Лучшая причина не быть вместе

       Гермиона впервые за долгое время проспала больше пяти часов не просыпаясь. Нет, сегодня ей тоже снились кошмары, под кроватью также была спрятана сумка со всем необходимым, но просто эти кошмары можно было стерпеть. Там не было кусков чьей-то разодранной плоти, чокнутой Беллатрисы, змееподобного маньяка держащего мертвого Гарри. Сегодня она просто бегала по лесам от кого-то скрываясь, потом увидела разбитое лицо Малфоя, а потом просто стало темно. Поэтому проснулась она в хорошем настроении. После душа она натянула джинсы и новенький удобный свитер тонкой вязки темно бордового цвета, подвязала волосы лентой, брызнула своими любимыми духами и спустилась в гостиную. Так как старшекурсников было очень мало, то некоторые спали, как Гермиона, в комнатах по одному. Только Рон и Гарри предпочли остаться в одной комнате. Можно было бы пошутить на этот счёт, однако на самом деле Рон боялся спать один. Он спал очень крепко, и если бы вдруг началось нападение (а в их головах всегда идёт война), он мог либо не выжить, либо не успеть помочь Гарри и защитить Джинни и Гермиону. Это звучало бы очень глупо — восемнадцатилетние парни, можно сказать мужчины, спят в одной комнате, потому что боятся спать по одному. Было бы смешно, если б не было так грустно. Уизли и Поттер уже собрались на выход. — Все готовы к завтраку? — улыбнулась Гермиона. Мерлин, как же она по ним скучала. — Да красавица, идём — Рон приобнял по-хозяйски Гермиону, но она отстранилась. — Эй, полегче, мачо. Я теперь девушка свободная, на выданье, ты мне принца ещё спугнешь. — Принц-то у нас тут один — усмехнулся Гарри — На Слизерине, белобрысый такой, знаешь? — Тогда уж лучше Филч — ответила серьезно Гермиона, а парни громко рассмеялись. В зале было немноголюдно. Пуффендуй, Когтевран и Гриффиндор сидели за одним большим столом, рассказывая, как проходило их послевоенное лето. Вчерашнего вечера, видимо, не хватило. И только змеиный факультет, что не удивительно, сидели особняком, отдельно ото всех за противоположным столом. — Когда-нибудь эта дурацкая вражда прекратится? — вздохнула Гермиона — Скорее конец света настанет, и мир зародится снова, а Слизерин и Гриффиндор так и останутся врагами — ответила сама себе девушка — Кстати, чем займетесь сегодня? Вы уже составили план? — Да здравствует старая любимая Гермиона, не успел кофе выпить, так уже план надо составлять — занудил Рон. — Вот именно, только кофе, чай, тыквенный сок, и помните, я за вами слежу, почище, чем министерство за отпрысками пожирателей, ясно? — Гермиона, не начинай — застонал Гарри. — Я не начинаю, а предупреждаю — грозно ответила Гермиона — И вообще, огляделись бы, на вас только что слепая не смотрит, ну и профессор Макгонагалл — попыталась разрядить обстановку ведьма — Все девушки на вас пялятся, попробовали бы отвлечься таким способом? Пить и заниматься другими непотребствами вам тут все равно не дадут, а вот гулять с фанатками, пожалуйста! — А идея не так дурна — расплылся Рон — Знаешь что, Гарри, а наша мисс Свод Правил права — Гермиона закатила глаза — Нужно отвлечься и попутно наладить межфакультетские связи. — Интереееесно — протянул Гарри и озорно сверкнул глазами – Обсудим за тренировкой? — Какой ещё тренировкой, мальчики, что ещё за новости, мы приехали помочь восстановить школу и… – договорить ей не дали. — Нет, это ты, может быть, приехала восстанавливать школу и следить за нами, как за больными котятами. А мы здесь не по доброй воле — Гарри показал Гермионе язык, закинул в рот виноградинку, зыркнул на змеиный стол и пошел вслед за Роном. — Просто великолепно — прошептала девушка. — Что, опять выкрутасы с самого утра? — Джинни только присоединилась к завтраку в Большом Зале. — Мне даже интересно, через какое время за их выходки нас потащат к директору? — ответила героиня войны, лучшая ведьма своего времени, которая ломала себе голову, как вернуть назад Гарри и Рону былую любовь и жажду к жизни в правильном направлении. Малфой наблюдал привычную картину — ненормальная семейка Поттер-Уизли-Грейнджер препиралась за завтраком, затем, двое (у которых предполагалось наличие яиц) встали и ушли, оставив подружку хлопать ресницами, распахивая эти бездонные карие глаза, как лань, ей Богу. Нееет, лань слишком романтично для этой стервы. Как корова, да, как корова. Не сказать, что глаза были огромные, но такие идиотские. Да идиотские, такое глупое описание. Другого для этой мисс-я-блять-бешу-одной-своей-рожей быть не может. А эти брови? Практически прямые, размашистые, всегда строгие, никакого намека на кокетливый домик, как например, у Лили Мун с Пуффендуя, которая всю весну в прошлом году стонала в комнате Драко. Вот Грейнджер встала, пошла к выходу. Нет, ну что за походка? Корпус наклонен вперёд, быстрый шаг, ноги едва успевают передвигаться, как она торопится. Лицо хмурое, всегда настороженное, о чем-то вечно думает своей одаренной головушкой. Даже бедрами не качнет. Форменное чучело. Взяла бы пример с Паркинсон, которая как раз шла навстречу. Шаг не быстрый, уверенный, походка манящая, но не пошлая. Настоящая леди, несмотря на то, сколько бед вытерпела ее задница, в прямом и переносном смысле, и ведь виду не подаст. Аристократка, одним словом. Хотя надо отметить «форменное чучело», как называл Драко у себя в голове Грейнджер, было на лицо куда симпатичнее, чем размалеванная Пэнси. «Так стоп. Малфой, ты, что серьезно, сидишь и размышляешь о том, как ходят и выглядят Грейнджер и Паркинсон? Ну все, приехали. Пора занять мозги, чем-то более полезным. Хотя, что значит «более». Любое дело будет полезнее, чем рассуждения о Грейнджер. Да и вообще о людях, которые не имеют ко мне прямого отношения» – думал Драко, ковыряясь в тарелке. А у него вообще остались эти самые люди? Мать, тетка Андромеда, Тедди — благо Нарциссе хватило терпения наладить с сестрой сносные отношения; ну ещё Забини, Нотт, Паркинсон, Гойл. На этом, пожалуй, все. Впрочем, и до войны-то список был на одного человека больше. Снейп. Вот кого бы Драко хотел видеть на месте своего отца. Железный человек. Но мы те, кто мы есть. Пора разобраться с этой школой и строить планы на дальнейшее прекрасное будущее. Об этом будущем теперь нужно крепко задуматься. Денег еще у Малфоев осталось прилично. Но продолжать дело Люциуса наследник рода не собирался из принципа. Драко откроет свой бизнес и всем докажет, что сам способен на многое. Запретные и самые редкие зелья — жила, которая никогда не иссякнет. Во все времена маги будут болеть, беременеть, отравлять, спасаться, так что здесь доход обеспечен. А вот о тех, кто поможет в этом деле, Драко имел лишь приблизительные данные. Но скоро он и этот пробел заполнит. А пока пора бы и отдохнуть немного. Министерские шавки, Визенгамот, адвокаты — лето у Малфоя младшего было отвратительным. И, как будто прочитав мысли Драко, заговорил Забини — Пора бы устроить вечеринку для взрослых. — Конечно пора! Мы все с радостью — поддержала Дафна. — Девочек эта вечеринка не касается, детка — протянул Нотт и подмигнул. Парни весело закивали, Малфой согласно хмыкнул. Среди парней Слизерина было негласное правило — «своих» не трогать. Ведь неприятно будет знать, что твой друг «пользовал» твою будущую жену. Это, конечно, не значило, что все хранили до свадьбы невинность. Особенно мужская часть Слизерина. Просто лучше было завязывать отношения с полукровками, или с девушками, которым еще не выбрали пару. Среди окружения Драко таких почти не осталось. Блейз Забини и Дафна Гринграсс — официально помолвлены, Теодор Нотт и Трэйси Дэвис — пока на уровне разговоров, мистер Дэвис растил дочь один и был крайне придирчив к женихам. Грегори когда-то пускал слюни по Паркинсон, а она его откровенно динамила. Но сейчас они с Пэнси были в одинаковом положении — их отцов замуровали в Азкабане, а Пэнси, побывав женой Пожирателя Кэрроу, вообще была в унизительном положении, так что, в принципе, все могло сложиться. В общем, весь старший курс уже был практически связан договоренностями между аристократическими семьями. Есть Волдеморт, нет его, традиции никуда не ушли, чистокровки женятся только на себе подобных. Ну, или хотя бы молодых людей попытаются заставить сделать это. Что насчёт Малфоя, ближайшие лет двадцать он себя узами брака ни с кем связывать не будет, об этом он уже разговаривал с Нарциссой. И сказал ей самой решать вопрос с Гринграссами. Это был договор Люциуса и мистера Гринграсса насчёт Драко и Астории, но он больше ничьей воле подчиняться не собирается. Астория, хоть и была первой красавицей в Хогвартсе, для Драко это был малозначащий аргумент. Так что руки у него были развязаны и, честно говоря, чесались. — Ну вы и паршивцы — вставила Милисента Булстроуд, остальные девушки демонстративно надули губы. Пэнси молчала — ей вечеринок по горло хватило. Но то, что Драко будет непременно участвовать в этой тусовке и станет, естественно, главной персоной вожделения, она знала. Но также она знала, что все эти «юбки» в его кровати одноразовые. — Так что, я начинаю подготовку, пожелания будут? — спросил Блейз. В организации увеселительных вечеров ему не было равных. — Я хочу напиться, так что пусть огневиски будет в достатке — в своей хмурой манере ответил Гойл. — Тео, ты отвечаешь за приглашения? — уже раздавал указания Блейз. — Без проблем — ответил высокий худощавый парень. — Я отлучусь на несколько часов, но к вечеру буду — бросил, уходя Драко — А да, о пожеланиях, мы же должны налаживать «межфакультетские отношения»? Я думаю Гриффиндор пригласим в первую очередь? — его пошлый совет слизеринцы приняли с одобрением.

***

Гермиона уже почти дошла до гостиной, она хотела переодеться, заскочить в библиотеку и найти Рона с Гарри. Скорее всего, они были на поле для квиддича, по крайней мере, она на это надеялась, как вдруг услышала какой-то странный писк. Коридоры школы уже давно привели в порядок, как и кабинеты, однако у девушки складывалось ощущение, что писк разносится внутри стены. Не за ней, а именно внутри. Гермиона приложила ухо к стене и начала ее исследовать, вверх, вниз, всторону, пытаясь уловить звук. За этим занятием ее и застал Малфой. Он сначала хотел пройти мимо, больше травить «форменное чучело» он не собирался, она его интересовала не больше, чем лекции про гоблинов на уроках истории — уверял он себя. Но увидев ее за таким занятием, сдержаться не смог. — Что Грейнджер, проверяешь, не остановилось ли сердце у стены? — Вот же блин — тихо сказала девушка, но понимая абсурдность ситуации, не знала, что ответить вразумительное — А ты так и не бросил привычку подсматривать за другими и подбираться исподтишка? — Вообще-то, я шел по коридору и увидел, как какая-то умалишённая ёрзает по стенам. Я не знал, что это ты, хотя… это же очевидно, кому это ещё могло прийти в голову, надо было сразу догадаться — разыгрывая притворное удивлением своей несообразительности, ответил парень и прошел дальше по коридору. Гермиона не успела ничего ответить, просто закатила глаза, и выдохнула, продолжая смотреть, как Малфой, своей до тошноты уверенной походкой, удалялся. Высокий, широкоплечий, всегда одетый с иголочки, головокружительно пахнущий… У него было такое лицо, что можно рисовать полотна и выставлять в музеях. «Мерлин, — подумала Гермиона — Как можно быть таким прекрасным снаружи и таким уродливым внутри?». То, что он красивый, она себе честно признавалась. То, что он заносчивый, надменный, беспринципный хам, тоже отдавала полный отчёт. На втором курсе, даже не смотря на его издёвки, он ей нравился. Гермиона представляла, как он на зельеварении прольет на себя волшебную жидкость и превратится в милого мальчика, с которым она могла бы подружиться. Но чуда не случилось. Чувство росло, примерно до курса пятого. Однако Гермиона методично хоронила надежды о его исправлении. Каждый вечер она выкапывала «могилу» поглубже, высыпала свои мысли о нем и закапывала, затем придавливала холм гранитной плитой. Этот дебильный метод, который ни черта не помогал, она вычитала в какой-то книжке по психологии. Но после того, как этот белобрысый недоумок чуть не убил Кэти Бэлл, не отравил Рона, ее Рона! и напоследок, впустил Пожирателей, он сам себя закопал с огромным успехом в ее глазах. Она его ненавидела так же люто, как его папашу, тётку, и самого змееподобного психа. И только после того как Малфой-младший не выдал их в Малфой-мэноре, а Нарцисса спасла Гарри, эта огромная каменная глыба ненависти дала маленькую трещину. Из задумчивости ведьму вывел писк. — Да что же это такое!? — любопытство просто съедало девушку, а ещё она подумала, что вдруг это маленькое животное, которое нуждается в помощи. Она наконец-то нашла эпицентр звука. Достала из своей сумки нож (а теперь в ее сумке можно было и не такое найти), предварительно нанесла на себя чары невидимости, иначе все будут говорить, что героиня войны тронулась и поэтому колупает ножом в стенах. Кирпичи, на удивление, были податливые. Примерно через две минуты Гермиона обнаружила маленький серый комок шерсти. Вообще он походил на собаку, или волка, или нет… львенка, только очень маленький, размером с теннисный мяч. У него были четыре лапы, хвост как у ящерицы или змеи, зелёные, как у кошки глаза, уши были как у рыси и приплюснутая морда, с усиками. Гермиона даже не могла предположить, кого можно было бы скрестить из животных человеческого мира, чтобы получилось такое. Комочек опять запищал. — Я надеюсь, ты мне ничего не откусишь, пока я донесу тебя до комнаты? — Гермиона с интересом рассматривала зверушку, а потом замотала ее в шарф, который также вынула из сумки и отправилась в башню Гриффиндора. Вечером нужно будет наведаться к Хагриду. Не успела Гермиона зайти в комнату, как в ее окно постучалась сова Макгонагалл. Директор ждала девушку через час у себя в кабинете. Так как за друзьями она уже не успевала, то решила выяснить, кого она спасла из заточения. Во всех учебниках по волшебным тварям не было ни одного подходящего описания. Но Гермиона не носила бы за глаза звание «книжного червя», а от слизеринцев и в глаза, если бы не знала, что в запретной секции есть учебник Ньюта Саламандера. Очень ценное и редкое издание. Но сначала нужно попытаться чем-нибудь накормить Чешуйку. Она так назвала существо из-за змеиного хвоста, который никак не вписывался в общий облик зверя. Исходя из того, что у Чешуйки были остренькие зубки, Гермиона предложила сырой фарш. — На-ка, дружочек, попробуй — животное неуверенно подошло к еде, понюхало и недовольно чихнуло — Так, интересно, будем думать — пробормотала Гермиона. Вот бы Полумну сюда, но она приедет только через три дня. Ее отец после войны с трудом поправлялся, его умственное здоровье тоже пошатнулось, учитывая, что и до всех событий Ксенофилиус был немного странный. — Может быть, яблоки? — Чешуйка обнюхала фрукт, и грозно зашипела — Что же ты хочешь?! На вот, сахар погрызи, все дети любят сладкое. На удивление, чудо-юдо схрумкало сахар и довольно заурчало. — Вот и славненько — Гермиона, довольная собой, хотела уже бежать в библиотеку, однако, времени, осталось только чтобы дойти до директорского кабинета. Она посадила Чешуйку в клетку, налила воды и дала ещё рафинад. — Не скучай, фантастический зверь.