Я не должен был этого знать.

Если бы Зеницу спросили, кем станет его брат в будущем, он бы ответил не задумываясь. Он бы сразу сказал, что Кайгаку сделается либо олимпийским чемпионом по фехтованию, либо угодит в тюрьму за то, что пырнул кого-то шпагой на смерть. А вот кем станет он сам, когда вырастет, Агацума понятия не имел. Впрочем, его и не спрашивали. Его мнением вообще мало кто интересовался. Вот взять хотя бы этот новый дом. Блондин окинул его взглядом и сощурился. Может, в размытом виде это сооружение будет выглядеть получше? — Тут даже интернета нет. Тут жизни нет, — застонал кареглазый, тыкая при этом пальцем в свой черный смартфон. — Переставай уже ныть, раздражаешь, — шикнул на того черноволосый, посмотрев на дом. — Хотя не, это же лачуга какая-то! — вздохнул Кайгаку, вставая с переднего сидения маленького фургончика. На самом деле, старший был не прав. Больше всего это было похоже на десяток лачуг, нахлобученных одна на другую. Из крыши торчало несколько труб, а на самом верху этакой кокетливой шляпкой-вуалеткой красовалась железная решетка-ограждение. — Тут не так уж и плохо, — улыбнулся дед, смотря на дом. — Это викторианский стиль! Так что, ребята, не надо мне ныть. Зеницу вздохнул, променять их нью-йоркскую комнатушку на это, нормальный интернет и город на лес под боком, в котором то и дело можно потеряться и забрести туда, откуда хер вернешься. А то и еще хуже, наткнуться на зверей, и они тебя загрызут. От последних своих мыслей парня передернуло, жить ему еще ой как хотелось. «Уехали бы вдвоем, мне и в городе хорошо было, купил бы себе квартиру как-то». — Зеницу, тебе особое приглашение нужно? Давно шпагой по морде не получал?! — окликнул Кайгаку, и Агацума вздрогнул, сообразив, что дедушка с братом уже стоят на крыльце — один он застрял на лужайке, глазея на дом. Поэтому парнишка пошел скорее к ним, шпагой получать не очень хотелось, в прошлый раз он ходить и сидеть нормально не мог, повторять процедуру не очень хотелось. Двери были тускло-серые, выцветшие и стертые. От краски остались только невнятно-кремовые следы в трещинах и вокруг петель. В центре двери на одном-единственном массивном гвозде висел дверной молоток в виде бараньей головы. — Нас ночью тут точно кто-то убьет, — сглотнул блондин, стоя за братом и смотря на этот страшный, по его мнению, молоток. — Этим кем-то буду я, если ты сейчас же не перестанешь за меня цепляться. — Хе-хе… извини, — кареглазый сразу отскочил от брата, чуть не споткнувшись о ржавую балку, которая лежала не на своем месте, и не упав. — Переставайте цепляться друг к другу по всякому поводу, — недовольно посмотрел на них Джигоро. Повернувшись обратно к двери, дед вставил в замочную скважину замысловатый ключ, повернул его и изо всех сил стал толкать дверь плечом. За дверью обнаружилась полутемная прихожая. Единственное окно тускло светилось где-то наверху, над лестницей, и его витражные стекла бросали на стены жутковатый багровый отсвет. — Все как я запомнил! — улыбнулся дедушка. — Только еще фиговее, — пробубнил Зеницу, за что сразу же получил тростью по своей голове. — Ай, ну я же ничего такого не сказал, дедуль. Старик ничего не ответил. Коридор вел в столовую. Из мебели в столовой обнаружился лишь длинный стол с пятнами от высохших лужиц воды. Штукатурка на потолке местами потрескалась, люстра висела на полусгнивших проводах. — Что ж, может, уже начнете потихоньку заносить вещи из машины? — предложил Куваджима. — Что, прямо сюда? — не понял Агацума. — Да, прямо сюда. Дедушка поставил портфель, который все это время висел у него за спиной, на стол, не обращая внимания на поднявшееся облачко пыли. — Если бы Миранда — по совместительству теперь и ваша бабушка — не пустила нас пожить, я бы уже и не знал, куда можно… Так что нам следует быть благодарными. Никто из ребят не ответил. Зеницу, как ни старался, не чувствовал ничего похожего на благодарность. Да, с тех пор как с финансами пошли проблемы, все шло наперекосяк. В школе у него начались неприятности, они, конечно, и раньше были, но не такие — расплывшийся синяк под левым глазом служил осязаемым напоминанием об этом. Но этот дом… этот дом был хуже всего! — Зеницу! — окликнул дедушка, когда он поплелся было разгружать вещи за Кайгаку. — Чего? Дед подождал, пока черноволосый скроется в коридоре, и сказал: — Это шанс начать все заново. Для всех нас. Понимаешь? Зеницу кивнул. Старику было совершенно незачем напоминать ему про все остальное: что его, например, не вышибли из школы только потому, что они все равно переезжали. Еще одно обстоятельство, за которое ему тоже стоит благодарить, ага. Но за это он тоже никакой благодарности не чувствовал.

***

На улице Кайгаку взвалил два чемодана на землю и еще один следом. — А она нарочно морит себя голодом?! — спросил Агацума, подойдя к брату, который вытаскивал последний чемодан наружу. — Тетка Миранда? Да она просто старая, старее даже, чем дед. Выжила из ума, вот и все. — Кайгаку, а если дедуля услышит? Это все-таки его старшая сестра. Черноволосый обернулся к блондину, но вместо того чтобы смерить того недовольным взглядом или дать хорошую затрещину, просто скрестил руки на груди и облокотился на машину. — Я слышал, как дед говорил по телефону с врачом. Он сказал, Миранда уверена, будто еду ей приносят маленькие человечки. — Она и вправду, кажется, того… Она же в психушке лежит?! Но Кайгаку продолжил, как будто не слыша его слов: — Еще она говорит докторам и медсестрам, что еда, которую они ей приносят, такая вкусная, какую людям в жизни не попробовать! — Да быть не может… Ты, часом, не выдумываешь это все? — А ты, вижу, хочешь составить мне компанию для оттачивания приемов, — отлипнув от машины, парень ухватился за рукоять своего оружия, которое всегда висело у него на поясе. — А-а-а-а-а, нет, Кайгаку, ты все неправильно понял, — стал отходить от того блондин. — Я это не тебе, честное слово. — Если у тебя глаз подбит, это мне не мешает подбить тебе второй. — В твоем случае ты мне его выколешь, — уже чуть ли не пищал блондин, а когда брат к нему подошел, так сразу зажмурился и приготовился к удару, но его не последовало. Открыв глаза, Агацума увидел, как перед ним поставили два тяжелых чемодана. — Вот, бери и тащи, и не застревай на полпути! Нет, конечно, Зеницу надеялся, что когда-нибудь он станет выше и сильнее Кайгаку... хотя, бред какой-то, брат старше его на два года, ему семнадцать, а самому Зеницу всего лишь пятнадцать, почти шестнадцать, но «почти» ведь не считается. Агацума сумел донести чемоданы до дверей и уронил их только в прихожей. Он решил, что дальше их можно тащить волоком, и никто ничего не заметит. Но, оказавшись один в полутемной прихожей, блондин сообразил, что не помнит, как попасть в столовую. С ориентированием у него явно все плохо. Из прихожей вглубь дома вели два извилистых коридора… — Деду-у-уль… Зеницу собирался крикнуть во все горло, но его голос был еле слышен даже ему самому. И никто ему не ответил. Зеницу осторожно сделал шаг, другой, но пол под ногами заскрипел, и он замер. И как раз когда он остановился, в стене — внутри стены — что-то зашуршало. Блондин слышал, как оно движется вверх, пока звук не стих под потолком. У парня отчаянно колотилось сердце, а в уголках глаз уже скопились крупные слезинки. «Наверно, это просто белка!» — успокаивал себя Зеницу. В конце концов, дом выглядел так, будто вот-вот развалится. Тут, внутри, кто угодно может водиться; хорошо еще, если в подвале не обосновался медведь, а в трубах отопления не гнездятся птицы! Если тут, конечно, вообще есть отопление… — Деду-у-уль… — повторил он еще тише. Тут дверь у него за спиной распахнулась, от неожиданности кареглазый подскочил с писком и, споткнувшись об один чемодан, упал на пол, развернувшись и увидев своего брата, который смотрел на него, как на идиота. — Там кто-то есть! Там, в стене! — объявил блондин, вытирая слезы рукавом своей толстовки, поднявшись. — И кто же? — Ну я не знаю… — Зеницу не хотелось сознаваться, что сперва он решил, будто это привидение, брат мигом выбьет эту дурь из его головы, а синяков ему пока хватает. — Белка, наверно. Кайгаку с интересом уставился на стенку. Золоченые обои с узором под парчу местами отсырели, отстали от стены и свисали клочьями. — Думаешь? Прямо в доме? Хм, при ремонте найдем! Похоже, никто не считал, что неизвестное существо в стене — повод для беспокойства, так что Зеницу больше не стал об этом упоминать. Но, волоча чемоданы в столовую, Зеницу невольно вспомнил их крохотную квартирку в Нью-Йорке и жизнь до всей той суеты с налогами. И ему хотелось, чтобы сейчас это все оказалось просто какими-нибудь дурацкими каникулами, а не по-настоящему.