Лучшая причина не быть вместе

Малфой стоял возле Гермионы. Он жаждал отомстить ей за выходку с чаем, но внезапный шум заставил его резко обернуться. «Вот и сказочке конец» — только и успел он подумать, как похититель начал приближаться к кухне. Гермиона задрожала, ее начал грызть самый натуральный, обычный, животный страх. Она может бы и зарыдала, как какая-то смазливая девчонка типа Браун. Но тот факт, что сам Драко мать-его-Малфой загородил ее собой (!), повергло ведьму в настоящий шок и отвлекло от проблем насущных. Малфой продолжал стоять, придерживая за спиной Грейнджер, даже не осознавая, что делает. Его лицо красноречиво говорило все, что слизеринец думает об этом сраном ублюдке, который посмел покуситься на его жизнь. Однако, оба заложника, ощущали себя крайне беспомощно, без своих палочек. — Что ты хочешь? — надо отдать должное Малфою - тон такой, как-будто он отчитывает первокурсника. — О, мистер Малфой, вы узнаете об этом первым — мерзкий тип, больше похожий на гнома в увеличенном варианте, таращил на них свои глаза, перебегая от одного к другой. Гермиона разглядывала виновника сего собрания. Черная мантия, застегнута наглухо, руки в перчатках, его борода и усы никогда не встречались с расчёской, большой и красный нос с бородавкой на кончике. И похоже, он не знал, что такое личная гигиена. В гостиной завоняло тухлятиной, водорослями, болотом и даже кровью. «Так, успокойся, Гермиона, хватит выдумывать» - мысленно утешала себя Грейнджер. — Девушка сегодня нам будет не нужна — произнес похититель и лёгким движением руки обездвижил ведьму, наложил силенцио, и благородно отлевитировал ее на диван. Все произошло за несколько секунд, что Малфой даже не успел подхватить Гермиону, хотя это ничего бы не изменило. — А теперь вы, мистер Малфой — блондин сжал кулаки, а старикашка, связав юношу, швырнул его на кресло — Если будете себя хорошо вести, все это эмм… мероприятие закончится быстро — хихикнул маг. Гермиона с ужасом смотрела на Малфоя. Да и чего только не было в ее взгляде. Он же с ухмылкой смотрел на старикана-гнома, на секунду переведя взгляд на нее. Этого мига хватило, чтобы волна шока накрыла Гермиону во второй раз. Она впервые увидела спокойный и настоящий взгляд Драко Малфоя, который смотрел на нее с поддержкой. «Мерлин всемогущий, Драко Малфой хотел меня подбодрить?!» — успела подумать Гермиона, как ее тут же опустили с небес на землю. Громкий голос разорвал тишину — Легилименс — маг направил палочку на Малфоя. Тот даже бровью не повел. Спустя минуту похититель произнес — Драко, я знаю, какой ты силой обладаешь, но прошу, не усложняй жизнь себе, она возможно и так у тебя будет короткая — противная ухмылочка поползла по лицу старикана. — Ты что, первый раз это заклинание использовал? Если маглу в руки дать палочку, от него и то эффект будет лучше — нахально издевался блондин. Он медленно и с нарочитым осуждением покачал головой, тряхнув платиновыми волосами, и чуть покосился на Грейнджер. Она попыталась передать всем своим видом и глазами, что он последний осёл, раз намерен выводить из себя чокнутого деда с палочкой. — Драко, Драко. Я ведь предлагал не терять время. Круцио! — лицо Драко сразу же исказила гримаса невыносимой боли, он застонал, на лбу выступил пот. Парень сквозь пелену в глазах посмотрел на Грейнджер. По ее лицу градом катились слезы, от жалости к нему, от бессилия, от желания придушить своими руками это чудовище, что сидело к ней спиной. А ещё она прекрасно знала, что это за непростительное заклятье, и всю боль, что сейчас терпел Малфой, она пропускала через себя. «Не отводи взгляд, Грейнджер, смотри на меня, мне так легче, я отвлекаюсь на твои коровьи глаза и могу дышать» — мыслил блондин. Боль была мощная, однако, Драко тренировался не только насылать круцио, но и терпеть его. Тетка Белла, как собаку натаскивала племянника лет с четырнадцати, и круцио от тётушки было в разы сильнее, чем это. Пытки прекратились так же резко, как и начались. — Ну, что, лорд Малфой, повторим? Легилименс! — и снова ничего. Видимо, гном рассчитывал, что круцио ослабит сознание Малфоя, но нет, все та же каменная стена. Парень был прекрасным окклюментом. Вдруг Малфой заметил, как вдоль полки, над камином движется тяжёлая глиняная ваза. Он с нескрываемым удивлением посмотрел на Грейнджер. «Интересно....что ещё умеет эта заучка? А она, прямо, как коробочка с сюрпризами» — восхитился Малфой. Грейнджер в состоянии стресса решила использовать невербальное заклинание левитации. Этим обладают только очень сильные и, в основном, старые маги. Тех, кого знал Драко с такими умениями, могли призвать к себе что-то посерьёзнее, чем пергамент или палочка, они обладали огромным опытом и силой волшебства. Но чтобы ведьма в довольно юном возрасте, связанная, в стрессовой ситуации пошла на такой шаг? Впервые слизеринский принц открыто для себя зауважал Гермиону Грейнджер. Он даже позавидовал ей, ведь у него никогда не было столько упорства, и самоуверенности. Вся эта его показуха о том, что он пуп земли, отпрыск знатного рода, который родился с серебряной ложечкой во рту, просто игра на публику. Не он этот порядок заводил, не ему отменять. Фамилия обязывала вести себя подобным образом, типа держать марку. Но ему и правда все доставалось просто так. А она настоящая гриффиндорка, стойкая, упертая, в самой безысходной ситуации ищет пути решения. Какой-никакой, но все же выход — шлёпнуть этого ублюдка вазой по башке. Малфой так увлекся рассуждениями и хвалебными отзывами Грейнджер, как не заметил, что впустил на свой небольшой участок воспоминаний «чужие глаза». Он тут же вытолкнул из головы похитителя, чем вызвал новый приступ гнева и очередное круцио. Но лишь только кровь побежала из носа по бледной коже аристократа, а ваза была на краю полки, готовая сорваться вниз, старикашка прервал заклинание. Он нервно осмотрел свою руку под перчаткой и резко встал. Неизвестный со всей силы ударил Малфоя по лицу и стремительно зашёл в камин. В комнате запахло летучим порохом. Заклинания тут же спали, и Гермиона со всех ног бросилась к Малфою, который сидел на кресле, приходя в себя. Девушка обняла его, потом взяла лицо руками и затараторила — Болит, да? Больно? Знаю, что больно. Что, что с тобой? — круцио хоть и не оставляло следов, но внутренности страдали будь здоров, особенно кровеносная система и сердце — Ты меня слышишь? У тебя кровь на брови и из носа, я сейчас поищу аптечку — Малфой ошарашенно смотрел на нее. «Это, блять, что ещё такое сейчас было?!» — суматошно соображал слизеринец. Лицо, где только что были ладони Грейнджер, пылало, как если бы их опалили адским огнем. Ведьма, тем временем, гремела на кухне, выворачивая все шкафы, а потом бегом поднялась в комнату. Спустя пару минут она несла белую коробку с зелёным крестом. — Здесь есть перекись, и анальгин. Не густо, но все же. Перекисью обработаем раны, а анальгин снимает боль — говорила она, а сама глотала слезы. Малфой лишь недоверчиво покосился на баночки и пилюли в белой коробке, но ничего не сказал. В его голове крутились сотни колкостей, грубых шуток и прочей шелухи, которой он так любил осыпать Грейнджер. Но ее поведение и реакция вводили его в транс, перекрывая визит психа, что их похитил. Он вообще не понимал, как себя вести. — Я сейчас промокну салфетку, и протру бровь. Будет сильно щипать, но зато кровь остановится и не будет заражения — девушка говорила спокойно, тон всезнайки вернулся, слезы высохли. Бровь и правда защипало, Драко даже показалось, что она шипит, но Грейнджер подула на нее и стало легче. «Как будто мне пять лет, она что, в дочки-матери решила поиграть» — зло подумал Драко. Он пришел в себя и решил напомнить Грейнджер, как они обожают друг друга вот уже шесть лет. — Что это за магловская хрень? Добить меня решила? — максимально ледяной тон, приправленный презрением. Ни спасибо, ни пожалуйста. — Ты слуха лишился? Я сказала что это… — начала девушка, но слизеринец полностью пришел в чувства и грубо перебил ее. — Я помню, что это, мне не нужно, прекрати играть в милосердную целительницу. — Ну ты и … — покачала головой ведьма, не зная какое из сотни матерных эпитетов подобрать к Малфою. Девушка резко встала, быстро запихивая медицинские препараты в аптечку. «Так тебе и надо, дура, забыла, кто перед тобой?! Он не достоин сострадания» - зло думала Гермиона. Какого соплохвоста она вообще ринулась помогать этому хорьку. А слезы? Ей ведь до жути захотелось его закрыть собой, избавить от мучений, а она ведь прекрасно помнит, что такое круцио. Было невыносимо осознавать, что на твоих глазах мучают живого человека, пусть и неприятного тебе, а ты не можешь помочь. А что в ответ? «…Добить меня решила». Ещё и расплакалась при нем, слабачка. Гермиона резко вскинула подбородок и молча ушла в спальню. Видеть этого напыщенного индюка ей не хотелось, даже если вернётся гном, и продолжит свои пытки. И поделом ему. Хоть бы он его вообще пристукнул. "Интересно, а почему он только к нему в голову хотел проникнуть? И так резко, ни с того, ни с сего убежал?.. и он точно знает Малфоя..." - ворох вопросов в голове ведьмы шевелился, сыпался на нее, но ни одного ответа не было. Она медленно погружалась в сон. Сколько Гермиона проспала она не знала, но ее разбудил какой-то ужасный грохот из ванной. Она поднялась на локтях прислушиваясь и одновременно решая, что делать, как в этот момент в комнату влетел Малфой. Он тревожно посмотрел на Гермиону и медленно пошел в сторону шума. Девушка уже догадалась в чем дело, и насмешливо наблюдала за слизеринцем. Он постоял несколько минут у двери, а потом резко дёрнул ее и отскочил. Гул в комнате стал ещё громче. — Что за хуйня? Какого черта эта коробка выплясывает тут?! — парень был растерян. — Штаны иди поменяй, это всего лишь барабанная сушка, видимо стиральная машина неисправна — Гермиона проскользнула в ванную и выключила «коробку». Вторая порция чистой одежды была готова. Девушка достала ещё влажные вещи, зато целые и чистые. Из общей кучи ведьма выбрала свои и демонстративно ушла, оставив дорогущие наряды Лорда Малфоя валяться на полу.

***

Гарри и Рон изучали список зданий в магловском Лондоне, на которые наносили защитные и невидимые чары в последнее время. Гарри впервые пожалел, что здесь нет сотовых телефонов, и невозможно было просто сфотографировать адреса. — Рон, зачем ты сказал ей, что нам поручено принести эти документы Кингсли? — А что я должен был придумать? Она хоть и смазливенькая, но не глупая, хотя имя у нее дурацкое — Кристианна — Рон как-то мечтательно произнес его — Мне ее на свидание пришлось пригласить, пока я эти страницы у нее из рук вытягивал. — Кстати, у нее знакомая фамилия, никак не могу вспомнить, где слышал ее — задумался Гарри. — Принц? Не знаю, никогда не слышал. Но она ненамного старше нас, однако, я не видел её в нашей школе. — Жалко нет Гермионы — возвращаясь к спискам пробормотал Гарри — Она бы быстро нашла способ скопировать пергамент. — Может просто запомним — сказал Рон. — Серьезно? Пять страниц по сотни адресов? У нас нет времени! Бруствер уже наверное беспокоится. Стоп, ну я и болван — заулыбался Гарри — Рон смотри внимательно на страницы по несколько минут каждую, я буду делать то же самое. — Совсем кукушка поехала — фыркнул Рон. — Да делай, что говорят! Омут памяти! У меня на квартире, на Гриммо, есть омут памяти! Ещё один офигенный подарок от крестного. Мы просто там посмотрим внимательно, все проанализируем, изучим, как надо. — Гарри, блин, это гениально. Но как мы на Гриммо попадём, кто нас выпустит из школы? — Из школы никто, но ведь никто не следит за нами в Министерстве — хитро засверкали глаза Гарри. Гарри и Рон вновь вернулись к кабинету Кристианны Принц. Рон вежливо постучал — Крис? — рыжий широко улыбнулся — Ты извини, но я не могу министра найти, а мне уже в школу надо возвращаться, а то Макгонагалл мне голову открутит, ты отнесешь их Кингсли? — Да, без проблем — черноволосая бледная девушка странно посмотрела на рыжего, но улыбнулась, а на щеках появились ямочки. Ее лицо можно было бы назвать унылым и отталкивающим, но эти ямочки и щербинка в передних зубах делали ее невыносимо милой и такой уютной, когда она улыбалась. — Я пришлю тебе сову? Ну, как договаривались? — Рон бросил все свое обаяние на девушку. — Да, я буду ждать — махнула Кристианна, и рыжая макушка скрылась за дверями. Поттер и Уизли со скоростью кометы вылетели из министерства, дошли до ближайшего места, где можно аппарировать и оказались на Гриммо 12. Дом встретил хозяина радушно, в отличие от портретов, висевших по коридору. В бывшем кабинете Сириуса все вещи лежали так, как их оставил Блэк, за его непродолжительное пребывание здесь. Гарри любил сидеть в этой комнате, когда становилось совсем тошно. А ещё он мечтал повесить здесь портрет крестного, осталось найти художника, который занимался бы таким сложным делом. Омут памяти Гарри хранил в сейфе, там же лежал первый снитч, семейный альбом родителей, и вкладыш от шоколадной лягушки, самой первой, которую они купили шесть лет назад с Роном в купе Хогвартс-экспресс, а ещё часы со сломанным ремешком, их подарила ему Гермиона. Он не понимал, зачем хранить эти, никому кроме него не нужные вещи в сейфе, ведь дом и так прекрасно защищен, и все же. Исполнив все, что задумали, друзья аппарировали рядом с министерством. Гарри и Рон рванули к каминной сети. И призвали всю свою удачу, надеясь, что директриса не доложила Брустверу, что они ещё не вернулись в школу. Тем временем, в кабинете директора Хогвартса на протяжении часа шел довольно напряжённый разговор. Что могло случиться с детьми они уже обсудили, и теперь перешли на личное. — Аберфорт, прошло больше сорока лет, а ты все не можешь успокоиться — Минерва качала головой, она устала от посетителя. — Представь себе, такое предательство не забывается! — Аберфорт тряс бородой от возмущения. — Я никого не предавала, это ты себе все придумал! Ты ведь из-за этой чуши и с братом окончательно порвал, ты остался совсем один. Забудь ты эту обиду, вернись хоть на старости к нормальной жизни — Минерву начинал раздражать этот разговор, который идёт по одному и тому же сценарию в тысячный раз. — Из- за него погибла моя любимая сестра! Из-за него я потерял тебя. Да что он только ещё не натворил, играя в свои игры другими людьми. А ты все равно выбрала его, тебя не смутила его жажда власти, он же как кукловод, и ты попала в его цепкие лапы, и стала марионеткой. Если бы ты ушла тогда со мной, все бы было по другому! — седовласый тучный мужчина был похож на обиженного ребенка. — Аберфорт, перестань. Я и сейчас повторю тебе то же, что сказала несколько десятков лет назад: я не люблю тебя, и не любила Альбуса, я иду по зову своего сердца и хочу работать в школе. Я тебе никогда не врала. И никогда ничего не обещала. — А то, как я вас застукал в кабинете? Тоже скажешь мне приснилось? — Я тебе объясняла, Альбус об этом пожалел, и это была его инициатива поцеловать меня. Но получив отказ, твой брат с уважением понял меня, даже когда я ему повторила те же самые слова, что сказала тебе — «не люблю!» Но все же буду работать в Хогвартсе. А вот ты никак не мог в это поверить. Ты мне дорог Аберфорт, как лучший друг, я всегда жалела, что мы разрушили нашу связь. — Да неужели?! Поэтому ты даже на смерть пошла из-за моего братца. — Я сражалась оба раза за мирное небо над головой, а не за Альбуса, и нам всем очень повезло оказаться под его началом. — Знаешь что! Последний раз, ради тебя, я заберу эти документы, но больше ни о чем меня не проси и не вспоминай! Он ушел, громко хлопнув дверью. Минерва смахнула слезу и грустно улыбнулась. Она никогда бы не подумала, что такая банальная история о любовном треугольнике случится с ней. Она была очень умной, умнейшей ведьмой десятилетия, которая работала в Министерстве. Ей пророчили потрясающую карьеру, вплоть до поста Министра магии. И если бы она осталась, то, возможно, стала бы первой в истории магической Британии, да что там, магического мира (!), женщиной на таком высоком посту. Но однажды встретила его. Высокий, с невероятной аурой мужчина шел по коридору, насвистывая немудреную мелодию. Таких голубых и добрых глаз она не видела никогда. Он ей мягко улыбнулся, придерживая двери у выхода. — Спасибо — улыбнулась молоденькая Минерва. — Не хотите лимонную дольку, я всегда ношу с собой кулёк — хитро улыбнулся мужчина. Он был старше лет на десять, двадцать? Однако не выглядел старым, а его задорный взгляд был присущ и вовсе только юношам. — Зачем? Заманиваете ими девушек? — весело спросила Макгонагалл, но от конфеты не отказалась. — О, нет, что вы, для этих целей у меня в кармане есть кандалы — совершенно серьезно ответил голубоглазый блондин. Так они познакомились. А спустя две недели они смело могли назвать друг друга лучшими друзьями. Им никогда не было скучно вместе, они гуляли, ходили на министерские вечера. Минерва часто, по приглашению Альбуса, посещала Хогвартс. Пока к ним не присоединился третий. И их времяпрепровождения стало ещё интереснее. Это был брат Альбуса Дамблдора, Аберфорт. Импульсивный, прямолинейный. Его никогда не заботила реакция окружающих на правду. Он буквально покорил сердце Минервы своей харизмой. Она им восхищалась, всегда поддерживала, поражалась его уму и магической силе — его способности совсем немного уступали умениям брата. Но Макгонагалл никогда не любила Аберфорта. Он же, как только увидел молодую девушку с огромными глазами и серьезным взглядом, остреньким носиком, каштановыми волосами, и незаурядными способностями волшебницы, влюбился раз и навсегда. Об этом он сказал старшему брату спустя три дня, после их первой встречи. — Альбус, я женюсь на ней — А кто тебе сказал, что она свободна — Альбус с веселостью в глазах посмотрел на брата — Меня это не волнует, она полюбит меня, иначе мне не жить. Альбус лишь рассмеялся. Завоевать сердце Макгонагалл было невозможно. Она любила своего бывшего мужа, хоть и сама предпочла ему волшебный мир. Альбус Дамблдор никогда не делал ничего просто так. От министерских знакомых он знал всю историю жизни Минервы. Тогда в коридоре он специально встретил ее, и подружился. Но надо сказать, девушка ему и впрямь глубоко запала в душу. Поэтому он решил заманить ее всеми возможными способами на работу в школу. Могущественный волшебник знал, что скоро станет директором Хогвартса, и ему очень нужны были «свои» люди, до безобразия умные и преданные, такие, какой была Минерва. А вот невероятная любовь Аберфорта к ней в планы не входила. С признания Аберфорта прошел год, однако чувства его не утихали, и Альбус пошел на отчаянный шаг. По правде говоря, он боялся напора брата, и мысль, что вдруг Аберфорту удастся сломать Минерву, пугала его. Впереди назревала «большая игра», Макгонагалл ему нужна рядом, и чтобы всегда при деле. План был простой, но старший Дамблдор был уверен, что он сработает, Альбус был искусным стратегом. — Минерва? — мужчина улыбнулся — Зайди ко мне, пожалуйста, это касается нашего договора, с Запретным Лесом, нужно кое-что обсудить. — Да, Альбус, конечно, у меня ещё один урок по трансфигурации, а потом я свободна. Макгонагалл застучала каблучками по коридору. Каштановые волосы вились ниже плеч, подпрыгивая в такт походке. Альбус грустно улыбнулся, и пошел в уже свой кабинет директора. Дамблдор обладал прекрасными навыками легилименции, даже без палочки, и читал Минерву, как открытую книгу. День ото дня он пытался найти хотя бы маленький зародыш чувств к нему. Но любовь в ней умерла в тот момент, когда она узнала, что ее бывший муж женился. До этого времени, она всё ещё лила по нему слезы. А сейчас похоронила вообще все, что касалось отношений между мужчиной и женщиной. Через час в кабинете директора разыгралась драма, которая окончательно перечеркнет отношения между братьями. Однако, как считал старший Дамблдор, это была вынужденная мера. Аберфорт не оставил бы Минерву в покое, и он боялся, что она просто уедет и бросит школу. Упустить ее было нельзя. Поэтому через час, как и договаривались, Альбус встретился с молодой преподавательницей. Они обсуждали дела насущные. Мужчина посвящал ее во все, что происходило между школой и министерством, делая вид, что считает ее своей правой рукой. — Мы заключили договор с кентаврами, ты знаешь? — она утвердительно кивнула головой — Они, в свою очередь, будут придерживать, когда потребуется, акромантулов. Если мы выполним свою часть договора. — Что это за часть? — спросила Минерва. — Я пока не могу тебе рассказать. То, на что мы идём ради безопасности школы и ее учеников, тебя может шокировать. — Но я … — начала волшебница. — Нет, нет, ты не подумай, я в тебе не сомневаюсь. Просто я связан обетом молчания. О том, что написано там, знают только я, наш министр, и министры других стран. Возможно ещё пара доверенных лиц, но с них так же взята клятва. — Других стран? Ничего себе — не скрыла удивление Макгонагалл. — На первый взгляд это может показаться очень…эмм… противоестественным, чужеродным, я имею ввиду то, что мы предлагаем в обмен кентаврам. Но так повелось, и поверь это лучшее, что мы смогли придумать. Пока я не могу рассказать тебе больше, но если ты вдруг захочешь взять на себя тайну хранителя — тихо проговорил Альбус. — Я думаю, мне это ни к чему, чем меньше людей знают о тайне, тем дольше она будет храниться в секрете. — Но это важно, на случай, если со мной что-то случиться — загадочно изрёк Альбус. — Тебе угрожают? Ты в опасности? — волшебница резко встала со стула и подошла к директору. — Да что ты, нет, но нельзя считать, что жизнь вечна — Альбус улыбнулся. Играть на чувствах он умел. Мужчина подошёл совсем близко — Мне просто нужен человек, которому я доверяю больше, чем себе, для меня это ты. — Альбус, что за странный разговор, зачем меня пугать — она потрепал его за волосы. В этот момент горгулья начала отъезжать, и Альбус поцеловал Минерву. Одновременно в кабинет вошёл Аберфорт. Его глаза метали молнии, на лбу проступил пот, а лицо побелело. — Ты….вы … ну ты и.....Не любишь, значит, никого, все мы для тебя друзья, значит?! Мужчина развернулся и пулей вылетел из кабинета. С тех пор он ни словом не обмолвился со старшим братом. А Минерва, сколько бы не обивала порог его дома, так ни разу и не вошла в него. Лишь однажды он впустил ее, и сказал — Или ты сейчас же согласишься стать моей женой, или убирайся и забудь обо мне. — Нет, Аберфорт, я не стану твоей женой. Но если ты так меня любишь, прости, и не разрушай нашу дружбу. — Не было никакой дружбы, хватит. Я тебя любил, а ты пользовалась мной, и за спиной крутила роман с моим братцем — упертости в Аберфорте было, как у осла, странно, что не это животное его патронус. — Прощай Аберфорт. Она вышла, а он даже не обернулся. С тех пор Аберфорт ее ненавидел и любил. И уехать как планировал не смог, поэтому открыл кафе недалеко от школы. И назло ей, и назло ему, заработал своему заведению отвратительную репутацию, где продавал спиртное несовершеннолетним. Минерву выдернули из воспоминаний двое юношей, что копошились в камине. Уизли и Поттер наконец вернулись, как она думала, из министерства.