Сказка на ночь

      РФ тихо сидел на полу в углу комнаты, опустив голову на плечо и поджав коленки к себе. В руках у него была небольшая книжка в красной обложке, которую мальчик прижимал к своей груди. Глаза его были закрыты, и всем своим видом он создавал впечатление вконец вымотавшегося ребёнка, которому просто не хватило сил, либо желания дойти до кровати.       Может, так оно и было, но РИ не был в этом уверен. Таким он застал внука, бесшумно открыв дверь в спальню и усердно пытаясь найти его взглядом в темноте: лампочка в люстре давно перегорела, а окна были наглухо заклеены тёмными газетными листами, не пропускавшими в помещение лучи солнца с улицы. Комната эта не использовалась уже много лет, а ночью царь, занятый размышлениями, просто не вспомнил про этот нюанс.       — Россия? — Империя тихо позвал парнишу, разглядев его наконец между стеной и прикроватной тумбой.       В ответ — тишина.       Немного подумав, монарх прошел вперед, бегло осмотревшись: ничто в комнате не изменило своего местоположения со вчерашнего вечера, и только рюкзачок, валяющийся на ковре, был чем-то новым в этой запыленной спальне.       — Россия, ты спишь? — РИ подошёл ближе к внуку, стараясь самолично угадать ответ на свой вопрос.       — Не подходите.. — едва слышный дрожащий голосок заставил императора замереть в паре шагов от его владельца, — прошу, не подходите..       Империя не заметил, когда РФ успел сменить позу, но теперь тот напряжённо и недоверчиво смотрел на деда исподлобья, вжимаясь в стену с видом испуганного зверька. Пальцы еще крепче сдавливали тонкий переплет, будто кто-то собирался отнять у мальчика несчастную книгу.       — Тише, тише, — царь неспеша опустился на одно колено, не рискнув приблизиться к Федерации, — Не бойся, я не хочу тебя обидеть.       Однако ребенок словно не слышал его, вздрагивая от каждого движения родственника и продолжая прожигать Империю немигающим взглядом. Заметив все так же чернеющие синяки под глазами внука, император понял — РФ точно не спал этой ночью.       — Россия, дорогой, я просто хочу помочь тебе, — монарх медленно протянул руку мальчику, но в следующий момент ему пришлось отказаться от этой идеи: парниша дернулся всем телом, словно готовясь в любой момент сорваться с места и убежать.       — Пожалуйста, не бейте, я же ничего не сделал..       РИ не поверил услышанному. У него и в мыслях не было причинять внуку боль. На секунду ему показалось, что эти слова были произнесены не всерьёз, однако скатившаяся по щеке мальчика слеза убедила царя в их правдоподобности.       — Что ты, я не собираюсь бить тебя, к чему мне это?       Но ответом снова была тишина.       Вздохнув, император умолк и просто сел на пол. Не сказать, что он не умел обращаться с детьми, но такая реакция РФ отбила у Империи всю оставшуюся уверенность. В конце концов, неужели он выглядит настолько устрашающе, чтобы довести ребёнка до слез?       — Мрррк?       РИ сморгнул, опомнившись, сидя в том же положении уже незнамо сколько времени.       Вальяжно покачивая бёдрами, Васька подошёл к людям, бесшумно ступая по мягкому ворсу. С довольным урчанием боднув лбом руку РИ, залез к нему на колени и свернулся клубочком, распушив хвост.       — Ты меня и из-под земли достанешь? — монарх почесал кота за ушком, смотря, как тот довольно жмурится. Продолжив олаживать голову питомца, он посмотрел на вновь притихшего внука.       Россия неотрывно, почти не моргая смотрел на Василия, а прежний испуг во взгляде теперь сменился детским любопытством.       РИ улыбнулся.       — Хочешь погладить?       Федерация удивлённо посмотрел на деда.       — А можно? — его голос звучал неуверенно, но император видел, что попал в точку — ведь все дети, как ни крути, любят животных.       — Конечно, — царь успокаивающе улыбнулся.       Немного помедлив, РФ как-то заторможенно привстал, откладывая книгу, и придвинулся чуть ближе к царю. Желание дотронуться до мягкой, лоснящейся шерсти боролось в нем со все еще необъяснимым для Империи чувством страха, причину которого последний твёрдо решил позднее выяснить.       Васька дрогнул, когда на его спинку вместо знакомой мозолистой ладони легла маленькая и холодная, и хрипло зашипел. Мальчик ойкнул и отдернул руку.       — Тише, тише, рыжик, не возмущайся, — РФ тихо смотрел на то, как дед наставляет и успокаивает кота, словно младенца, осторожно посадив его между внуком и собой, — Это Россия, его нельзя обижать. Он просто хочет подружиться. Мы ведь не обижаем друзей?       Яркие, изумрудные глаза с тонкой полоской зрачков уставились на парнишу. Принюхиваясь, Васька напрягся всем телом и сделал едва заметный шаг к России. Потом еще один, и еще. Постепенно приближаясь к новоиспеченному хозяину, кот расслаблялся, словно понимая, что перед ним не враг.       Федерация неспеша протянул рыжему руку, на этот раз не касаясь его. Какое-то время Василий просто смотрел на нее, замерев, но потом протяжно муркнул и лизнул палец мальчика, словно позволяя наконец себя погладить.       — Кажется, ты ему понравился, — монарх умиротворенно наблюдал за этой картиной, перестав беспокоиться о том, что кот поцарапает внука — пушистик уже вовсю мурчал в объятиях ребёнка, изучая шершавым язычком его щеки.       — Так почему ты не ответил мне утром?       Империя сидел за столом, подперев голову рукой и смотря на Россию, уплетающего тарелку супа. Ему все же удалось «выманить» мальчика из комнаты, и тот даже согласился поесть, но только после того, как получил разрешение взять Ваську с собой. Теперь рыжик с довольной мордой лакал молоко из блюдца, сидя на соседнем с Федерацией стуле.       — Извините, я не слышал.. Спал, — парниша угрюмо уставился в тарелку, видимо и сам понимая очевидность своей лжи. Однако, вместо ожидаемого наказания за вранье, он услышал лишь тихий смешок.       — Сон у тебя крепкий, как погляжу, — царь откинулся на спинку стула, — с кем не бывает.       РФ растерянно кивнул.       — И да, не обращайся ко мне на «Вы», не за чем. Зови меня дедушкой.       Еще кивок.       — Вот и договорились.       РИ непроизвольно разглядывал внука, ведь больше заняться было нечем. Вчера он и не заметил, в каком ужасном состоянии был мальчик: кожа, не просто бледная, а почти снежно-белая, была сплошь усыпана синяками и мелкими ранками, некоторые из которых были спрятаны под грязно-серыми пластырями. Волосы, которые на первый взгляд казались милыми кудряшками, на деле были просто копной спутанных прядей с колтунами. Лёгкая одёжка была явно не по сезону, а чрезмерная худоба заставила императора задуматься о возможной анорексии. В общем и целом Россия создавал впечатление беспризорной сироты или же бродяжки, подобранной с улицы из жалости.       Империя вздохнул, поднимаясь из-за стола.       — Доедай и будь здесь. Я приберу в твоей комнате, а потом пойдём приводить тебя в порядок.       Получив в ответ уже привычное движение головой, царь посмотрел на облизывающегося кота.       — А ты, — монарх потрепал Ваську по голове, — остаешься за главного. И смотри мне, больше еду не вымогай, я все узнаю.       Проводив деда взглядом, РФ посмотрел на Василия, громко мяукнувшего вслед хозяину, словно заверяя его, что он нянька хоть куда.       Выловив из бульона кусочек мяса, мальчик положил его на блюдце перед питомцем, по-доброму ему улыбаясь.       — Только дедушке не говори, ладно?       Наскоро протерев пыль со стола и подоконников и расправив кровать, РИ стал сдирать газетные листы с окон и скидывать их в одну кучу. Резко ударивший в глаза солнечный свет заставил его поморщиться, отводя взгляд в сторону. На глаза вдруг попался знакомый предмет, оставленный Россией на ковре. Немного подумав, царь откинул в сторону очередную порцию макулатуры, подошёл к тумбочке и поднял с пола книжонку.       На обложке царь не нашел никаких надписей, только шероховатую бардовую поверхность без единой царапины. Однако, открыв книгу, Империя заметил, что этот переплет был аккуратно приклеен к тому, что, видимо, являлось настоящей обложкой книги. Но все же найти название не составило труда — перевернув титульник, РИ прочёл крупный заголовок: «Г. Х. Андерсен. Сказки».       Продолжив листать сборник, монарх наткнулся на небольшую выцвевшую фотографию, вложенную между страниц. Два ее края были в небрежной «бахроме», словно эту часть оторвали от целостного снимка. На фото была девушка, на вид лет двадцати пяти, в длинном, роскошном платье, с миловидной внешностью и правильными чертами лица, но уставшим, словно потухшим, взглядом. Монарх грустно улыбнулся, обводя юную особу взглядом — он знал жену Союза не так долго и близко, как хотел бы, но при их редких встречах она была единственной, кто относился к прежнему правителю с уважением и добротой. По крайней мере, так было, пока Советов не было рядом.       Империя часто задавался вопросом, почему такая чистосердечная и жизнерадостная барышня сочла его сына достойным для нее партнёром. Деньги ее не интересовали, она и сама была из обеспеченной семьи, к власти тоже никогда не стремилась, занимаясь домашними делами и ребенком, пока муж с головой уходил в работу. Любовь?       Царь всегда был скептически настроен в отношении этого слова. Для него такого понятия просто не существовало, за всю жизнь РИ не посчастливилось встретить ни одну особу, которой удалось бы разжечь в нем интерес. И лишь покойная мать России все еще вселяла в императора веру в то, что любовь, возможно, реальна. Но все равно причиняет слишком много боли.       — И обаянья нет ужасней, ей предающего сердца.* — одними губами произнес император, нахмурившись.       — Дедушка?       Империя испуганно дрогнул и захлопнул книгу, чуть не выронив ее из рук. Федерация тихо стоял в паре шагов от монарха, непонимающе смотря на него и поглаживая Ваську, спящего в его объятиях. Царь шумно выдохнул, успокаиваясь.       — Ты меня так в могилу сведешь.. — РИ заметил, что внимание мальчика привлек сборник сказок, который был дорог ему по уже понятным императору причинам, — а это.. Извини, просто мне нравится этот писатель, вот и зачитался случайно. Держи.       РФ тихо, чтоб не побеспокоиться кота, забрал протянутый ему сборник и неуверенно кивнул. На минуту в комнате повисла неловкая пауза.       — Вам тоже нравятся сказки? — все же осмелился спросить мальчик.       — Мне нравится все, в чем есть смысл. И сказки — не исключение, — поняв, что Россия ожидал не такого мудреного ответа, РИ решил сменить тему, — хочешь, я почитаю тебе на ночь?       Глаза мальчика радостно заблестели, что, видимо, и стало ответом на вопрос.       — Вот и договорились. Но сейчас, дорогой мой, мы идем с тобой в душ.       — А можно взять Васю с собой? — теперь Федерация глядел на деда обожающим взглядом, прижимая к себе и кота, и книжку.       — Я то не против. Но, боюсь ему это не понравится, — царь хмыкнул, подметив, как рыжик недовольно замахал хвостом, услышав о том, куда его хотят затащить, — ишь ты, еще и не спит, подслушивает.       В конце концов РФ пришлось отпустить Василия на пол и смиренно проследовать за дедом в ванную, нетерпеливо считая минуты в ожидании долгожданного вечера. Империя же, видя, как мальчик оживился, просто старался скрыть улыбку. Он знал, как много сил потребуется, чтобы "приручить" этого запуганного зверька, и не мог не напоминать себе раз за разом о том, чьим сыном является этот ребенок. Но далеко не каждому дается второй шанс, так почему бы им не воспользоваться?       РИ тихо сидел на краю кровати, наслаждаясь ласковым мурлыканьем Васьки и засмотревшись на мирно сопящего Россию, обнимающего подушку. Где-то в коридоре мерно тикали часы, нарушая ночной покой спящего дома.       Как сильно монарх ненавидел этот дом, лежа вечерами на диване и ежась от неприятного чувства давящей со всех сторон тишины? Он и сам не знал, и не замечал, как растворяется в окружающем его гробовом молчании, становясь, словно это здание, одичалым и забытым. "Здесь твоя жизнь и закончится" — когда-то давно бросил Союз отцу перед тем, как навсегда отвернуться от него, оставив ни с чем. Но он ошибся.       Поправив на Федерации одеяло и заботливо погладив его по волосам, Империя щелкнул выключателем торшера и на цыпочках вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Здесь и сейчас, в стенах обветшалого фамильного особняка, в этой самой спальне, некогда принадлежавшей его сыну, и началась его новая, настоящая жизнь, которую на сей раз он не позволит у себя отнять.