Ольфакторная пирамида

Сколько бы Гэвину не хотелось оттягивать момент — день все равно сменяет ночь, а за этим обязательно случается ворох из пиздеца. Девятнадцать дней пробежали словно секунда, и сейчас он, Гэвин, вычищенный от и до, ювелирно отковыривает край светящегося диода за номерами, сменяя его на тусклую заводскую панель. — Сколько у нас времени? — Гэвин натянул тонкие латексные перчатки по самые уши, сглаживая перерезанные углы. — Тринадцать минут. Уложишься? — Элайджа затарабанил по клавиатуре ноутбука, подключившись ко внутренней сети, блокируя любую связь, которая бы привлекла внимание к краденной машинке. Шевроле Трейлблейзер выглядела внушительно, поэтому номера на этой девочке смотрелись чересчур миниатюрно, теряясь во всеобщем обхвате. — Еще бы. Гэвин довольно чиркнул по разобранной панели, вырезая более подходящего для новой детали окошко, аккуратно замазывая все неровности. Элайджа тихо хмыкнул, проверяя, как справились ребята, использовавшие ретранслятор прямо перед тем, как привезти Шевроле в автосервис. — Десять, Гэвс. Саймон ответственный за передвижение тачки, подъедет в ближайшие минуты. Гэвин неопределенно махнул рукой в воздухе, призывая Элайджу быть хорошим мальчиком и заткнуться уже нахер. Руки безумно горели в тесных мокрых перчатках, в голове пульс выстукивал джайв, накаляясь до самого спинного мозга. Противоугонка издавала что-то вроде предсмертного хрипа, печально попискивая где-то в багажнике. Элайджа бешено строчил по бедным клавишам, не оставляя шанса искусственному интеллекту обойти его в скорости программирования ни на секунду. Часы в мастерской скудно скрежетали и ёкали, и где-то на периферии Гэвин подумал, что выкинет их на ближайшую помойку, когда закончит с номерами. Панель со светодиодом была аккуратно убрана в дальний отсек с инструментами — авось еще и пригодится, не выбрасывать же столь недешевое добро. Бока Шевроле ярко переливались золотистым, кое-где сверкали свежие царапины, которые Гэвин с нелепой материнской нежностью огладил, поспешив закрасить. Никто денег не добавит за такой внезапный жест щедрости, но так хотя бы будет меньше изъянов, принадлежащих бывшему хозяину. И да, это не работа Гэвина, но избавить малышку от косметических недугов хотелось сейчас неимоверно. — Прекрасная девочка. — Четыре минуты двенадцать секунд. Саймон подъезжает к главному въезду. Я переключаю программу на автономность. Проверил свои пальчики? — Элай подвигал кистями, разминая фаланги. Гэвин кивнул, протирая панели чистой ветошью с дезраствором, снимая наконец-то прилипшие к ладоням латексные издевательства. У заказчика губа не дура: выбрал себе красивый, но плохо запоминающийся при особых случаях номер. Такой слабо отложится где-то далеко за извилинами, но вспоминать при чрезвычайной ситуации будешь долго. Гэвин снова обошел Шевроле, разглядывая тачку от и до, проверяя каждую мелкую деталь, которую мог упустить из вида. Все было чудесно — не зря Элайджа и не сомневался в аккуратности и дотошности брата. Саймон засветился на входной камере, послав Элайдже воздушный поцелуй. Мелкий нахмурился, изображая извержение блевотных масс. — Ты справился даже быстрее, чем я ожидал. — Отодвигая тяжелые двери, зайдя в салон, прощебетал Саймон. Быстрым торопливым взглядом оценил состояние машины, свистнув, устанавливая двери в нужном положении для выезда. — Хорошая работа, Гэвин. Надеюсь, Маркус наймет тебя на постоянку. — Забирай её и катись уже нахрен. Гэвин для подтверждения своих слов указал обеими руками в сторону выхода, от чего Саймон прыснул, забираясь в салон Шевроле, отсалютовав братьям пальцами. Элайджа снова что-то быстро заклацал на ноутбуке, с довольным видом откидываясь на спинку кресла, заложив руки за голову. — Круто вышло. Даже без пробелов. Гэвин смачно и с грохотом повыкидывал все, что счел нужным утилизировать в горящей яме, раздувая широко от злости ноздри. По вискам адреналин бил арматурой, состояние было тревожным и гадким. Элайджа молча наблюдал за безмолвной истерикой старшего брата, правильно уловив его настрой. — Год. — Что «год»? Гэвин сложил использованные инструменты по ящикам, предварительно их очистив. Пакет с ветошью хрустнул под подошвой ботинок. — В лучшем случае отсидим год. Элайджа цокнул, покидая рабочее место, разминая затекшие мышцы, хрустнув одним из суставов. — Не будь таким пессимистом, Гэвс. Работа прошла хорошо. Я бы даже сказал — идеально. И с твоей, и с моей стороны. Мы те еще счастливчики. Мужчина завернул за перегородку, на ходу стягивая рабочую форму, переодеваясь в старые замызганные джинсы и серый джемпер, накидывая сверху излюбленную кожанку. — Ты куда? У тебя еще сегодня два клиента… — Отмени. — На ходу произнес Гэвин, сминая пачку сигарет в ладони. — Перезапиши на ближайшее число, если откажутся или будут бурагозить — шли сразу нахуй. — Так куда ты?.. — Все так же тихо поинтересовался Элайджа, смирно замерев у выхода из автосалона. Гэвин кинул ключи от входных дверей прямо в цепкие пальцы брата, не удостоив его никаким ответом. *** Музыка вгрызлась в сознание, не позволяя ему улетучиться из тела. Бармен с пониманием непонимания пялился грустно в глаза Рида, притирая едва чистым полотенцем очередную стопку. Гэвин почесал щеку, придерживая рукой голову, стараясь балансировать на высоком барном стуле, чтобы позорно не пиздануться и не получить звание «высшего петушары» этого заведения. Названия бара Гэвин, конечно же, не помнил. Совесть нервно жглась под грудью, моральные принципы давили на иссохший, сломанный токсинами от машинных жидкостей мозг. Здравый смысл и желание жить так, как он этого заслуживает, мирно отхлебывали из бокала под названием «похуй». Гэвина разрывало. Поэтому Гэвин пьет. Не найдя никаких других альтернатив, он завалился в бар, заливая в свой и без того убитый организм не самое стабильное пойло. Возможно, где-то на фабрике перепутали этанол с метанолом, и Гэвин вряд ли завтра увидит мир, но как-то плевать уже. После шестой стопки чего-то трудновыговариваемого, Гэвин уже не чувствовал себя так, чтобы при первой возможности позвонить в полицию и слезно вымаливать пощады. Становилось немного спокойнее. Рядом присел мужчина в черном пальто, щелкнув пальцами в черных перчатках. Гэвин был готов взвыть от вселенской несправедливости. — Сука. Я правда тебя вижу, или мне уже мерещится всякое дерьмо? Маркус поморщился, стараясь не попадать под радушный перегар Гэвина, одарив своего нерадивого знакомого нечитаемым взглядом. — Счесть это за комплимент не получится, конечно, но ладно. — Маркус скрестил руки на груди, пробегаясь взглядом по изобилию бутылок на стенде. — Да, Гэвин, ты меня видишь. А если будешь и дальше продолжать заливать в себя это… — Маркус скептически приподнял бровь, слегка принюхавшись. — То кроме цирроза вряд ли что-то в будущем увидишь. — Тоже мне, моралист нашелся, ха. Гэвин поднял стопку, опрокидывая её в себя, подавляя недавно появившийся рвотный позыв. — Че пристал? Заняться больше нечем? — Хотел лично поблагодарить за сотрудничество. Деньги уже у твоего брата. Я слежу за своими словами. Гэвин пожевал губу, снова стараясь погасить в себе то, что в книжках обычно подразумевают под словом «стыд». — Что-то не так? Ты передумал работать? — Маркус кивнул бармену, выбрав что-то менее ядерное по цвету и запаху. — Я… — Музыка заглушила мысли, оставляя Рида наедине со звенящей пустотой. Говорить было сложно, думать — почти нереально. Но Гэвин собрал всю свою сантиметровую волю в кулак, честно продолжив. — Я не знаю. Маркус сделал глоток на пробу, довольно хмыкнул, выложив на столешницу пару свежих, даже не смятых купюр. — Я понимаю, что есть люди, которые совершают и большее дерьмо, нежели мы. Но… Мне так паршиво. — Слова сами вырвались из глотки, с тихим скулежом, будто сам Гэвин прочно держал их, не давая возможности выйти. И только пьяный мозг нашел ключ от оков ридовской откровенности, пуляя честностью прямо в слащавое личико Маркуса. — Это нормально. Людям свойственно корить себя за поступки. Любые. Гэвин взглянул на мужчину, снова закрывшегося от него стеклами темных очков. — Но уверен ли ты в том, что твой выбор был неверным? Иногда стоит вовремя выключить в себе мать Терезу, позволяя эгоистичности взять верх, — Маркус повел рукой в воздухе, дав какой-то неопределенный знак, который Гэвин в силу своего состояния разобрать не смог. — Моральные ценности — это прекрасно. Но вряд ли ты на них сумеешь содержать брата, верно? Гэвин тихо фыркнул, отвернувшись. От слов Маркуса лучше не становилось. От слов Маркуса только лишь крепчало желание быть счастливым, полноценным и достаточным. И где этот сукин сын только берет правильные доводы? — Я доверился Элайдже, ведь он заверил, что лучше тебя мастера не отыскать в Детройте. — Маркус развернулся к Риду, позвякивая льдом в стакане, манерно выгибая спину. От всего его вида Гэвину становилось неловко — будто кто-то решил поиздеваться и позвал на бал королеву и гадкого утенка. — И знаешь что? Элайджа действительно меня не обманул. Я влюбился в твою технику и подачу, Гэвин. Мне нужны такие люди, как ты и твой брат. — Будешь шантажировать меня и попрекать дефицитом бабла, да? — Хмыкнул Рид, останавливаясь взглядом на пустой стопке. Больше его тело не выдержит. Но Гэвин все равно кивнул бармену, на что тот щедро выплеснул остатки бутылки. — Ты бескрайне богат, если у тебя есть, ради кого тебе жить, а не влачить свою бессмысленную оболочку в периодах бесцельного существования. Так легче. Так проще двигаться и принимать новое, открывать для себя неизведанные горизонты. Рид шумно набрал воздух в легкие, с укором взглянув на Маркуса. Очевидно, что Маркус имел в виду не брата. Элайджа тот еще засранец, и Гэвин никогда не бросит его на произвол судьбы, но дело обстояло куда глубже — Рид вдруг почувствовал, что он рискует остаться один на всю жизнь. Слова Маркуса больно ударили в солнечное сплетение, заставляя сердце болезненно сжаться и опуститься. — А если не для кого? — Оглянись получше, Гэвин. Тебе стоит хоть за что-то зацепиться. И подумай хорошо на трезвую голову, мои контакты у тебя есть. Рид мотнул головой, сканируя пьяным взглядом хоть кого-то в баре. Только пьяные тела, шумно вписывающиеся в атмосферу или сливающиеся с мебелью. — Ну и никого я не… — Гэвин запнулся, уставившись на пустоту, в которой только что пребывал мужчина, облаченный во все черное. Он словно был всего лишь скромной иллюзией в больной голове Рида. На столешнице оказались купюры, рядом с бутылкой Гэвина. Рид хмыкнул — не иллюзия. Вытащив телефон, Гэвин наткнулся на заметку, которая скромно гласила:

«позвонить тому странному красавчику, застолбить ему диагностику»

Номер высветился сам собой, и Рид даже не противился, на ходу застегивая кожанку, встречая морозный вечер дрожанием и постукиванием зубов. Тишина улицы и слепящая луна сквозь тучные сгустки немного отрезвили Гэвина. — Алло, мистер Рид? — Да, это из мастерской… — Гэвин неловко помялся, считая, сколько лучей он словил от ближайшего фонаря расфокусированным взглядом. — Хочу вас видеть. То есть…твою машину. Вот блять, я сказал это вслух, да?.. Подкати ее утром, тебя встретит пацан на стойке. Вечером можешь забирать. И тихо закашлявшись, Гэвин сбросил трубку, проклиная себя за то, что не позвонил мужчине с утра в добром симбиозе с головой, а не задницей.