А давайте перепишем историю

Да чтоб его гули драли! Чтоб он со своей башни на пятой точке по лестнице съехал! Чтоб ему все перья из хвоста повыдергивали! Это же надо было…. продуть ему в первый же день! Он крался в ночи, бесшумно ступая по мягкой траве. Глаза, прищурившись во тьме, яростно выискивали цель. Одно неверное движение и все пропало! С грацией хищника он рыскал по территории в поисках добычи, отчаянно стараясь остаться незамеченным. Он был на охоте. Инстинкты напряжены до предела, обоняние обострилось. Он уже чувствовал запах своей жертвы. Лицо исказил звериный оскал. Он уже близко. Нашел! Лунный свет скользнул по округе, и он краем глаза заметил ЕЁ! Ласковые капли ночной росы стекали по нежной розоватой плоти. Его дыхание участилось. Цель была близко! Он напрягся всем телом, словно кошка, готовясь к прыжку. Зрачки расширились, дыхание участилось. Рывок. Схватил! Я докажу ему, что наследник клана Цзян не пустое место! С яростной улыбкой на лице Цзян Чэн сжимал в руках добычу. Он был невероятно доволен собой. Однако, чтоб довольство продлилось чуть дольше и не обернулось для него в первый же день учебы в Гу Су позором, нужно было так же незаметно вернуться в свою комнату и показать трофей. Если его застукают, мать сдерет с него три шкуры и отдаст Милашке на обед! Когда Цзян Чэн нарекал ее в детстве, он и помыслить не мог, что никакая это вырастет не Милашка, а тварина похлеще лютого мертвеца. От мыслей о своем печальном исходе в случае неудачи, юноша поежился. Оглядевшись по сторонам, адепт Юньмэн Цзян, так же бесшумно стал красться обратно. Не пройдя и половины пути до ученических покоев, Цзян Чэн услышал не то вскрик, не то всхлип откуда-то сверху. - П-п-помогите! Лань…..ЛАНЬ ЧЖАНЬ! – даже не прокричал, а пропищал голос. Почти поседев на месте, Цзян Чэн поднял голову и на стене увидел адепта Гу Су Лань, напоминающего призрака и в ужасе смотрящего куда-то за территорию ордена. Инстинкт заклинателя оказался сильнее мозгов, и наследник клана Цзян ринулся на помощь. Запрыгнув на стену и вытащив меч, он уже собрался атаковать страшного монстра, напавшего на орден, когда его взору предстал радостно виляющий хвостом пес-идиот Цзинь Цзысюаня. А? Он ж его вроде у подножья горы привязал. Ну точно пес-дурак! Не то, что мои красавицы! - П-п-п-омо-г-г-и! Цзян Чэн перевел взгляд на адепта Гу Су Лань, и тот чуть ли не горючими слезами заливался. Это он что, от собаки что ли? Да собака даже не лает ведь! – в неверии уставился на него парень. - Пшел вон! – цыкнул он на одухотворённую псину, и она, поджав хвост, скорбно удалилась в пустоту гусуланьских гор. Убедившись, что пес скрылся с поля зрения, Цзян Чэн перевел взгляд на адепта в белом. Юноша оперся руками о колени и переводил дух. - Фух! Спасибо тебе, добрый человек! Век тебя не забуду! Я уж думал, на месте тут отъеду и закончится моя заклинательская карьера! – как будто не он только что слезы лил, парень выпрямился и заулыбался во все зубы, сверкая похлеще полной луны. Абстрагировавшись наконец от инцидента, ибо никаким логическим объяснением боязнь какой-то вшивой псины не объяснялась, Цзян Чэн наконец рассмотрел человека, стоящего перед ним. Это был, мать его, просто чертовски красивый юноша! Они что тут селекцией занимаются?! Тут хоть один страшный есть?! – задавался вопросом адепт ордена, в котором единственным красавцем был он. Причем на всю округу. Но этот был не просто привлекательный, он был красив, насколько вообще Цзян Чэн мог оценивать парней на элемент внешности. Высокий, длинные густые волосы собраны в хвост, раскованная поза, а озорные глаза теперь с интересом рассматривали человека напротив. Даже павлину бы пришлось подвинуться с насиженного места красавчика рядом с этим парнем. Единственное НО. Он был так же похож на адепта Гу Су Лань, как осел на цаплю. Волосы хоть и были собраны, непослушными прядями выбивались из хвоста, обрамляя красивое лицо. Шея и часть груди были открыты, траурные монашеские одеяния были небрежно запахнуты. Каждый уважающий себя гусуланец уже давно бился бы в истерике и конвульсиях от такого вида. На этом же индивиде такое беспардонное ношение форменной одежды смотрелось даже крайне привлекательно. Вообще, Цзян Чэн всем адептам-монахам посоветовал бы теперь носить их форму именно так. - Прости за нескромный вопрос, - заметив реакцию парня, заулыбался юноша, - ты нарушил комендантский час, чтобы… эм, цветы пособирать в ночи? Вот уж воистину любовь к прекрасному! Цзян Чэн перевел ошарашенный взгляд с юноши на ветку орхидеи в своей левой руке и покраснел как варенный рак. Дело в том, что, давно не видевшись со своим другом детства Цзинь Цзысюанем, они решили закатить вечеринку-воссоединение в Гу Су, так как оба прибыли сюда сегодня на учебу. Накатив винца, да за хмельными разговорами, парни раскинули картишки. Ну он и продул... А мерзкий павлинище, зная его характер и видя вдрызг пьяюнющую рожу, взял его на спор, что дескать тому духу не хватит после комендантского часа выползти в ночь и притарабанить какой-то розовый цветуёчек орхидеи, растущий где-то в жопе ордена. И будь Цзян Чэн чуточку трезвее, он так опрометчиво бы не поступал. Но увы… От страха и стыда юноша икнул. -Ай-ай-ай! Только прибыл и уже нарушил столько правил! Ц-ц-ц, как нехорошо! И что же с тобой делать? – притворно сетовал адепт, ходя взад-вперед по черепице, качая головой, и хитро улыбался. Чертов павлин! Цзян Чэн покрылся холодным потом. Если его мать узнает, что он в первый же день напился и отправился в ночные странствия по цветы, она принесется с самого Юнмэна и отхлестает его Цзыдянем так, что задница будет сверкать точно императорский дворец! - Я же помог тебе справится с собакой, - начал он искать пути отступления, моментально трезвея от предстоящей перспективы. - Так, может быть, и ты один раз закроешь глаза на мою провинность? - Ты что, хочешь превратить прекрасный акт альтруизма в дурацкий обмен услугами? – хитро заулыбался парень. - Да! – выпалил юноша. Ибо наказание в лице матери было куда страшнее потери лица и того, что его теперь считали цветочным вором. - Открою тебе секрет, - начал шёпотом адепт, - среди трех тысяч правил ордена, нет такого, которое запрещало бы воровать цветы. Я проверял! – юноша задорно подмигнул и услышав приближающиеся шаги, подал знак Цзян Чэну сматываться. Ну и денек! – утирая пот с лица и крадясь в свои покои, подумал юноша, - Что это вообще был за тип такой? Такое впечатление, что одежды Гу Су Лань он у кого-то стащил. Может, он вор какой-то? Вот даже собаку испугался! Какой нормальный заклинатель псов боится вообще?! Да нет… у него вроде как на ленте и облака были, значит точно клану принадлежит. Ай, хрен с ним! И так проблем до кучи. Вот доберусь до комнаты, точно начищу эту павлинью задницу!

***

Лань Цижэнь сидел на золотых горах. Вообще, у него теперь было все из золота. Золотой чайник, золотые палочки для еды, золотой стол… И не потому, что он был буржуем, о нет! Степенней и отрешённей от мирских дел человека не найти во всей Поднебесной! Просто золото уже некуда было девать! Все хранилища были переполнены, новые все еще строились, приходилось как-то выкручиваться, а что делать-то? Открыв в себе талант «Великого Учителя Всея Поднебесной», как величали его теперь простые смертные, Лань Цижэню приходилось справляться с последствиями. Горестно смахнув золотую пыль с книжной полки в своей комнате, учитель пригорюнился. После презентации своей работы о облагораживании чудовищ и превращении их в заклинателей, востребованность в нем, как в учителе, возросла до небывалых высот. Сверкающие счастьем родители умоляли взять своих чад на обучение в Гу Су, ибо Лань Цижэнь был не просто учителем, он умудрялся найти индивидуальный подход к каждому, раскрывая их персональные таланты. Вот, например, в прошлом году он откопал цепкий стратегический ум Не Хуайсана, доказав его брату, что сабля в жизни не главное. Правда, во всем остальном ребенок был туп как уточка, так что Чифэн-Цзюнь, пользуясь привилегиями в виде побратимства с Сичэнем, оставил своего младшенького на второй год, в надежде, что учитель все-таки отыщет зачатки сабельной деятельности в бедовой головушке. В общем, в какой-то момент спрос возрос настолько, что в Гу Су просто не было вакантных мест! Пришлось устраивать конкурс. В итоге выиграли самые богатые…. И что теперь делать с этим всем богатством, Лань Цижэнь не знал! Помимо доходов от образовательного сектора, процветала фармацевтическая промышленность. По запросам со всей Поднебесной, и особенно из Цишаня, Лань Нин пришлось открыть цех и пустить некоторые свои микстуры на массовое производство. А после реформы о здоровом питании и смене поваров, кухня Гу Су Лань вообще стала считаться центром изысканности и утонченности среди всех орденов. Труднодоступные горные травы, выпасенный на гусуланьских лугах скот - всё это в совокупности давало неповторимый привкус блюдам, подаваемым адептам. А разнесенная приглашенными учениками слава о местной кухне почти закончилась тем, что охотники за предпринимательской деятельностью чуть не открыли на территории Ордена харчевню «Высокогорье – экстрим и деликатесы!». Если бы Лань Цижэнь не подоспел вовремя и не отхлестал смельчаков палками, кто знает, чем бы это обернулось… От обретенной популярности и богатств бедные монахи Гу Су вздыхали и молили о возвращении былой непопулярности и занудности сего места. Что делать с приобретенным богатством они знать не знали, оно им и не нужно было! Много ли надо заклинателю-монаху? Поэтому они делали, что могли, то есть обшивали помещения приглашенных учеников их же золотом, да так, что у последних глаза слепли, если ненароком какой-нибудь несчастный свет попадал к ним в комнаты и отражался от поверхностей. В общем, был «Гу Су – обитель монахов», а стал «Золотой Гу Су – обитель богатых монахов».

***

- Цзян-сюн, Цзинь-сюн, послушайте моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не то, что Пристань Лотоса или Башня Кои. Пока находитесь здесь, не вздумайте дразнить одного человека, - направляясь на первый день занятий, доверительно прошептал им старожил Золотого Гусу - Не Хуайсан. - Лань Цижэня? – уточнил Цзинь Цзысюань. - Нет! Нет! Что ты! Он хоть и строг как черт, но учитель что надо! Я не о нем… - начал было юноша, когда вдали послышалось: - Хуайсан-сюн! – к ним чуть ли не галопом направлялся адепт Гу Су Лань, приветственно размахивая рукой. Приглядевшись, Цзян Чэн пришел в ужас. Это был тот самый парень со стены! Улыбаясь во все тридцать два зуба, он приближался к их компании, по дороге здороваясь с другими адептами ордена. И НИКТО не обратил внимание, что он почти бежит, одет неподобающе или говорит громче положенного. Подскочив к приглашенным адептам, его улыбка стала еще ярче, когда он заметил Цзян Чэна. - О! Цветочек-сюн! Ну как? Насобирал букет с утреца? – хитро сощурил глаза юноша. Все уставились на них с недоумением на лице. - Вэй-сюн! Позволь тебе представить наследников Ордена Цзинь, Цзинь Цзысюаня и Ордена Цзян, Цзян Ваньиня, - тут же заговорил Не Хуайсан. - Так ты Цзян Чэн! – радостно воскликнул юноша, хлопая себя по ногам. - Ну надо же! Кто бы мог подумать, что наследник клана Цзян окажется такой нежной натурой! Не успел Вэй Усянь получить хоть какую-то ответную реакцию, он увидел, как лица, смотрящие на него, вытянулись в гримасе ужаса и благоговения. Юноша засверкал ослепительной улыбкой и, не оборачиваясь, проговорил: - Лань Чжань, перестань ослеплять людей своим великолепием! Убивать, он, наверное, хотел сказать «перестань убивать незнакомых людей в первый же день занятий», - подумал Цзян Чэн и почувствовал, как кровь стынет в жилах. Позади лучащегося счастьем парня стоял какой-то Нефритовый Бог, ни больше ни меньше! Кому они тут души продают за такие лица? Такие люди вообще могут существовать в природе? – где-то на задворках сознания задался вопросом Цзян Чэн. Однако, большая часть его убогенького мозга была занята вопросом, как бы избежать смерти. Светлые глаза «Нефритового Бога» буравили их насквозь, внушая нешуточный страх. Цзян Чэн чувствовал себя маленькой обездоленной пташкой, которую готовился разорвать своими когтями орел. Холодный, словно лезвие зачарованного клинка, голос разрезал тишину, выводя из транса бедных учеников и заставляя трястись их юные коленки. - Мы опаздываем. У тебя еще будет время поговорить. После чего это ходячее изваяние, ибо ни один живой человек так выглядеть просто не мог, вежливо поклонилось и буквально утащило, как будто вообще не замечающего происходящего, счастливого Вэй Усяня. - Еще увидимся! – радостно бросил парень и махнул им рукой. Когда пара юных заклинателей скрылась за поворотом, до них донёсся крайне облегченный выдох справа. Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань, все еще пребывая под впечатлением от встречи, повернули головы на звук. Не Хуайсан стоял, обмахиваясь веером, и, кажется, кого-то благодарил, смотря в небо. - Кто это вообще был? – не выдержал Цзинь Цзысюань. Его павлинья гордость была явно уязвлена. Во-первых, нашелся кто-то красивее его, во-вторых этот кто-то, судя по всему, считал его пустым местом. Все еще разговаривая с небом, адепт ордена Не удивленно на них посмотрел. - Который? Тот, что с хвостом, это Вэй Усянь, приёмный внук знаменитой целительницы Лань Нин и её брата Лань Тао, а втор… - ВЭЙ УСЯНЬ?! ОН?! – в шоке закричал Цзян Чэн, показывая пальцем в направлении удалившихся. - Тише-тише, Цзян-сюн. В Облачных Глубинах запрещено шуметь! - оглядываясь по сторонам, замахал на него рукой Не Хуайсан. Немыслимо! Вот это вот… - Цзян Чэн всерьез задумался, как же его назвать, - ОНО и есть знаменитый на весь мир юный гений Вэй Усянь, гордость клана Лань, любимый ученик Лань Цижэня? Его защитными талисманами пользовались все ордены, а недавно он вообще изобрел флаг, призывающий нечисть, который уже получил широкое признание общественности! Он был идеален во всех шести искусствах, а о его владении мечом уже ходили легенды. И это в шестнадцать лет! Цзян Фэнмянь прожужжал ему все уши про этого парня. Вэй Усянь то, Вэй Усянь это! Он даже хотел пару раз взять Цзян Чэна с собой, когда ездил каждый год навещать мальчика, но тот категорически отказывался. Он уже слышать не мог про этого Вэй Усяня, настолько тот ему заочно надоел. После всех хвалебных песнопений отца, Цзян Чэн представлял себе надменного юношу, заносчивого и занудного, но он никак не ожидал, что этот Вэй Усянь окажется таким…. таким… Недоразумением ходячим! - Хмпф! И это его не стоит трогать? – уязвлено возмутился Цзинь Цзысюань. - Нет… Я говорил про второго… - грустно ответил Не Хуайсан и вздохнул, - Лань Ванцзи, второй Нефрит клана Лань. Про двух Нефритов клана Лань не знал разве что ленивый. Мало того, что красивы аки статуи, так еще одарены во всех областях. Поговаривали, что они по способностям составляли с Вэй Усянем достойное трио. Вообще этот орден Гу Су Лань был каким-то кладезем необыкновенных талантов и денег. Даром что монахи. - Так не будем его трогать и дело с концом, - придя в себя, раздраженно выдал Цзян Чэн. - Поздно. Вы его уже потрогали…. – как-то совсем жалобно добавил Не Хуайсан. - Почему? Что он нам сделает? – удивились юноши. - ….. Не Хуайсан посмотрел на них из-под раскрытого веера так, как будто сегодня был последний день их жизни, и скорбно отодвинулся подальше.