Ольфакторная пирамида

Найти человека по фотографии легко, а вот по запаху — практически невозможно. Каково было ощущать аромат в полную силу, когда ты все это время бегал за ним, как умалишенный, хватал его только урывками? Ричард обязательно бы расплылся в радостном мате, если бы его голова не выронила за одну секунду все скачанные жизнью наборы словосочетаний. Невысокий, волосы забавно торчат в разные стороны, перемазанные кое-где машинным маслом, глаза хитрые и игривые, словно у дикой кошки. Резкий, быстрый, шустрый. Мужчина был хорош. Чертовски завораживающий, ничем не уступающий своему индивидуальному запаху. Все вопросы Андерсон благополучно пропустил мимо ушей, стараясь не пялиться. Получалось отстойно, Ричард готов был признать, что он в проигрыше. Но только при том условии, что ему обязательно дадут снова смотреть на мужчину. Забавно, что Ричард особо не замечал за собой перевеса в предпочтении к мужскому полу, всегда с успехом подбирая себе больше девушек, чем парней. Но ориентация, кажется, рекалибровалась самостоятельно, как только мастер вышел в зал ожидания СТО. Ричард вдруг ощутил себя так, будто ему подарили лотерейный билет со стопроцентным выигрышем денег, тачки, да еще и дома у берега моря. Реальность оказалась пиздецки благосклонной к нему сегодня. — Видимо, диагностика нужна не только тачке, но и владельцу. Ричард встрепенулся, ощущая, как чувствительные щеки наливаются краской. — Извините, я сегодня немного не в себе. Я могу рассчитывать на вашу мастерскую? Мужчина обтер руки о рабочую форму, но видимой чистоты им не придал. Вскинул руку в воздухе, протягивая ее Ричарду. — Гэвин Рид. Завтра я окажу твоей малышке неземное наслаждение. Ричард обхватил ладонь мужчины — грубую, с пересохшими кончиками пальцев и потертостями, встряхнул, потупив несколько секунд. В зале возникла гробовая тишина, а улыбка на лице Гэвина все еще балансировала между «ну смешно же, посмейся» и «нахуя я это ляпнул». Ричард с трудом отпустил ладонь, тихо посмеявшись над предыдущей шуткой. Мальчик на стойке странно хмыкнул, но тут же уткнулся в ноутбук. — Ричард Андерсон. — Добро, Дик. Элай, запиши номер заказчика. Я позвоню, в какой промежуток времени подъехать. Парнишка за стойкой лениво вытащил стикер, пристально въедаясь в глаза Ричи, ожидая, когда он начнет диктовать цифры. Ричард проигнорировал сокращение имени, повернувшись к мальчику. — 313-248-317-87. Гэвин уже был увлечен Пикапом, крутясь около него с неподдельным восхищением. Сразу захотелось спросить — что же такого было в жизни этого мужчины, что он с удовольствием забирает Пикап, хоть по уши пригвождён к работе? Уходить из мастерской абсолютно не хотелось. Взгляд паренька за стойкой буравил не меньше палящего солнца на пляже Майорки, а аромат Гэвина, скрещенный с солярным маслом, трудовым потом и капелькой резкости держал за обе руки, не отпуская. — Она в неплохом состоянии, но внутренняя диагностика нужна уже как минимум полтора года. Короче, еще месяца три — и ходил бы ты на лыжах, мужик. До созвона, я наберу, как буду посвободнее. Ричард машинально хотел спросить — к тебе или ко мне, но одернул себя от этой мысли, тяжело сглотнув вязкую слюну. Уже за рулем он позволил себе громко выругнуться, ударившись пару раз о плетение чехла. Вот болван. *** Невероятное чувство полной всеобъемлющей нужности. Сильные руки с чётким контуром мышц и поверхностных голубых вен, аккуратные длинные пальцы, затертые деталями машин до огрубевших мозолей, сбившееся горячее дыхание точно в область сонной артерии — он словно вампир дожидался, когда же человек под ним расслабится и даст за секунду выпить себя до последней капли. Кожа к коже, горячая, поджарая плоть — от прикосновений сносило крышу, бесповоротно уволакивало куда-то за пределы сознания. Губы беспорядочным вихрем проносились по нежной чувствительной шее, помечая каждый миллиметр — ты под его протекторатом, властью, несгибаемой похотью и необузданным желанием. Ты — его жертва, загнанная в тупик. Ты — обездвиженная марионетка, которая и не собирается обрезать нити, за которые тебя слепо ведут в полную бездну. Глаза, затуманенные лишь от одних томных вздохов, говорящие сейчас гораздо больше, чем переоцененные слова. Затягивало похлеще двух чёрных дыр. Обволакивало тёплым молоком, заключая в свои обширные объятия. И запах… Запах, сводивший с ума ещё задолго до первой встречи. То, во что Ричард окончательно и бесповоротно влюбился, доверяясь, как новорождённый щенок, только на свои анализаторы. Гэвин — чёртово произведение искусства, словно глина в руках искусного мастера. Гэвин — недосягаемое наслаждение только от обонятельной и визуальной картинки, то, к чему сейчас был прикован взгляд. Гэвин — лишь плод его воспаленного перевозбужденного мозга. — Ричи, телефон звонит на кухне! Ричард разочарованно застонал. Открыл глаза, тут же захотев вернуться обратно — настолько приятной была картинка сна, настолько реальной и живой… Детектив Андерсон всегда отличался прекрасной фантазией. Но на этот раз она пошла против него, да ещё и сразу же конём. Н-да, давно же тебе, Ричи, не снились такие влажные сны. Ричард поспешно закутался в одеяло. — Ричард! Выключи ты уже этот набор блевотных звуков! — Снова рявкнул Коннор, закидывая смартфон с громким динамиком прямиком на кровать брата, вылетая из комнаты в сером цветастом фартуке, перемазанных синих перчатках и с абсолютно недовольной мордочкой. — Слушаю, — сонно бросил Андерсон, все ещё цепляясь за остатки тёплого сна, дурманом оплетающим его с ног до головы. — Ричи, у меня завелись мыши. Я бы их нахер всех перегрохал с кольта, но, ты же знаешь… — Голос отца моментально переключил сознание в рабочий режим. Возбуждение предсказуемо сошло на нет, а образ мастера из СТО растворился, оставляя за собой только шлейф тоски. — Дырки с прошлого раза до сих пор зияют, надо залатать. Конечно, никаких мышей в прошлый раз не было, зато пол и стены Хэнк изрешетил знатно. Ричард тогда долго искал, у кого старина Андерсон вымолил кольт, забрал его втихую и не сказал об этом. Здоровее он, Хэнк, будет. А дырки в стене Ричард наспех зашпаклевал, оставив замену напольного покрытия на следующий месяц. — Я сейчас приеду. — Нет, сейчас мне нужно на процедуру, а затем привези мне двадцать тонн растворителя и яда. — На полном серьёзе проворчал старик, чем-то грохоча на кухне. — Во-первых, откуда мне столько взять, во-вторых, зачем?.. — Я их отравлю, замочу в растворителе и повешу на стену. Чтобы они пугались чучел своих собратьев и больше не заявлялись дома. Желудок неприятно сжался от представленной картины, Ричард медленно выпутался из кокона одеяла, садясь на край кровати. В голове плескалась недельная усталость, бесперебойный поток мыслей об отце и угоне автомобилей, так еще и серо-зеленые глаза словно выжигали самостоятельно себе путь в подкорке. — Мне завезти продукты? — Купи Сумо корм. Я не собираюсь скармливать ему мышей. — Я приеду с Коннором?.. — Тихо поинтересовался Ричи, а на том конце провода тяжело задышали, а затем и вовсе оборвали связь. Ричард запутался пятерней в волосах, с силой оттягивая пару прядей. Дискомфорт от прерванного сна затесался под кожей, впиваясь в каждую мышцу, а от осознания того, что Гэвин оставался таким близким только в его голове, неприятно ухало где-то под рёбрами. Хэнк все еще не балует Коннора теплым визитом, хоть Ричард пытается подрабатывать домашним психологом, воссоединяя две стороны одного семейства. Выходит, если честно, дерьмовенько. Но что они ожидали от бесплатной медицины. Коннор обнаружился в своей комнате, вымеряя в стаканчике четкую пропорцию белесоватой жижи. — Можно? Коннор скептично приподнял бровь, не отрывая взгляда от жижи, обмакнув в нее полоску-тестер. Очки забавно сползли вниз по переносице. — Так ты уже зашел, зачем спрашиваешь? Ричард виновато улыбнулся, плюхнувшись в кресло, завернувшись в плед, сонно зевая и замерзая после срочного пробуждения. — Творишь новый аромат? Коннор скромно кивнул, разливая по трем пробиркам приготовленную базу. В его руках обычно красиво переливались буйства оттенков, но сегодня он не собирался ставить акценты на цвет — сегодня Коннор был явно погружен в атмосферу нежности. Эфирные масла приятно витали где-то под потолком комнаты, оплетая братьев хвойным отголоском зимы, сухожаровой шкаф тихо пикнул, оповещая о просушке емкостей, а на подоконнике гордо стояла отвоеванная гортензия. — У тебя ведь три новых заказа через неделю. Разве ты не должен отдыхать сейчас? — Все не унимался Ричард, внимательно наблюдая за тем, как неподвижные маслянистые капли затягиваются в один круговорот, даже не собираясь покидать приятное пространство и с бульканьем проваливаться вниз. — Это… Индивидуальный. На скорую эксплуатацию. — Пробурчал младший, встряхивая первую пробирку, размешивая при помощи физики четыре разнородных компонента. Ричард улыбнулся, подойдя к столу, наклоняясь над нерабочей пробиркой, уловив знакомые носу нотки свежего ландыша. Кинул на брата умилительный взгляд. — Это ведь для Тины, да? Никакого заказа нет. Коннор фыркнул, а по его шее расползлись багровые пятна, которые он поспешил скрыть от наблюдательных глаз. — Передашь ей духи? — С невероятной трепетностью прошептал Коннор, размешивая деревянной длинной палочкой вторую пробирку, не поднимая глаз на брата. — Нет. Ричард ухмыльнулся, почти засунув свой любопытный нос в пробирку, четко улавливая там запах разбавленного рома и сладкой карамели. Коннор расстроенно фыркнул, но все же нахохлился и зло спросил: — Почему это? Ричард скинул с плеч теплый плед, закатал рукава домашнего джемпера и принялся взбалтывать свежую третью пробирку, улыбнувшись брату, закидывая по инструкции размельченные цветы. Настроение было изумительным. Ничто, в принципе, не могло его сейчас омрачить — Гэвин нашелся так внезапно, пробираясь в сердце Ричарда немыми жестами (точнее, запахами). Хотелось помочь и Коннору снова ощутить себя влюбленным дураком, способным на любую чушь ради одного лукавого взгляда. — Потому что ты сам отдашь ей. Я помогу тебе.