А давайте перепишем историю

«Несите его в минши! Живее!», «Созовите адептов!», «Кто-нибудь позвал целителей?», «Мы уже отправили за Лань Нин!», «Старейшина Нин? Кто-нибудь видел Старейшину Нин?» - крики раздавались со всех сторон, превращаясь в однородный гул. - Дядя?! - Ванцзи, не сейчас! - Дядя! - Сичэнь, убери его отсюда! - Ванцзи, пожалуйста…. - Я помогу! - Ванцзи… - Я ПОМОГУ! - Кладите его в центр! Уйдите с дороги, придурки! Мне нужно место, освободите место! - Старейшина Нин, что нам делать? - Дзями?! Черт! Вены почернели…. Принесите мне киноварь! Чего встал?! Тащи сюда киноварь, живо! Ты! Подойди сюда! Видишь полосы? Нужно нарисовать такие же, образуя клетку! Да не там! А вы чего встали?! Немедленно играйте «Призыв»!

***

Пить. Как же хочется пить. Шум в ушах постепенно сменялся монотонным гулом, пока на грани сознания навязчивый голос не стал звучать все громче: - А-Сянь? Чья-то прохладная ладонь мягко легла на лоб, успокаивая сознание. Он медленно открыл глаза. Сквозь замутненный взор начали проступать черты обеспокоенного лица, пока картинка не стала настолько четкой, что Вэй Усянь сказал: - Пить… Лань Сичэнь тут же поднес ему воды. С каплями живительной влаги боль в висках медленно отступала. Вэй Усянь огляделся вокруг и понял, что находится в лазарете. - Хуань-гэгэ, что… что произошло? Лицо шисюна исказилось болью. - Ох, А-Сянь… - не договорив, Лань Сичэнь опустился рядом на кровать и заключил юношу в крепкие объятия. – Как ты себя чувствуешь? На звуки голосов в покои зашел лекарь и попросил нефрита пропустить его, чтоб проверить состояние пациента. Послушав пульс и проведя осмотр, целитель заверил, что парень полностью в порядке. Не считая усталости и головной боли, в целом, состояние юного адепта было более чем удовлетворительным. - Хуань-гэгэ? Лань Сичэнь устало выдохнул и начал рассказ. - Тебя принесли вчера ближе к вечеру, с признаками одержимости духом, - выражение его лица сочетало в себе облегчение наряду с болью, - не просто духом. Это был дзями. А-Сянь… Чем ты думал? Лицо Лань Сичэня скривилось в скорбной гримасе. - Я… - не нашёлся, что на это ответить юноша и опустил глаза. - Дядя был в ужасе. А Ванцзи… Если бы ты его видел тогда… - в негодовании первый Нефрит покачал головой. - Никто не знал, что делать. Дзями никогда еще не удавалось изгнать из тела без последствий для здоровья. Понимаешь, ты уже умирал! Если бы не Старейшина Нин… У него задрожали губы, и он с выдохом опять прижал к себе паренька за плечи. - Прости… Прости… Я правда… - Вэй Усянь не мог подобрать слов. Лань Сичэнь отстранился спустя минуту и погладил младшего брата по голове. - Я сам толком не понял как, но Лань Нин удалось заманить призванного нами духа в нарисованную на полу клетку, полностью отделив его от твоего тела. Духа мы заключили в мешочек цянькунь и позже проведем ритуал по его изгнанию, - совладав наконец с эмоциями, он закончил свое повествование. Вэй Усянь чувствовал тупую боль в груди. Душа его ныла и чувство вины подступало комом к горлу. Он совсем не хотел, чтоб близкие ему люди страдали. Поэтому он задал единственный вопрос, на который решился: - Где все? - Старейшина Нин истратила много сил, чтоб провести этот ритуал. Сразу после окончания, ей помогли уйти отдыхать. Сейчас она, скорее всего, восстанавливает силы вместе со Старейшиной Тао. Ванцзи не отходил от тебя всю ночь и ушел незадолго до твоего пробуждения. А дядя… Дядя ждет тебя в ланьши. Ты должен будешь все объяснить и… получить наказание. - Я идиот, да? – сокрушительно произнес Вэй Усянь, боясь даже посмотреть в глаза своему шисюну. - Ты мой младший брат и я очень боюсь тебя потерять, - кроме беспокойства и доброты в голосе Лань Сичэня юноша не услышал ничего. Ни осуждения, ни тени упрека. Его шисюн был поистине добрый и понимающий! Кое-как приведя себя в порядок, Вэй Усянь, скрепя сердце, направился на свою смерть. Постучав в дверь и услышав «Войдите», юноша проскользнул внутрь. Лань Цижэнь сидел к нему лицом, а на столе перед ним лежал тот самый талисман, призывающий нечисть. Не говоря ни слова, он глазами указал парню сесть перед ним. - Рассказывай – голос его был подобен стали. И Вэй Усянь рассказал все, от момента создания талисмана вплоть до того, как потерял сознание, окруженный синим пламенем. - Я не понимаю… Этот талисман не был настолько мощным, чтоб притянуть дзями… Он вообще не был ориентирован на духов… - проговорил в попытке оправдаться юноша. Лань Цижэнь, тем не менее, проигнорировал его высказывание, спросив: - Ты осознаешь, что натворил? - Да - Ты правда осознаешь, что ты натворил? Вэй Усянь в отчаянии поднял на него глаза. - Я нарушил правила, подверг адептов и себя опасности и заставил вас волноваться. Лань Цижэнь громко фыркнул. - Как был идиотом, так им и остался! – гневно выругался он. - Даром тебя учил! Ты примешь наказание, в ходе которого у тебя будет достаточно времени обдумать свое поведение. Ты сейчас же, не заходя никуда и ни с кем по дороге не разговаривая, направишься к стене послушания и простоишь на коленях у входа в Облачные Глубины семь дней и ночей. После тебя ждет переписывание правил Ордена, которые для тебя, видимо, не писаны. Есть вопросы? - Нет… - молодой адепт поднялся с места и поклонился дяде. - Можешь идти. Вэй Усянь уже выходил из ланьши, когда его окликнули. - Это… - учитель Лань аккуратно поднял талисман за самый кончик. - Пока ты будешь отбывать свое наказание, мы тщательно проверим эту штуку. Юноша кивнул и вышел.

***

- Наказание, А-Сянь, подразумевает страдание и осознание своих ошибок, - донесся до него насмешливый голос. - Цзэу-цзюнь! – юные адепты, облепившие Вэй Усяня при виде старшего Нефрита, за доли секунд растворились в воздухе. - Но я ведь страдаю! Я уже ног не чувствую! Поди уже лютый мертвец ниже колен! – завозмущался юный нарушитель. - Я уже молчу про то, что тут невыносимо скучно! Предполагалось, что Вэй Усянь в молчании проведет неделю перед стеной Послушания. На деле же, его неугомонная натура вела разговоры абсолютно со всеми, кто входил и выходил из Облачных Глубин, образуя заторы и столпотворения. У него даже образовалась своя постоянная публика. Лань Сэчинь усмехнулся и в глазах заплясали смешинки. - Мне донесли, что последние три дня небывалое число народу выходит за ворота и через час возвращается. Я все задавался вопросом, чем же вызван такой временный отток обитателей, - уже откровенно посмеиваясь, первый Нефрит подошел ближе к юноше. Вэй Усянь притворно надулся и скрестил руки на груди. - Как сегодня твои дела? – всё так же добродушно спросил Цзэу-цзюнь. - С утра опять приходил дедушка, поносил меня на чем свет стоит! И это прям перед стеной с правилами! А когда я ему напомнил о правиле 1567 о запрете сквернословить, сказал, что отдаст меня гулям на воспитание. Скажи мне, где справедливость?! – искренне негодовал парень. - Сказал, что бабуля чувствует себя уже лучше и, возможно, не убьет меня, когда я вернусь. Но это не точно… Лань Сичэнь сочувственно погладил юношу по голове, про себя искренне веселясь от вида возмущённого до глубины души адепта. - Лань Чжань ко мне ни разу не приходил, – серьезным и полным боли голосом проговорил юноша. - Он в бешенстве, да? Вэй Усянь поднял полные страдания глаза на своего шисюна, в ожидании, что он подтвердит или опровергнет его вопрос. - Ванцзи… Он очень тогда испугался. Думаю, ему нужно время, чтоб немного остыть и прийти в себя. И он… приходит. Просто не показывается на глаза, - скосил куда-то в бок глаза Лань Сичэнь, не будучи уверенным, что его брат оценит такую откровенность. Но и на страдания Вэй Усяня он тоже смотреть не мог. - Я... как только закончится эта неделя, я найду способ вымолить у него прощение! – горячо заверил юноша. - Не надо! – тут же в страхе выпалил старший Нефрит. Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи ссорились, по вине, конечно же, первого, обитатели Облачных Глубин в предвкушении запасались тыквенными семечками и готовились к увлекательному представлению. В попытках добиться помилования, фантазия неугомонного парня превосходила сама себя. В последний раз Лань Сичэнь не знал, кто краснел больше, он сам или его брат. Пытаясь «вымолить прощение», после того, как Лань Ванцзи с ним не разговаривал неделю, Вэй Усянь запустил в небо над Облачными Глубинами десять сигнальных огней. Заполнив собой все пространство, они сложились в иероглифы «Лань Чжань. Прости!». И потом еще пять, которые гласили «Я согласен быть снизу». Говорят, что видно их было даже в Цайи! А Лань Ванцзи, красный от стыда, под аплодисменты обитателей Облачных Глубин, тащил Вэй Усяня куда-то за шкирку. Как впоследствии выяснилось, юноша хотел написать «Я согласен бить снизу», имея ввиду свой странный стиль ведения боя, из-за которого юноши и повздорили, но чутка напутал буквы при подготовке. Хорошо дяди тогда в Ордене не было. Очень хорошо.... - Я сам с ним поговорю! – Лань Сичэнь покрылся холодным потом, представляя, чем может на этот раз обернуться для их психики желание быть прощенным. Ликованию Вэй Усяня не было предела! В порыве чувств он хотел обнять шисюна, но, стоя на коленях, это оказалось сделать крайне затруднительно. Поэтому он припрыгал поближе к первому Нефриту и обнял его за ляжки, радостно восклицая: - Хуань-гэгэ, ты самый лучший старший брат на свете! Воистину, достойный наследник Гу Су Лань! Не даром тебя величают Цзэу-цзюнь! - Правда? Что ж, мне очень приятно, что ты так считаешь, - улыбнулся наконец привыкший к порывам нежности Вэй Усяня Лань Сичэнь и потрепал того за макушку, словно виляющего хвостом щеночка.

***

Так и пролетела его неделя наказания. Дедушка и старший брат навещали его каждый день, один бранился, второй утешал. Даже Лань Цижэнь приходил, хоть и старательно делал вид, что проверяет качество выполняемого наказания. Один Лань Ванцзи не появился в поле зрения Вэй Усяня ни разу, отчего настроение к концу седьмого дня было отвратнее некуда. После обеда ему сообщили, что наказанию пришел конец и его ожидают в большом зале Старейшины. Морально готовясь к казни, Вэй Усянь зашел в помещение. Там уже находились почти все, кроме его бабушки и дедушки, видимо решивших не участвовать в заседании, как лица заинтересованные. Дядя и Лань Сичэнь сидели в центре. Его старший брат стал потихоньку помогать дяде и разделял часть его обязанностей, готовясь со временем принять должность Главы Ордена. - Чтоб не затягивать собрание, перейдем сразу к делу, - строгим поставленным голосом начал Лань Цижэнь. - Мы проверили твой талисман. И… каким бы оболтусом ты не был, я вынужден признать, что он уникален в своем роде. Талисман и правда работает, и работает исправно. Мы решили дать тебе возможность его доработать, но под пристальным контролем и ни в коем случае не в одиночку! Готовый к чему угодно, но только не к такому от этого сборища затухших маразматиков, Вэй Усянь уронил челюсть на пол. - То есть, вы разрешаете мне дальше им заниматься? – Не верил своим ушам юноша. - Это то, что я только что сказал, - равнодушно ответил ему дядя. Немного помолчав и не дождавшись ответной реакции от совершенно обалдевшего племянника, Лань Цижэнь продолжил: - Что касается дзями. Ты был прав. Не талисман его притянул. То есть, косвенно талисман сыграл в этом свою роль. Он оказался настолько мощным, что привлек внимание горного духа. Однако, притянула его твоя игра. - Дядя, уж не хотите ли вы сказать, что я играю настолько ужасно, что даже горный дух не выдержал?! – в неверии уставился на него адепт. Уж кого-кого, а его плохим музыкантом никак нельзя было назвать. Они вместе с Лань Ванцзи создавали лучший дуэт в Гу Су. - Нет. Просто этот дух… Видимо не очень любит музыку. Когда мы пытались его нейтрализовать, он крайне возмущался от звуков гуциня.. – лицо Лань Цижэня скривилось, будто он вспомнил что-то крайне неприятное. В итоге, за непослушание Вэй Усяню впендюрили еще переписывание правил в течении недели и отпустили восвояси.