Исповедь

За широкими окнами кафе то ли ночь заканчивалась, то ли начинался день, не понять. Люди спешили на работу, сонные и едва живые, накапывал дождь, серело над городом небо, едва освещенное скрытым тучами солнцем. Само кафе, маленькое, всего на пару столиков, с хлебным магазинчиком по совместительству, заливал мягкий искусственный свет. Мой гость, мой враг или мой соперник, хрен его знает, сидел напротив. Опасный. Сильный. Жесткий. И будто сошедший с таблоидов с рекламой: фирменные дорогие шмотки, гладко зачесанные назад волосы, открывающие высокий лоб. Красивое лицо, слегка испорченное колким выражением глаз. Чувственные строгие губы, что были плотно сжаты, да и весь он был сжат, будто разговор ему давался не совсем легко. - Хотел поговорить, говори, - начал я, не в силах больше терпеть этой паузы. Домой хочу. Подальше от суетливого города. От этого человека подальше и от чужих проблем. Не то, чтобы надоело, но я устал. Выпотрошен изнутри. Мне бы в нору забиться, раны зализать, а тут… Кофе здесь подавали неплохой – ударил в голову не хуже коньяка. От первого глотка, бесконечно горького, быстрее побежала по жилам кровь, от второго развеялся туман в голове и на смену ему пришли сомнения. Какого черта я тут делаю? С… Мишей разговариваю? Что это «тот самый Миша» я понял как-то сразу и бесповоротно, ему даже представляться не пришлось. Кому еще я нафиг нужен посреди ночи? Не я, Игорек, душа моя безмозглая. А когда он представился, так сомнений и вовсе не осталось. - Послушай… Миша перебирал слова на языке, как бы не решаясь их выплюнуть. Меж бровей его появилась сосредоточенная складка, глаза все так же продолжали обжигать ненавистью, но слова… слова оставались бесконечно вежливыми и тон спокойным, даже деловым. Сильно же ты любишь Игоря, если так со мной разговариваешь. Я бы вот не смог. Наверное. – Поговори с ним, - донеслось до меня через туман задумчивости. - Я все понимаю, но у него кастинг через неделю. Серьезный. Такой шанс раз в жизни бывает, а он все забросил. Торчит неведомо где, неведомо с кем. А вот насчет «неведомо с кем» это ты перегибаешь… - Я его насильно не держу, - выдавил я. Лицо Миши помрачнело. Было видно, что он хочет подраться, но «ради блага» Игоря сдерживается. Пока. Пока я не скажу, что мне плевать с большой горы на кастинги. На все плевать. Своих проблем хватает, мне еще и чужие разруливать? В очередной раз? - Я знаю. - А ты ему кто? – решил я взять быка за рога, хотя ответ и так знал. Вернее, думал, что знал. - Агент я его… Даже так? И любовник по совместительству? Или Игорек только односторонне в твою сторону неровно дышит? Вряд ли. Иначе ты бедную салфетку в руках не комкал. И к кофе почти не притронулся, хотя явно всю ночь не спал. Да и сам факт, что ты эту ночь не спал... Мне почему-то показалось на миг, что Игорь с Мишей это два идиота. Ну ладно первый, творческий же человек, они все придурки, но агент-то мог быть и поумнее? - Послушай, - начал я, потому как играть с ним надоело. Но, видимо, он решил начать быстрее: - Ты с ним спал? Хорош вопрос, только врать я не буду: - Да. И, увидев, как бедный Мишенька побледнел, быстро добавил: - Давно, когда мы еще в школе были. Один раз. - Так, значит, это ты? – выдохнул он. – На твои деньги он учился? И ты так просто его назад принял? Разговор мне начинал нравиться все меньше и меньше. Игорь, наверное, сильно доверял этому Мише, если посвятил аж в такие подробности. А моего собеседника тем временем будто подменили. Будто ему было стыдно… и он чувствовал себя виноватым. За Игоря? И мягче он стал, словно давнего друга увидел, а, скажите лучше - жилетку для поплакать. Мать вашу так, я вам что, исповедник? - Прости, мы вернем тебе те деньги… Игорь с ума сходил, когда узнал, что тебя ранили. Себя винил, даже пытался тебя навестить… твои родители не пустили. Надо же, а я и не знал. - Хотел отказаться от стипендии от твоего отца за обучение, - частил он, - да только тот ответил… что хоть что-то для тебя сделает. Чтобы отплатить за все эти годы. Глупо-то как. - Но что Игорь больше близко к тебе подойти не может. Или потеряет деньги… Еще более глупо. - … и возможность учиться дальше. Стукнула за спиной дверь, внутрь вошли новые посетители. Скрипнули стулья, женский голос что-то заказал у стойки. Еще теплая булочка, таявшая на языке, стала вдруг невкусной. У Игоря есть совесть? И мой отец ляпнул что-то подобное? - Теперь я понимаю, - продолжал он, - почему он так резко сорвался и рванул сюда, понимаю и его глупую записку. Узнал, что ты один живешь, вот и приперся. Раз все понимает, то, может, и мне объяснит? Но прерывать и прямо просить объясниться не хотелось, пока «разговор» и без меня мирно топал в нужную сторону. - Придурок, - горько сказал Миша, становясь вдруг опасно искренним. Не, ну и скажите на милость, что такое обо мне наплел ему Игорь? - Знал же, что придурок… но писать «прости, я должен все исправить» и срываться неведомо куда? К тебе… - Послушай, - я отодвинул кофе и посмотрел на Мишу. Впервые за время его долгого монолога. – Игорь мне ничего не должен. Что случилось, то случилось, возвращаться назад нет смысла. - Ему это скажи… - Скажу, - мягко ответил я. – И много чего скажу. Верь мне, знал бы, что он так все эти годы себе на совесть давил, сказал бы раньше. Но ведь Игорек приперся ко мне как ни в чем не бывало. С одним единственным «прости». Откуда мне было знать? И не волнуйся ты так. Верну я твоего танцора. И на кастинг он явится, если не явится, я его собственноручно за шиворот притащу. И к тебе вернется, верь мне. На черта он в моей хате? В моей жизни? И денег моему отцу не надо… у нас их достаточно, обучение Игорька нас не разорило, а мальчик, хоть и зараза, а зараза талантливая, отец сам говорил. И обучением его усиленно интересовался, чтобы деньги в бездаря не вкладывать. А считаете, что он нам должен, так будьте так милы… просто оставьте меня в покое! На Мишу не подействовало. Вернее, подействовало, но не так. Он улыбнулся, странно так улыбнулся, что по позвоночнику холодок пробежался, потом вдруг поддался вперед и мягко провел пальцами по моему воротнику, как бы его поправляя. - Если бы не Игорь… я бы, наверное, сейчас влюбился, - неожиданно мягко сказал он, и я вдруг понял, что со мной флиртуют. Нагло и прилюдно. – Никогда не встречал такого человека как ты. Боже, теперь я понимаю, почему Игорь тебя так любит. - Ну-ну, - ответил я, ласково улыбаясь. Мальчик, кажется, что-то не так понял. – Я не меняю ролей в постели, как, собственно, и ты. Мы оба охотники, не так ли? Жертвами не станем, так что придержи лошадок и свои штучки на других опробуй. А Игорь любит меня как красивое воспоминание, не более. Так что руки убери, хорошо? Тем более, что я занят. - Со светловолосым парнишкой? – спросил Миша, спокойно возвращаясь к своему кофе. Обнаглел вконец, верно, понял, что я действительно на его Игорька не претендую. – А твой малыш классно устроился. На двух фронтах. - Откуда ты знаешь? – прошипел я. - А ты вообразил, что только я в твою дверь ночью ломался? Приходил и тот паренек, даже несколько раз. Взъерошенный весь, прибитый. Я опустил голову на руки, чувствуя себя опустошенным. Неужели Саша? Надежда вспыхнула и вновь погасла. Вспомнилась горечь вчерашней обиды, та блондинка, собственное решение… мне надо забыть. Надо. Но Миша безжалостно продолжал травить рану. - И чуть не плакал под твоими дверьми. Шептал: «Прости, ты не так понял»… Перед глазами потемнело, чашка кофе расплылась перед глазами. Как это можно понять «не так»? Боже, я с удовольствием бы поверил, но как? - Но, кажется, вы так сильно были заняты… - … так сильно пьяны, - машинально поправил я. Почему-то новые намеки на нашу связь с Игорем были неприятны. Будто пачкали что-то, что соединяло меня и с Игорем, и с Сашей. Надо же, а ведь еще какой-то месяц назад я не был таким ранимым… Сильно мне Саша по гордости врезал, долго, мать вашу, очухиваться буду. - Мне даже жаль его стало. Но теперь… - он посмотрел на меня пристально, будто хотел заглянуть в самую душу. – Но теперь мне жаль тебя. Он перегнулся через стол, скользнул ладонью к моему затылку и прильнул губами к моим губам. Я опешил. Раньше, чем я сумел сообразить, зачем Миша меня целует, кто-то схватил меня за шиворот, больно, так что дыхание перехватило, и заставил встать. - Ты тварь! Бегаешь за одним, встречаешься с другим, спишь с третьим? В голове разорвалось, спину прошило болью. Еще ошеломленный, не веря, что все это происходит на самом деле, я попытался подняться, но стул, о который я недавно ударился боком, выскользнул из-под ладони, и я вновь упал. Сел, прикрыв ладонью кровоточащий нос, морщась от вкуса бегущей по разбитым губам крови. Нос не сломан, и на этом спасибо. Куртке хана. Кровь отстирывать я ни в жизнь не умел, а отдавать матери не охота… опять плакать начнет. Может, в химчистку? Опять же время... а ходить-то сегодня. Черт, о чем я думаю? Заохала где-то далеко продавщица, кто-то протянул мне платок, кто-то кричал, рвался в руках Миши. Саша? Помятый, всколоченный, с тенями под глазами? И возле меня сидит на корточках его блондинка? Та самая, которую я встретил в общежитии? Что за... - Живой? - спросила она. Саша коротким движением вырвался из рук Миши и отступил в сторону, не спуская с меня горящего ненавистью взгляда. И что я ему, к чертям собачим, сделал? Какого черта он ярится? С каких это пор он так меня ненавидит? - Со всем городом переспать вознамерился? – тихо спросил он, когда не спускающий с него взгляда Миша помог мне встать. - Мне не нужен город, - ответил я, вытянув из кармана флешку и шагая к Саше. Не отшатнулся… Хорошо, подумал бы я вчера, но сегодня мне было все равно. – Мне ты нужен. Был. Он побледнел как снег и даже не шевельнулся, когда я вложил ему в руку флешку. Но пальцы сомкнул, слегка вздрогнув. Ну что же мальчик, будь мужчиной… хоть и мокрая флешка от крови, а главное, что работает. - Пароль «блудный кот», - прошептал я ему на ухо. – И мне все равно, что ты с этим сделаешь. Счастья тебе с блондинкой. Она симпатичная. И я обещаю, что не буду пытаться ее отбить. Никого больше не буду пытаться… С меня хватит! Вот и все. И больно с одной стороны, и облегчение с головой накрыло – с другой. Я закончил эту болезненную для нас обоих связь и теперь должно быть легче. Должно ведь? Я избегал смотреть ему в глаза. Избегал смотреть и на эту блондинку, и на Мишу, который совал разъяренной продавщице купюру, чтобы та не вздумала вызывать полицию. Я хотел только одного – на улицу, на свежий воздух, подальше от Саши. А на улице шел дождь. Щелкнул за спиной зонтик, скрывая меня от тяжелых, холодных, капель, легла на плечо рука, тихий голос сказал: - Это всегда тяжело. Но лучше сейчас… пока еще не так больно. - Бывает больнее? – тихо спросил я. - Все мы через это проходим… - ответил Миша, - да и натуралы тоже проходят. Влюбиться не в того, это бывает так часто… Прости, я не думал, что он тебе врежет. Думал, просто подразню, послужу легким катализатором. А вот оно как оказалось… все испортил. - Пустяки, - пожал я плечами. – Тут с самого начала ничего не могло выйти. Ты не испортил. Ты помог мне закончить. - И теперь ты свободен, - сладко усмехнулся он. - Не для тебя. Миша улыбнулся так искренне, что я не мог не ответить на улыбку. Обернувшись, я увидел ярко освещенные окна магазинчика и Сашу, ошеломленного, молчаливого, пожирающего меня взглядом. Наверное, в последний раз. Завтра мы станем чужими. А когда-то было иначе? Все пустяки… наверное. Мы шли по сумрачному городу, и капли дождя лупили в зонтик. Нос быстро перестал кровоточить, даже болеть перестал, и душа почему-то перестала. Говорить не хотелось. Приглашать Мишу за собой – тоже, но он пошел сам. Сам все правильно понял, следом скользнув в квартиру в приоткрытую дверь. Взглядом показав на кухню, я отдал ему купленные булочки и сказал: - Сварганишь нам кофе… а мы пока поговорим. Игорь все еще спал. Светлые волосы его разметались по подушке, губы слегка приоткрылись, меж бровей легла морщинка. Я легонько коснулся его плеча и, когда он открыл сонные глаза, лег рядом, глядя в потолок и не обращая внимания, что лежу вот так, в верхней одежде, на чистых простынях. Тихо шуршал дождь за окном, и в натопленной квартире было так легко… спокойно. Я любил тепло. Я наелся холода в ту ночь, когда моя мать выставила меня за дверь. На всю жизнь наелся. - Ты до сих пор чувствуешь себя виноватым? – тихо спросил я. – Почему? Почему тогда ты… - … не рассказал правду? – сразу понял Игорь. – Я тогда и про изнасилование ничего не сказал. Просто… они все сами выдумали, а я не отрицал. Сил не было. Как подумал, что вернусь в ту школу, что должен буду… - Понимаю, - оборвал его я. - Ты всегда вот так. Понимаешь. Всех понимаешь, всех прощаешь, всем помогаешь. И ни слова упрека в ответ от тебя не услышишь… И когда я приперся к тебе, когда не смог выдавить что-то помимо «прости» и придумал сказочку, что идти мне некуда, ты все так же меня впустил. Без вопросов. Ты и помогаешь всегда и всем вот так – без лишних вопросов, искренне, ничего взамен не требуя. - Ты ничего мне не должен, - оборвал его я. Мы некоторое время молчали. Он все так же лежа на кровати, я – глядя в окно, на котором дождь рисовал волнистые узоры. Я как та капля… висит себе на стекле, жиреет, надеется, а потом вдруг тяжело скользнет вниз, чтобы разбиться о подоконник. Я начал надеяться, когда пропала необходимость прятаться. Я слетел вниз и разбился, когда влюбился по-настоящему. За окном проехала машина, завыла и вновь умолкла где-то вдалеке сирена, залаяла под окном собака, спугнув лежавшую между нами Аврору. Машинально погладив «крыску», я сел на кровати. Зашуршало за спиной одеяло, Игорь прижался к моей спине, обнял меня за талию и едва слышно прошептал: - Ты заслуживаешь быть счастливым. - И ты решил посвятить себя мне? – горько усмехнулся я. - Ценой карьеры? Думаешь, это сделает меня счастливым? - Почему бы и нет? - Потому что я этого не хочу. - Ты для меня дорог, Паша. Ты ведь мне жизнь тогда спас. И теперь спасаешь… если бы не ты… какая карьера? А я тебе… - … жизнь сломал? Он едва слышно всхлипнул и прижался ко мне еще сильнее: - Прости. - Да что ты заладил, прости да прости? - Что я могу еще сказать? Что сделать? Как исправить? - Ничего, - вздохнул я. – Все хорошо, Игорь, давно уже хорошо. Я не должен скрываться, родные приняли меня таким, какой я есть. Я не должен играть в приличного семьянина… все закончилось хорошо. Жизнь она такая. Надо пережить какой-то сложный период, чтобы, наконец-то, понять – так должно было быть. И все, что случилось, все к лучшему. - Ты чуть было не умер… - … и это не твоя вина. Это в прошлом, понимаешь? А в будущем у тебя есть парень, которого ты любишь, который любит тебя. У тебя есть танец, у тебя есть ждущая тебя сцена. А у меня есть семья, которая всегда поддержит и такой друг, как ты, что не бросит. - Друг? – переспросил он. - Игорь, ты же сам все понимаешь… Я буду тебе писать. Часто. И звонить. И даже заведу себе скайп и буду туда лазить регулярно, чтобы ты по моим глазам знал – у меня на самом деле все в порядке. Я проведу каникулы у вас с Мишей, требуя реванша за этот месяц. Тебя это успокоит? Ты, наконец-то, перестанешь себя грызть? Сможешь идти дальше, как давно уже пошел я? Забудешь тот школьный ужас? - Ты просто мне дорог, - тихо ответил он. - Знаю. И спасибо тебе. Рядом с тобой я не чувствую себя таким одиноким… но мне не нужен очередной любовник, даже парень не нужен. Мне нужен друг, который меня понимает. И у меня их, думаю, двое. Ты и Миша… - …и свежемолотый кофе, - со смехом сказал Миша, появляясь в дверях. – Разговоры по душам закончились? Вот и отлично. А теперь завтрак. Странные они. И я странный. Миша ничего Игорю не сказал на тему его побега. И словом не попрекнул. Может, при мне? Мы пили пиво и болтали. Обо всем. Об учебе. О преподавателях. О турне Игоря по Европе. О привычках звезд, у которых Игорь сумел уже засветится в подтанцовке. Незаметно я рассказал им свою историю с Сашей, сам не зная почему. И оба слушали внимательно, а Игорь сжимал нервно губы, будто хотел сказать, да не решался, а в глазах Миши билась грусть. Сказать по правде, мы отлично провели время, забывшись в простых дружеских разговорах. Мы и были друзьями, по крайней мере, Игорь больше не пытался флиртовать и стал… нормальным, наверное. А между нами будто рухнула стена непонимания, и наши новые отношения мне даже нравились. Впрочем, они всегда такими были, сказать по правде, и искать там что-то большее было бы ошибкой. К полудню распогодилось и, решив сводить Мишу на экскурсию по местам детства, мы наскоро собрались. Я все никак не мог найти ключи от машины, когда в дверь позвонили. Коротко. Будто сомневаясь. - Я открою! – отозвался за спиной одетый уже Игорь. Он скользнул в прихожую и, щелкнув замком, тихо засмеялся где-то вдалеке: - Я же говорил больше не приходить. У него есть парень. Так что давай, мальчик, ариведерчи. Я продолжал искать ключи. Понимал, что нельзя так, что нельзя позволять отшивать Игорю одного из моих мальчиков, да и мальчик-то может мне вскоре понадобиться, но сил говорить с кем-то сейчас не было. Цацкаться и объяснять, уже тоже. Хотелось покоя и передышки, а именно Игорь и Миша мне это обеспечивали. - Игорь! – вмешался в разговор Миша. – Ты не понимаешь? Это и есть его парень. Пальцы сжались на ключах, сердце упало… Саша не знал, где я живу. Не мог знать, не мог сюда явиться… но голос, в котором бился гнев, я бы узнал из тысячи: - Игорь? Тот самый Игорь. Танцор? Мало ты ему крови попил, еще приперся? Проваливай! Проваливай из его жизни! А вот решать ты за меня не будешь! Чувствуя, как заливает голову гнев, я бросился было в прихожую, но Миша загородил мне дорогу, шепча едва слышно: - Спокойно. Я уведу Игоря, успокою, не в первый раз, а когда уладишь тут… позвонишь. Если не позвонишь до вечера, переночуем в гостинице. Без проблем. Слышишь? Не думай о нас. Ни о ком не думай. Хоть раз в жизни думай лишь о себе. - Умный шибко? - Это ты шибко дурной, - ответил Миша, забирая у меня ключи. - Не видишь, что мальчик исходит от ревности? Тот кто не любит… не ревнует. Тот, кому ты пофиг, не бросается на твоего обидчика. Тот, кто тебя не хочет, не бьет в морду, подозревая в измене. Понимаешь, о чем я? И помни, что мальчик был до этого активным натуралом. Думаешь, ему так просто измениться? Я так и застыл в гостиной, опустив голову и поняв, что в чем-то Миша прав. К чертям собачим, прав же! Я слышал, как хлопнула вдали дверь, как упала на пол обувь – Саша зачем-то разулся – как отразился от стен стук его шагов. Я стоял и не мог пошевелиться, когда Саша встал в шаге от меня и сказал: - Я прочитал. Все прочитал. Послушай… Я не знал, что ему ответить. Я даже не знал, ждет ли он ответа. В этот миг я просто хотел провалиться сквозь землю, только бы не видеть его обвиняющего взгляда. - Почему ты… - я видел, что Саша сжал руки в кулак и хотел, до боли хотел прижать его к себе, успокоить, но не знал, хочет ли он того же. И понял я, в тот же миг понял, что не перестал его любить, не перестал надеяться, что он придет, не перестал хотеть его так сильно, что дыхание перехватывало. А он ведь стоял так близко… всего один шаг. Единственный. А не тронь, не испорть, не... как много этих "не"? - Ты хочешь меня? – тихо спросил он и добавил холодное: – Так почему бы тебе не быть снизу? Я опешил, подняв на него изумленный взгляд. Глаза Саши горели в полумраке, жилка на его шее дрожала от напряжения. Я не знал, что ответить, не мог выдавить из себя и слова: - Ну же! – усмехнулся Саша, шагнув ко мне, и сам не зная почему, я отшатнулся от него, почувствовав, как поднимается в горлу страх. Отшатнулся от любимого человека. Я? - Ты этого хочешь? – тихо спросил он, ловя меня в объятия. – Это ведь? Он впился поцелуем в мою шею, и я понял, что он дрожит… больше, что я дрожу. И оба – совсем не от страсти. - Ты этого не хочешь, - сказал я, даже не спрашивая, утверждая. - Не хочу… - подтвердил он. – Но ты всех понимаешь, всех прощаешь, а меня понять не можешь. Я хочу тебя, сильно. Я люблю тебя, сильно. Но в тот вечер, когда я тебя оттолкнул, я чувствовал себя так же… как ты сейчас… Люди не меняются вот так, в одно мгновение, как ты не понимаешь? Я понимал. Теперь понимал. Я обхватил его за талию, перехватывая вожжи правления, которые он даже не держал, а я выронил по глупости. - Не могу без тебя… больше не могу, - шептал он, когда я зарывался носом в его волосы, вдыхал до одури его запах. – Ни мгновения… Дождем. От него пахнет дождем и усталостью. Мой блудный кот, где ты бродил всю ночь? Чуть не плакал у моих дверей? Я не знал… Более не позволю, никогда не позволю… - Когда… ты в последний раз меня привез и ушел… я протрезвел в один миг… думал, что больше так не могу. Говори, я слушаю, говори… я готов слушать тебя вечно. - Пришел, а тут этот… Игорек… Горечь в голосе, ревнуешь. Миша прав, ревнуешь… тебе так больно, так почему я так счастлив? - Сказал, что у тебя есть парень… и чтобы я проваливал. - Есть, ты, - сказал я, скользнув ладонями по его спине вверх, прижимая его к себе еще сильнее, не веря, что вот он – в моих объятиях. И даже не вырывается. Только сомневается. А я не хотел, чтобы он сомневался, чтобы оборвалась между нами тоненькая нить доверия, потому обрезал все сомнения одной фразой: - Я с ним не спал. Не теперь. Теперь для меня существуешь только ты… - но я должен спросить: - А та блондинка? - Моя сестра, - выдохнул он. – Ты же не думаешь, что я с сестрой… «Потом проверим, - подумал я, касаясь губами его шеи и стягивая куртку с его плеч. – Все потом, а сейчас…» Руки мои скользнули под его майку, обожглись об обнаженную кожу. Не сопротивляется, дрожит, пытается отвечать на поцелуй, но все еще слегка неуверенно, будто боится. Не надо меня бояться, душа моя, я же не обижу… Раскройся мне навстречу, как раскрывался уже не раз... пожалуйста, не пугай, не дрожи, не бойся... Не помня себя от страсти, я толкнул его к дивану. Никогда и никого не хотел я так сильно, никто и никого не целовал с таким неистовством. Никогда раньше мне не было так сложно остановиться… Саша все еще не сопротивлялся, но напрягся подо мной подобно натянутой до звона струне, еще немного и сломается. Опять я поспешил. Опять спугну… Не хотелось его соблазнять еще раз, но и не отпускать же? Может, если он перестанет чувствовать мою тяжесть, станет лучше? Я сел на диване и посадил его на колени, прижав к себе нежно, невинно, как ребенка. Отвел от все еще напряженной шеи волосы, вслушался в прерывистое дыхание и чуть прикусил мочку его уха. Саша вздрогнул. Пальцы мои прошлись по его шее, губы сами выдохнули слова. Один раз помогло… может, еще раз? - Ты меня обойдешь едва ли… Он едва слышно вздохнул, чуть расслабившись в моих объятиях. - …не спасает ни смех, ни страх. Я скользнул пальцами под его подбородок, заставив повернуть голову и посмотреть мне в глаза. Так... пей мою уверенность, мою страсть, мою одержимость... слушай их в моем голосе, читай в моих глазах... - Когда боги нас создавали... Вот так, хорошо… уже не боишься… и взгляд твой туманится… - ...что-то спуталось в небесах. ... и кожа розовеет, и губы сами раскрываются для поцелуя. - Оттого ли мне не согреться? Потому ли ты сам не свой, Вот ты и попался… попался, мой блудный кот… Попался же? - Что унес в себе мое сердце? Я остался с твоей душой. И опять тянешься губами к моим губам и уже не я, ты меня целуешь, уже не я, ты меня жаждешь. Теперь мы оба друг друга жаждем. Гораздо лучше, не так ли?