смогли уйти. А, да, Снор сейчас в лаборатории чуть ли не в истерике, босс. Я сам там не был, я сразу к Вам, но позвонил и узнал.       — В истерике? О, интересно, почему же? — ядовито прошипел Уильям и быстрым шагом прошёл к двери. Он открыл дверь и кивнул Майклу, чтобы он следовал за ним. Всего за несколько минут дошёл до парковки и бросил своей пешке, чтобы тот ехал домой отдыхать. На деле же он ему просто сейчас был не нужен. Какой толк от раненного бойца? Никакого.       Сев в мерседес, Уильям, сжав руль, пару раз выругался, давая волю эмоциям. После пристегнулся и завёл машину. Медленно выехал с парковки. Лицо его стало расслабленным, словно не у него рушатся все планы из-за пустоголовых людей.       Уинстон ехал по улицам огромного мегаполиса, раздумывая. У него имелся запасной план. Как раз на тот случай, если собственными силами не получится поймать Дэдпула. Но хотел ли он прибегать к нему? Нет, не хотел. Ведь придётся тратить деньги и делать ситуацию ещё щекотливее. На самом деле этот план по поимке болтливого наёмника был первым, изначальным, но, когда ему озвучили сумму, за которую поймают Дэдпула, отказался.       Теперь же другого варианта Уильям не видел.       Как только загорелся зелёный, машина рванула с места, пуская клубы пыли. Мимо проносились многочисленные здания, которые медленно становились более дешёвыми и обшарпанными. Совсем скоро он доедет. Уильям взял в руки один из своих сотовых и набрал нужный номер. Как только трубку взяли, он сказал:       — Я согласен. Но вместе с вами будут мои люди.       — Я знал, что ты позвонишь, — ответил ему низкий голос. — Хорошо, считай, что Дэдпул уже у тебя.       Не успел Уильям сказать и слова, как трубку бросили. Он выдохнул сдерживаемый воздух и медленно остановил машину в тени деревьев. Побарабанил пальцами по рулю. Нужно было выйти из машины и пойти в забегаловку, которая являлась прикрытием для лаборатории, но силы куда-то испарились.

***

      За узким окном светало. В подвал проникало всё больше и больше света, и в какой-то момент его стало достаточно, чтобы Питер проснулся. Он хотел было юркнуть под плед, чтобы скрыться от солнца, но его рядом не было. Пришлось разлеплять глаза. Лениво проведя взглядом по помещению и гуляющим в воздухе пылинкам, он повернулся на другой бок и понял, что плед оказался под Уэйдом. Голым Уэйдом. Питер недоумённо свёл брови к переносице и приподнялся на локте.       «А почему…» — только и успел подумать Паркер, как небольшое зудение в мышцах напомнило ему о бурной ночи. Выругавшись одним движением губ, он откинулся обратно на диван. Лицо закрыл руками и промычал что-то нечленораздельное.       Он снова переспал с Уэйдом.       Сейчас этот факт не ощущался чем-то неописуемо ужасным, как в прошлый раз. Скорее, Пит чувствовал лёгкую досаду. Как когда покупаешь себе в очередной раз лотерейный билет за пять долларов и проигрываешь. Фиговенько, но жить можно. Хуже было от осознания того, что это явно не последний раз.       Видимо, ему очень нравится Дэдпул.       Повернул голову и посмотрел на него. Уэйд спал на животе, согнув одну ногу в колене и повернув голову в сторону Паучка. Спал тихо, спина еле заметно шевелилась при вдохе. Выглядел таким безмятежным. Есть фраза «спит, как младенец», и она сейчас прямо-таки олицетворяла Дэдпула: лежит спокойно, слегка улыбается во сне. Да и лысый он, как все младенцы. И слюни пускает.       Пит не удержался и прыснул со смеха в кулак.       Почему-то было до безумия смешно. Он отчаянно пытался не разбудить Уэйда, поэтому силился не хохотать в голос. Однако именно поэтому трясся. Диван заскрипел, и стало ещё смешнее. Паркер беззвучно дёргался, сдерживая хохот внутри себя.       Дэдпул что-то простонал во сне и начал просыпаться. В этот момент Пит уже успокоился, но лежал весь красный и через чур весёлый. На лбу выступила испарина. Когда Уэйд открыл глаза и посмотрел на него, то мягко улыбнулся.       — Чего такой довольный? Думал обо мне? — он лёг на бок, подперев голову рукой.       — Ну, вообще да, — Паркер перевёл на него взгляд и скопировал позу. — А ты чего такой довольный?       — Просто я проснулся с тобой в одной постели. Словно мы в ромкоме. Сейчас тебе позвонят с работы, и ты в спехе будешь собираться, а я уйду на кухню готовить блинчики.       — Тут есть кухня?       — На самом деле нет.       — Значит, ты оставишь меня без блинчиков? — Питер сам не знает, зачем, но он лукаво улыбнулся и состроил страдальческое лицо. Словно без блинчиков он не сможет жить.       — Так, Паучок, а это уже запретный приём, — Уэйд посмотрел на него так, словно впервые увидел, и с нескрываемым довольством произнёс:       — Что, снова будешь отрицать, что я тебе нравлюсь?       — Ни капли не нравишься.       — Ох, значит, ни капли? Паучок, ты ранишь меня в самое сердце, — он уткнулся носом в матрас, делая вид, что плачет. — А я-то уж было надеялся…       Питер усмехнулся и лёг на спину, закинув руки под голову. Уэйд всё лежал, сотрясаемый фальшивыми рыданиями.       — Ну, не плачь, ничего же не поделаешь.       И словно бы поняв, что действительно ничего не поделать, Уэйд тут же перестал изображать королеву драмы, как только Паркер это произнёс. А потом Дэдпул, резко сорвавшись с места, навис над ним, хватая за кисти рук и прижимая к дивану. Ноги он тоже зажал, сев на них. Питер повырывался, но лишь для виду: сил у него бы хватило и десять Дэдпулов отпихнуть. К его уху медленно склонились, опаляя жарким шёпотом:       — Ответь ещё раз: я тебе нравлюсь?       — Н-нет, — его голос дрогнул, когда за мочку уха слабо потянули. После Пит почувствовал слегка влажное касание на шее.       — И сейчас?       — Ну, вроде нет.       — Вроде? — Уэйд усмехнулся и поцеловал его в губы. Паркер не удержался и протяжно простонал, отвечая ему с таким же рвением. Дэдпул оторвался от него. — Нравлюсь?       — М, не знаю. Надо подумать.       Губы Уэйда спустились к груди и всосали в себя нежную кожу рядом с соском. Влажная дорожка из поцелуев прошлась ниже, к животу. Дэдпул уже предвкушал, что с ним сделает, как у Паркера очень громко заурчало в животе.       Они оба замерли. Даже не дышали. Урчание повторилось вновь, и Питер резко сел, тут же закутываясь в плед, явно стараясь скрыть смущение. Он действительно как-то разволновался. Даже почувствовал себя прежним школьником-подростком, который вечно в компании девушек говорил что-то не то. Стало как-то стыдно, особенно учитывая, что Дэдпул уже был готов к третьему, получается, за день заходу. Паркер это понял по его стояку. Причиной которого был Питер. И его небольшой флирт.       Чёрт возьми.       — Всё же ты не шутил про блинчики, — Дэдпул сел рядом с ним и потрепал по волосам. — Ладно, давай сначала посмотрим твой бок, а потом где-нибудь тебя покормим, горе моё луковое.       Но первым делом Уэйд натянул трусы — видимо, чтобы хоть как-то скрыть своё возбуждение. После обработал рану Паучка. Когда он перевязывал Пита ночью, то из бока несильно шла кровь. Всё из-за их возни на диване. Сейчас же на ране образовалась сухая корочка, да и в целом казалось, что прошло как минимум дня три с момента ранения. Всё же повезло, что Человек-паук обладает хоть такой способностью к самолечению.       Потом Уэйд ушёл в другую комнату и вернулся с их костюмами.       — Тебе помочь одеться? Доктор Дэдпул готов помочь своему пациенту, — передал одежду Паркеру и, не получив ответа, стал собираться сам.       Питер же посмотрел на свой костюм и тут же вспомнил ночную битву. Как там Зак? А что с Веномом? Куда делся Снеговик? Столько вопросов. И столько дел. Нужно уже начинать действовать активнее, тем более имея на руках множество улик. Осталось узнать, кто за всем стоит. И можно со спокойной душой выносить плохишей и передать все материалы в руки полиции.       — Как думаешь, кто за всем стоит? Я про тех, кто на тебя охотятся, — Питер надел костюм и присел на подлокотник дивана, держа в руках маску.       — Это Уильям Уинстон.       — Что? — Пит удивленно воззрился на него. Уэйд же нечаянно свалил ящик и сейчас клал его содержимое обратно. — Тот самый политик и директор компании «УинПроГрупп»?       — Да, именно он. В порту меня хотели заманить в контейнер. И увезти. Но они лохи, и у них ничего не вышло, зато, угадай, что я нашёл?       На этих словах Уэйд подобрал среди выпавших предметов крупную связку долларовых купюр.       — Ты нашёл деньги?       — Э, да. То есть нет, — запихнул свёрнутую пачку в подсумок. — Надо же, а вот и потерянная заначка. Кхм, я нашёл ящики с логотипом. Квадрат с точкой. Чаппи говорил, что у наших бандюганов этот символ. А уже в самих ящиках лежал вибраниум. Да, я тоже удивился. А потом сразу всё понял. Вибраниум и Уилли неразлучны так же, как Визл и ночная мастурбация, словом, вообще не разлучны. Я как-то работал у этого костюмчика с иголочки, ему вибраниум нужен постоянно. Так что главный зладюга выявлен.       — И ты точно уверен, что это он?       — Да. Да даже если бы это было не так, какая сейчас разница? Надо накрыть лабораторию, ну, для начала.       Пит вздохнул и потёр переносицу. Ох, если бы всё было так просто… Он вспомнил, как много лет пытался поймать Фиска. Вот кто был гением, который так прекрасно манипулировал людьми и уликами, что не прикопаешься к нему. Уинстон, скорее всего, такой же. Но Уэйд прав. Сначала нужно разрушить его планы, а после можно браться и за него.       Через какое-то время они вышли из подвала на улицу. И оказались в каком-то нелюдном переулке, захламлённом различным мусором и множеством досок. Светило солнце, но ветер был холодный. Совсем скоро май, но приближение лета то ощущалось, то нет.       Домой герои не спешили: доехав на метро до следующей ветки (где их постоянно фоткали и даже трогали), вышли на свежий воздух, где протопали к одной лавочке с уличной едой. Дэдпул расщедрился и купил столько, что пришлось брать пакет. А потом они взобрались на одну из крыш, с которой открывался неплохой вид.       — Хочешь расскажу секрет? — нарушил молчание Уилсон, перестав жевать тако. Он сидел рядом с Питером, изредка болтая ногами над развернувшимися улицами города.       — Хочу, — Пит откусил свой бурито и повернул к нему голову. Его маска была наполовину задрана, чтобы можно было есть. У Дэдпула с маской была аналогичная ситуация. Вот только она испачкана кровью и тако. И лучше её снять вовсе, но Уэйд не хотел.       — Я сейчас кое-что заметил. И начал думать об этом.       — Что заметил?       — Мои голоса, — произнёс он практически шёпотом. — Их нет.       Уэйд набрал полную грудь воздуха и прикрыл глаза. После нескольких секунд вновь повернулся к Паучку и улыбнулся так мягко и спокойно, что у Питера защемило в сердце.       — Рядом с тобой голоса затихают. Они молчат, Пит. Нет подколов Жёлтого или нравоучений Белого. Есть только мои мысли. Или абсолютная тишина, спокойствие. Это как, знаешь, если бы постоянно был шторм, а потом резко штиль. Мне сейчас так хорошо.       Они помолчали пол минуты, а потом Паучок спросил:       — У тебя вроде перед этим тоже они долго молчали? Это отчего-то зависит?       — Видимо, зависит. На самом деле, они не всегда молчали. Впервые заткнулись полтора года назад. Помнишь, меня похитили ведьмы и призвали мою вторую половинку? И тут появился ты. Жёлтый что-то брякнул удивлённое и замолк… Он молчал до нашей ссоры на кухне, когда я понял, что ты не хотел… не хотел секса, а я…       Паучок накрыл его ладонь своей и сжал.       — Я же сказал, что не злюсь на тебя. И сейчас я понимаю, что сам хотел. Так, значит, твои голоса замолчали?       — Видимо, да, — он легонько усмехнулся и поднёс руку Человека-паука к своим губам, нежно целуя в костяшки пальцев. — Рядом с тобой я счастлив.       — Я тоже, — неожиданно для самого себя произнёс Питер. — Ты мне нравишься.       — Так всё же нравлюсь! — победоносно вскричал Дэдпул, нечаянно роняя свой тако вниз. — Упс! Простите!       Снизу послышались какие-то гневные возгласы, и они засмеялись, как нашкодившие мальчишки.