А давайте перепишем историю

Старейшина Тао, в силу своего опыта и возраста, являлся очень почитаемым заклинателем среди всех кланов, будучи в юности одним из самых талантливых фехтовальщиков Поднебесной. В силу же своей природной лени и ненависти к преподаванию, он всеми правдами и неправдами отнекивался учить кого бы то ни было своему мастерству. Ну, как "отнекивался". Он пробовал. Пару раз. Естественно не по собственной доброй воле. Но после того, как он в течение двух дней старательно обзывал учеников направо-налево идиотами и бездарями, его тактично попросили больше никого не учить. И радостный заклинатель бодро удалился в свои хоромы, притворно сетуя, что учительская стезя ему совсем не подходит. Но его идиллия не могла длиться вечно. Самое смешное, что добровольную ссылку на «каторжные работы» он подписал себе сам, после наблюдения за тренировками внука и отпрысков Ланей. Полицезрев сей процесс, мина его сделалась столь кисла, что впору было квасить капусту на зиму. И вот, он, самый ленивый старик всея Гусу, решил пойти на великую жертву и бросить свою душу на растерзание во имя будущих побед юных дарований. Сообщал он о своем решении с такой самоотверженностью и скорбью, что все присутствующие уверовали в его поступок полный самоотречения и почти причислили его к лику Святых, уже готовясь увековечить его имя на Стене Почета. Сначала общественность взбунтовалась, ибо чего это он учит только двоих детей, ну иногда троих, когда подключался Лань Сичэнь. Разве это справедливо по отношению к другим адептам?! Разве не написано на стене правил, что надо ко всем относится одинаково и с должным вниманием? Но посмотрев один раз, как он гоняет по полю лучших учеников Гу Су и поносит их на чем свет стоит, не стесняясь в выражениях, что даже степенный Лань Ванцзи от его слов становился весь красный, общественность решила, что очень даже и хорошо! Просто замечательно, что он их не трогает! И вообще не надо к ним подходить и смотреть в их сторону тоже не надо! Нечего нормальным людям психику ломать! И разбрелись спокойно тренироваться подальше от этого изверга. Лань Тао сидел в тени раскидистой магнолии и внимательно наблюдал за учебным боем между его тринадцатилетним внуком и Лань Ванцзи. Несмотря на то, что оба были в одном ордене и изучали одни и те же техники, стиль их боя отличался как бык от курицы. Если движения одного были плавные, изящные и полностью соответствовали идеальному представлению как должен выглядеть превосходный и невероятный нефрит Гу Су Лань, то второй скакал как сайгак по площадке. Он подрезал, он делал кульбиты, всевозможные выпады, да и вообще пользовался ногами чуть ли не чаще, чем мечом. - Остановитесь! Идиот номер два! «Идиот номер один» был Лань Ванцзи, просто по праву старшинства. Лань Сичэнь, если решался принять участие в актах уничижения, гордо именовался «Старший Идиот». Но, несмотря на всю строгость обращений и всю брань, после самих тренировок Лань Тао был добр аки праведник к своим деткам. - Растолкуй-ка старику, почему ты практически не пользуешься печатями? - Я считаю это неэффективной тактикой ведения боя, - переводя дыхание ответил юный Вэй Усянь. Старик и Лань Ванцзи уставились на него в недоумении. - Что ты имеешь ввиду? - Ну… - переминаясь с ноги на ногу, замялся мальчик, уже не настолько уверенный в собственных суждениях. - Дедушка, ты разве не считаешь, что пускать меч в полет и оставлять себя не защищенным не очень хорошая идея? В смысле, ладно если бой ведется один на один, тогда да. Или если одинокий противник находится на большом расстоянии и до него быстро не добраться. Но даже в этом случае! А вдруг меч застрянет, например, в панцире чудища? Или пока ты пустил меч в полет в одну сторону, с другой к тебе подкрался враг и ты уже не успеваешь вернуть оружие. Что тогда? Или пока твой меч летает где-то в округе, кто-нибудь его перехватит? Для Вэй Усяня это были очевидные минусы заклинательской тактики боя, и он искренне недоумевал, как это раньше никто не задумался чаще пользоваться руками, а не печатями. - Неужели никто никогда не попадал в такие ситуации? – недоумевал мальчик, видя молчание со стороны Старейшины. - Попадали… - задумчиво глядя на юнца, произнес Лань Тао. - Просто чаще всего это списывалось на недостаток практики или слабые духовные силы. Какой дурак признается в том, что у него отобрали меч в полете? От такой картины старейшина аж прыснул со смеху, представляя, как какой-то недозакленатель пытается потом вернуть себе свой же меч. - Однако, - продолжил уже серьезным тоном ныне учитель фехтования, - та тактика боя о которой ты говоришь, эффективна, если ты сражаешься с людьми или… например, с полчищами мертвецов. Чего зачастую, практически не бывает. Чаще всего, заклинателям приходится сталкиваться с тварями, вроде гулей или морё*, которые живут в водах. Там такая тактика не очень эффективна, не считаешь? Видя, как мальчик нахмурился, Лань Тао поспешил продолжить. - Тем не менее, в твоих словах есть доля правды. Возможно, маленькое чудовище, ты не такой оболтус, как тебя величают! - уже на более веселой ноте закончил он. - Ну дедушка! – надулся паренек. Лань Тао с гордостью признавал, что мальчик рос очень талантливым. Они с Лань Ванцзи оставляли своих сверстников далеко позади. Однако же, чтоб направить неуемную энергию этого неугомонного ребенка в правильное русло, надо было приложить не дюжие умственные усилия! Например, малец искренне недоумевал зачем торчать в библиотеке и читать «эти нудные книжки». - Это совсем не продуктивно! Зачем мне знать, в каких штанах ходил основатель клана Не, после того, как бросил карьеру мясника?! – Вэй Усянь носился ураганом по комнате, негодуя по поводу очередного задания для самостоятельно изучения от гуру Лань Цижэня. - Это время я бы мог посвятить на выдумывание чего-то своего! - Это необходимо, – спокойно заметил Лань Ванцзи, следящий за метаниями друга по комнате. - Чтоб выдумать что-то свое, дурья башка, надо хотя бы знать, что колесо уже изобрели до тебя, - не отрываясь от своих исследований отвечала ему целительница, - книги читаются для того, чтоб вдохновляться чужими идеями, а не изобретать того, что уже существует. Ты, конечно, не по годам сообразительный, дорогуша, но не думай, что ты умнее всех! На эти грабли наступали слишком многие, и ни разу добром это не кончилось! Уж поверь старухе! - К тому же, - хитро улыбнулась Лань Нин, - это тебе кажется, что ты читаешь о штанах основателя ордена Не. А вдруг благодаря выбору именно этих штанов, звезды сошлись на небе, он и одолел того гибрида змея-измерителя? По взгляду Вэй Усяня было ясно, что в столь судьбоносную роль исподних одеяний он верил с трудом. - Мне нужно время, чтоб смириться! - плюхнулся на кушетку рядом с Лань Ванцзи парень и в негодовании запустил в полет стопку бумаг. Второй Нефрит ободряюще погладил мальчика по голове. - Я буду все время восхищаться твоей крепостью духа! – притворно посочувствовала Лань Нин. - А теперь, мелкий засранец, живо убрал, то что разбросал, а то волью в тебя экспериментальный вариант своей настойки! - Лань Чжань, поможешь? – засиял лучистой улыбкой негодник, с искренней невинностью смотря в глаза своего спасителя. Спаситель вздохнул, чуть улыбнулся уголками губ и помог другу, чтоб потом того ненароком не откачивать от очередной чудодейственной смеси.

***

Свой первый эффективный талисман Вэй Усянь изобрел в четырнадцать. Еще раз повторимся, эффективный. То, что до этого взрывалось, самовозгоралось и вызывало черные клубы дыма, за изобретения не считалось. Талисман на самом деле представлял из себя серию талисманов, объединенных одним иероглифом и одной целью, а именно возведением временного купола от иньской энергии. Покопавшись в одной из книг по сложным барьерам, которые воздвигались на территориях великих орденов, он задумался можно ли модифицировать одно из заклинаний и перенести его на бумагу, чтоб в случае опасности на ночной охоте защитить себя. Механизм оказался до смешного прост. Брался талисман, отпугивающий любую неопределенную нечисть, к нему дописывалась часть сложного заклинания из барьера, и вместо того, чтоб концентрировать духовную энергию внутри талисмана, он распространял ее вовне. Расположив такие модифицированные талисманы вокруг себя, адепт мог временно воздвигнуть купол, который держался столько, сколько духовных сил оставалось у заклинателя. Против крайне злобных и сильных тварей такое изобретение, конечно, не помогало, но вот неопытным борцам или раненным в бою адептам вполне могло пригодиться. Правда, пока Вэй Усянь в порывах одержимости, пытался подобрать нужную часть заклинания для талисмана, он чуть не сжег свою комнату и заодно весь дом дотла. Во всех опытах молчаливой тенью ему непременно ассистировал Лань Ванцзи, чтоб, если что, потушить пожар, вынести на руках из горящего дома или пожалеть друга на коленках (нужное подчеркнуть). Разумеется, основная часть его идей либо откидывалась на начальном этапе разработки, либо, за неимением способов реализации, откладывалась и покрывалась пылью в стопочке «Когда дорасту». Пока что законченные экземпляры представляли из себя разного рода безделушки, вроде талисмана с иллюзией дуба или тигра, отпугивающих морё, которые водились в горах и реках Гу Су, амулета вызывающего дымовую завесу, от вида которой мертвец пугался и упрыгивал куда подальше. В общем, изобретения, пока что, были в основном для защиты простого люда, нежели для помощи заклинателю. Но скоро все должно было изменится. В свои пятнадцать лет Вэй Усянь стоял на пороге открытия! Ему не давало покоя, что заклинатели часами бродили по лесам и полям, в поисках опасных тварей. Это было непродуктивно и растрачивало ценное время впустую. Ведь есть же талисманы, отпугивающие нечисть, почему бы не создать талисман ее призывающий? Преисполнившись ликования, Вэй Усянь понесся рассказывать о своей гениальности двум Нефритам клана Лань. Внимательно его выслушав, а также вспомнив, что обычно опыты даже с безобидными талисманами их младшего брата заканчивались воспламенением, Лань Сичэнь вполне разумно изложил, что претворять в действительность что-то такое крайне небезопасно не просто для него самого, но и для всего ордена в целом. Не известно, кого и что он притянет в процессе изобретения столь могущественной вещи. Особенно если он не знает, как такой талисман будет работать. На Лань Ванцзи вообще страшно было смотреть, ибо глаза его пылали гневом и ужасом. Короче говоря, мечты Вэй Усяня о поддержке и вознесении собственного гения разбились о безупречную нефритовую стену. Мечты разбились, а юношеский максимализм остался, и от идеи юноша не отказался. Благо нынешнее положение вещей ему сопутствовало. Дело в том, что обговоренный срок проживания второго Нефрита в резиденции «Оплота спокойствия» не подошел к концу в двенадцать лет. Лань Ванцзи проявил небывалое упрямство, а Вэй Усянь устроил небывалый слезоразлив, наотрез отказываясь разъезжаться друг от друга. Под таким напором непоколебимости и соленых вод даже тонкая душевная организация Лань Цижэня дала сбой, и он не стал возражать. Тем сильнее получил удар по сердцу Вэй Усянь, когда через два года Лань Ванцзи принял решение от него переехать в цзинши. Причины своих поступков второй Нефрит наотрез отказался обсуждать, только спокойно уверяя, что причина вовсе не в том, что Вэй Усянь ему надоел или он больше не хочет его видеть. Последний же разобиделся вконец, скуксился и твердо решил с другом не разговаривать! Так, с совершенно с отвратным настроением он лег спать в одиночестве. И эта была самая грустная его ночь с приезда в Облачные Глубины, ибо юноша, избалованный вниманием Лань Ванцзи, совсем не привык спать один. Так что не разговаривал Вэй Усянь со вторым Нефритом клана Лань целую ночь! На утро, когда второй молодой господин пришел в его комнату будить друга, Вэй Усянь на радостях от воссоединения, забыл про все обиды и радостно кинулся в объятия, причитая как плохо и одиноко ему было. Как бы грустна не была эта ситуация, теперь молодому и подающему надежды заклинателю она была как нельзя на руку. Живи они вместе, у Вэй Усяня просто не было бы ни единого шанса работать над талисманом, притягивающим нечисть. Лань Ванцзи бы денно и нощно дышал ему в затылок, а в худшем случае связал, чтоб друг не подвергал себя опасности. Теперь же, в одиночестве, юноша спокойно работал над своим новым изобретением. Помогла ему в этом концепция талисманов, создающих защитный купол. Твари, порождённые темной иньской энергией, стремились к своей противоположности. Если наполнить талисманы энергией ян и, подобно случаю с куполом, рассеять ее во вне на определённое расстояние, получалось поле, которое в заданном радиусе притягивало все нечистое. Звучало просто, реализовать подобное было куда сложнее. На одной из учебных ночных охот в компании старших адептов Гу Су Лань, Вэй Усянь потихоньку стащил руку ходячего мертвеца, сказав перед захоронением, что он дескать и был вроде безрукий, и протащил ее в свою комнату, надежно запрятав и обложив амулетами. Вот на ней-то юное дарование в волю экспериментировало. Ночью, пока все спали, Вэй Усянь доставал руку, относил в разные части дома, и смотрел с какой скоростью она ползла на талисман и каков был радиус поражения. Выяснилось, что эффективнее всего работал талисман, в котором вместо киновари использовалась собственная кровь. Посылая в талисман духовную энергию, можно было увеличивать радиус воздействия. Оставалось теперь проверить все это на практике. Он уже давно приметил у подножья гор подходящее место. Там было отдаленное от поселений, давно заброшенное кладбище. Попасть туда самому было сложнее. Днем они с Лань Ванзци даже дышали в одну сторону. Какой он мог придумать предлог, чтоб самостоятельно покинуть Облачные Глубины? Сказать о своих планах другу? Тогда либо ему запретят работать над талисманом, либо второй Нефрит пойдет вместе с ним, и, если что-то пойдет не так, Вэй Усянь просто не сможет дальше жить, зная, что подверг его опасности. Поэтому, Вэй Усянь решил просто… смыться. Смыться посреди дня и никому ничего не сказать. Проблемы надо решать по мере их поступления, - про себя заметил он, бодро сбегая по горной тропе вниз. Изучая мертвую руку, он обнаружил один интересный факт. Подползая к талисману, рука его не атаковала и не пыталась поглотить. Она просто… Ну, лежала рядом. И если ее не трогать, даже не шевелилась и не скреблась. Логично предложить, что мертвецы поведут себя таким же образом. Добравшись до места, Вэй Усянь установил талисман на расстоянии десяти ли от кладбища, предусмотрительно накачав его достаточным количеством духовной энергии. Сам же расположился в отдалении, обложив себя вокруг талисманами-барьерами, на случай если ситуация выйдет из-под контроля. Обычные мертвецы были не способны пройти или уничтожить купол. А так как местность была близко к территории Ордена, других тварей амулет притянуть не мог, ибо местность была зачищена. К тому же, Вэй Усянь был одаренным заклинателем, уж с нечистью, обитающей в этих горах, он бы точно справился. Так что, с какой стороны не глянь, он себя обезопасил. План его был очень прост. Он дождется, когда на талисман стянется побольше мертвечины, запустит сигнальный огонь, прилетят адепты его ордена и он устроит грандиозную презентацию на месте. В общем, дурак одним словом. А с Лань Чжанем я разберусь потом…. – мысленно уже представляя, как после такого побега, Лань Ванцзи веревкой подвесит его вверх ногами к магнолии около библиотеки и заставит читать трактаты о надлежащем поведении. Если отталкиваться от скорости руки, ждать пришлось бы часа два, пока мертвые неспешными прыжками добредут до его укрытия. Вэй Усянь расположился на дереве и достал свою белоснежную ди*, подаренную Лань Сичэнем. За игрой юноша совсем расслабился и даже задремал. Проснулся он от пробирающего до костей ощущения опасности. Парень резко распахнул глаза и молниеносно активировал талисманы. Сердце стучало так, что в ушах стоял непрекращающийся гул. Пальцы, держащие рукоять меча, дрожали, а по лбу стекали капли холодного пота. Показалось? Как бы не оглядывался с высоты дерева юноша, никого, кроме пары прибывших мертвецов, он так и не увидел. Но стойкое чувство, что за ним наблюдают, бросало в озноб. Неужели я ошибся? Парень вертелся во все стороны, но определить с какой стороны подступает опасность все никак не мог. Он ощущал ее буквально повсюду. Недолго думая, Вэй Усянь запустил в небо сигнальный огонь. Инстинкт заклинателя кричал ему бежать со всех ног и не оглядываться, а лучше взлететь на мече как можно выше. Но чтоб знать в какую сторону бежать, надо определить где опасность. А кроме клочков энергии инь, исходящих от горстки мертвецов, топчущихся около талисмана призыва нечисти он ничего не ощущал. Приведя дыхание в порядок, Вэй Усянь закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. За пределами купола он ощущал только мертвецов стоящих и бредущих в его сторону. Неужели дальше? Но как обнаружить темную энергию на большом расстоянии? Пустить светлую? Параллельно с мозговым штурмом, в голове навязчиво крутилась одна мысль: Лань Чжань меня повесит! Прикинув, что рисковать ему все равно не чем, он выпустил волну светлой энергии из своего ядра, в надежде обнаружить источник опасности. Метод оказался действенным, только вот энергия инь исходила отовсюду. Такое чувство, что его оцепили кольцом. Дух? Что это за дух такой, что распластался на целое ли вокруг? Не теряя больше времени, Вэй Усянь выхватил из-за пазухи флейту и заиграл «Покой». Местному ценителю его музыкальных талантов, видимо, это совсем не понравилось, и кольцо темной энергии начало сужаться и концентрироваться в одной точке. А именно над головой горе-изобретателя. Не отрываясь от игры, юноша поднял глаза и встретился взглядом с двумя желтыми кругами. Черт! Лань Чжань меня точно убьет! Ну почему именно дзями*! Чем я его вообще разозлил? Уж не флейтой же своей, в самом деле! – хныкал про себя Вэй Усянь. С верхушки дерева на него смотрела злобная морда, явно собирающаяся мстить за нарушенный покой. Когтистая лапа взмыла в воздух и махнула по щиту, образованному талисманами. Десять минут, мне надо продержаться десять минут! – подумал юноша и пустил в талисманы больше духовной энергии, усиливая защиту. Вэй Усяню никогда раньше не приходилось встречаться с дзями в живую, но из древних книг он знал, что дух ему попался крайне злобный и вредный. Встреча с таким обычно ничем хорошим не заканчивалась. И действительно, вокруг существа разгорелось синее пламя, и он яростно накинулся на защиту. - Я что, тебе настолько понравился, что тебе не терпится поскорее ко мне пробраться? – даже в самых паршивых ситуациях этот балбес продолжал шутить, только вот оппонент вряд ли оценил его чувство юмора. Если он продолжит так же яростно лупить по щиту, я даже смыться не успею, когда он разрушит барьер. Вэй Усянь прикусил губу и стал обдумывать пути отступления. Существо надо было отвлечь. Бить по духу мечом не имело смысла, а одной его флейты было мало, чтоб успокоить разбушевавшегося духа гор. Щит начинал слабеть, еще пара ударов, и тварь попадет по нему. Заклинатель замахал руками, вытряхивая в морду зверя нескончаемый поток талисманов против духов. Пока глаза твари были залеплены а талисманы обжигали ей кожу, Вэй Усянь кинул в ноги амулет дымовой завесы и, пользуясь неразберихой, взмыл на мече в воздух, поднимаясь над кронами деревьев. Он уже увидел вдалеке летевших к нему адептов, когда его резко дернуло вниз. Потеряв равновесие, он кубарем повалился на землю, ударяясь о попадающиеся по дороге ветки. Плюхнувшись больно на корни дерева, он попытался было вскочить на ноги, как вдруг почувствовал леденящий холод поднимающийся по венам. Синее пламя было последним, что он увидел, прежде чем отключиться.