From our first meeting

      Юнги впервые пытался заглушить боль алкоголем, а не игрой на пианино. Он никому не хотел говорить о случившемся. Просто желал напиться в компании друзей. Вот только мысли все только о ней.       Шатен допил последнюю бутылку и уставился в одну точку. Он склонил голову немного на бок и восстановил образ малышки Ким, чьи глаза кричали «не уходи». Мин хотел было вернуться и попросить прощения, но посчитал это бредовой идеей, учитывая, что он уже отверг её. Оставалось только напиться и забыть. Избавить себя от чувства вины и продолжить ждать дальше.       Вот только в родных стенах дома Мин Юнги поджал дрожащие губы и положил голову на колени матери. Эта женщина могла успокоить и даже подарить надежду. В тот день она промолчала. Минсо не поддержала сына; глотала собственные слезы и гладила парня по голове. Кажется, её дитя потеряло нечто дорогое и родное, как и она много лет назад…       1993 год       Весь вечер маленького Мина мучили колики. Его плач доносился до соседнего квартала. Бедная Минсо никак не могла справиться с сыном, а Джинхо вновь задержался на работе, после которой должен был забежать в аптеку и купить Юнги капли.       Все шло не по плану. Посетителей в забегаловке не становилось меньше, а только больше, из-за чего Мин не мог закрыть смену и уйти домой раньше. Вновь подвел Минсо и уже не впервые чувствовал себя виноватым. Кажется, в последние месяцы это стало клеймом. — Эй, ты! — обратился к мужчине один из посетителей. — Где моё пиво? — Минуту, — попросил Хон-хон, не оборачиваясь. — Да, как ты посмел!

***

      Мин Минсо смогла уложить сына спать только к полуночи, когда собственные силы были на исходе. Она не знала, когда вернется муж и принесет капли для Юнги, но искренне радовалась, что они не понадобились.       Молодая мать только прилегла на диван, чтобы расслабиться, как по входной двери раздался стук; один глухой и, кажется, недобрый стук. Она не спеша поднялась и отворила дверь. Ей что-то подсказывало, что это пришел вовсе не Джинхо. — Здравствуйте, Вы Мин Минсо? — спросил неизвестный, а после немого кивка головой со стороны девушки он вынул из кармана свое удостоверение. — Старший лейтенант Пак. Сегодня вечером на месте работы вашего мужа была потасовка. Мне очень жаль. — Что это значит, что Вам жаль? — не понимала Минсо. — Мин Джинхо, ваш муж, потерял слишком много крови, из-за чего скончался еще до … — Уходите, — попросила она, начиная закрывать дверь. — Минсо, послушайте, — Пак пытался ей помешать, но все тщетно. Она захлопнула дверь, не дав тому договорить. — Уходите, — шепотом повторила Мин, держась за дверь, чтобы не упасть. — Уходите… Она задыхалась от собственных слез. Легкие сжимались от боли, которую Минсо не выпускала наружу. Ей нельзя было кричать или же громко плакать. Иначе маленький Юнги мог проснуться и тогда девушка уже не сможет стать сильной. Она не могла смотреть на сына, который был точной копией мужа. Она не могла смотреть на него со слезами на глазах. Только поэтому Минсо глушила свою боль, свою утрату, свою любовь. Посвятить жизнь сыну, чтобы он никогда не чувствовал семью неполноценной — вот, чего хотела Мин. И она справилась.

«Справится ли мой Юнги, отвергая истинные чувства…»