Лучшая причина не быть вместе

Прошло два дня с тех пор как приходил похититель. Гермиона и Драко маялись в неведении и в обществе друг друга. Им уже даже надоело пререкаться друг с другом. Хотя Гермиона иногда ловила на себе странный взгляд слизеринца. Малфой вот уже две ночи отвратительно спал. Они договорились с Грейнджер, что она готовит и убирает, поэтому спит в комнате, а он на диване в гостиной. Диван был жутко неудобный, все бока поутру болели и затекала шея. От этого он был ещё злее, чем обычно. А девушка вообще впала в апатию. Она сидела на подоконнике и пялилась на улицу. Телевизор не работал, было только старенькое радио. На город опускались сумерки и ей вдруг стало невыносимо тоскливо. Шипение радио вперемешку с попсовой песней про прекрасную жизнь* ей напомнило, как они с Гарри остались вдвоем, в холодной палатке после предательства Рона. Как ей было горько, и как ее милый Гарри успокаивал. Она бы многое отдала, чтобы сейчас он ее также обнял, и они начали неуклюже танцевать. Вдруг слизеринец встал и выключил радио. — Эй, что ты делаешь?! — Гермиона соскочила с подоконника и подбежала к нему. — Мне надоел этот дурацкий шум, у меня болит голова! — Малфой чуть повысил тон. Его раздражала эта магловская хрень. А ещё, бесили кошмарные сны. В них эта гадкая сучка Грейнджер обнимала его и целовала, как будто ей было можно, а он был несказанно счастлив. Он был, блять, в неописуемом восторге от того, что целует это форменное чучело. Малфой, конечно, списывал все на то, что они уже несколько дней исключительно вдвоем, это все стресс и бла-бла-бла, но он не мог спокойно смотреть на эту дуру. Ещё и это сраное радио. — Оставь в покое приёмник! Мне нравится эта песня! Я так хотя бы не схожу с ума! Я чувствую, что не одна, ты ведь молчишь целыми днями! — «вот зачем я это сказала? Хочешь чтобы он обзывал тебя и издевался, как раньше? Или ты не это имела ввиду? Так и скажи ему, я хочу нормально поговорить с тобой, Драко Малфой, нам надо попробовать подружиться, нам нужно выбираться из этого ужаса». — Нет — Малфой со всей силы ударил коробочку о стену, радио разломилось напополам. Гермиона ошарашенно смотрела на осколки, а потом разревелась, как первокурсница, которой наслали фурункулы на лицо. Слезы градом полились из глаз, она захлюпала носом, вытирая его рукавом, села прямо на пол и уткнулась лицом в колени. Малфой прямо-таки ликовал, наслаждался. Секунды три. А потом ему стало очень погано внутри. Он прикусил губу, соображая, что делать. Потом пришла в голову единственная и дурацкая мысль. Он сел рядом и обнял ее. Она замерла и медленно подняла голову. Недоверчиво посмотрела на слизеринца. Тот в свою очередь, с лицом как-будто ничего из ряда вон выходящего не происходит, смотрел в стену. Гермиона осторожно вздохнула и прижалась к его груди, обвивая руками спину. «Боги, как хорошо, как уютно…. Да что же я творю, что происходит!? Я буду гореть в аду...» — подумала Гермиона, а сама крепче стискивала руки и вдыхала аромат Малфоя. Его сердце билось, как-будто он только что выиграл кубок школы по квиддичу. Или чемпионат? За бесстрастным лицом бушевали эмоции. Желание, страсть, нежность. И впервые он ощутил, что для кого-то является опорой, поддержкой. Настоящей. Его не просто используют – в нем нуждаются. К этому присоединилась детская радость ребенка, которому наконец принесли игрушку, о которой он так долго мечтал. И огорчение, потому что игрушка не его, можно только так, посмотреть, потрогать, а потом ее унесут. Драко дивился себе, испытывая эти чувства, он ведь не рассматривал Грейнджер как девушку. Не рассматривал же? В доме стало совсем темно, но никто из них не шевелился. Гермиона нарушила тишину. — Чаю будешь? — А ты туда не плюнешь? — Плюну, как обычно. — Тогда буду. Она встала и не оборачиваясь пошла на кухню, потому что до жути боялась увидеть насмешку в его глазах. Малфой так и сидел на полу, пока Гермиона орудовала на кухне. Они, конечно, сами не понимали, но случился переломный момент. Нет, они не стали друзьями. Но эта бесконечная бравада Драко о его всеобъемлющей ненависти рассыпалась в пепел. Многолетняя вражда, которая выстраивалась столько времени, оказалась такой ненадёжной. С этого момента они даже стали как-то сносно разговаривать. — Почему ты так сопротивляешься, не даёшь проникнуть в свое сознание? Зачем терпеть пытки? — Ты же умная Грейнджер. Пораскинь мозгами. Я не знаю, что он хочет выведать, это раз. Вдруг он вынюхивает что-то о моей матери, состоянии и так далее. Пока я держу в секрете то, что он так рьяно пытается узнать, я жив — нравоучительно произнес Драко. — А, то есть испытывать круцио поднимает твой иммунитет — сыронизировала Гермиона. — Брось Грейнджер, круцио меня кормил мой папочка за любую провинность. И тетка. Нет, я к нему конечно не привык, привыкнуть к такой боли нельзя, это каждый раз невыносимо. Но вот мой организм да, он вынослив и быстро восстанавливается, так же, как мой мозг. Я не сойду с ума, как родители Лонгботтома, например. Ну, по крайней мере, не так быстро — спокойно сказал блондин. Гермионе стало неприятно, что он так легко упомянул трагедию семьи Лонгботтомов, но ничего не ответила. Молча продолжала пить чай, и мысленно поблагодарила всевышнего, что родилась хоть и в небогатой семье, но в любящей. В нормальном понимании «любящей». Может эти психи Малфои тоже любят, просто у них извращённое понятие? Иначе она не могла объяснить, как может взрослый мужчина пытать ребенка, а родная мать на это закрывать глаза. Она, зачем-то, так красочно начала представлять эти сцены по воспитанию маленького Малфоя, что ей стало не по себе. Гермиона сделала большой глоток обжигающего чая, и переключилась на проблемы насущные. — Ещё я вот что заметил — прервал тишину Драко — У него как будто силы постепенно заканчиваются. То есть сначала он очень сильно давил мою стену, был адский круцио. А потом заклинание стало чуть слабее. — И он как-то слишком резко ушел, даже со мной, скажем так, не разобрался — поддержала его ведьма. — Ой Грейнджер, только не говори, что тебя задело, что копались в моей голове, а не в твоём умнейшем мозгу — хмыкнул Малфой. Гермиона закатила глаза, но слегка улыбнулась. «А он, очень-очень редко, но может быть занимательным собеседником, с неплохим чувством юмора. Интересно, каково это, всегда видеть его нормальным человеком? Он наверное ведь и смеяться умеет, как настоящие люди?» — задалась вопросом Грейнджер. — А где ты был, когда я вышла от Аберфорта? — Гермиона и сама не поняла, как задала давно мучающий ее вопрос. — А ты, я смотрю, день нос не сунешь в чужие дела, так не спишь наверное потом, да? — хороший Малфой закончился. — Меня не интересуют твои дела — резко ответила Гермиона — Я хочу понять, кого из нас он хотел похитить, потому что общего у нас ничего нет, это мы уже выяснили. — Я не имею к этому отношения. Я был в доме Снейпа. Он оставил мне его в наследство — рассказал часть правды Малфой. — Что за срочность попасть туда? Ты вроде не страдаешь от недостатка средств, чтобы так бежать за наследством — подозрительным тоном сказала девушка. — То, зачем я туда ходил, дело мое, но оно не настолько серьезное, чтобы похищать двух студентов Хогвартса, тем более тебя. Гермиона молчала. Во многом Малфой был прав. Она не представляла, что их ждёт завтра. Ее дико выводила из себя ситуация ничегонеделания. Чувство безысходности Гермиона ненавидела. Сражаться на передовой, быть в гуще событий — вот это по ней, а не сидеть непонятно где, непонятно с кем в ожидании. Она убрала чашку в мойку и пошла спать.

***

В это время двое верных друзей сходили с ума от того, что за ними приставили слежку. Их по максимуму загрузили делами, а Макгонагалл не сводила с Уизли и Поттера глаз. Вообще все как с ума посходили, постоянно интересуясь, где эти двое. Про Грейнджер придумали легенду — она в Америке, в школе Ильверморни. Как героиня войны и лучшая ученица продолжает обучение и обмен опытом, пока здесь идут восстановительные работы. Но к рождеству она, конечно же, вернётся. С Малфоем было ещё проще. Слизеринцам объявили, что ему срочно понадобилось вернуться в Малфой-мэнор по делам наследства. То, что пропали одновременно Грейнджер и Малфой для всех осталось незамеченным, никому бы и голову не пришло, что они где-то вместе. Однако, пара близких друзей Малфоя почуяли неладное. Пэнси и Блейз начинали что-то подозревать. Нотта пока в известность не ставили, ему сейчас было не до всего. Гарри и Рон не смогли лгать только Джинни. Она была очень близка с Гермионой, а Гарри зарёкся раз и навсегда не лгать дорогим и близким людям. Слишком много тайн и обмана было в его жизни. Хватит. Поэтому только ночами они изучали списки. Джинни притащила карту, Рон и Гарри методично находили подходящие адреса. Благо, Бруствер как и обещал каждый день давал отчёт, где проверили дома Авроры, поэтому список сокращался. Друзьям разрешали лишь на пару часов покидать школу, якобы для встреч в Министерстве. Парни бывали там, однако, разговор с министром длился не больше 15 минут, а после они аппарировали по адресам, и сами проверяли их. Это было глупо и самонадеянно, что два юных волшебника найдут Гермиону быстрее, чем куча умелых мракоборцев, но сидеть без дела не в их правилах. Хотя, про Гарри и Волдеморта думали так же. И кто победил? Но домов, которые находились под защитными чарами, было очень много. Множество волшебников, переживших ужасы войны, решили переехать в магловский мир, и перемещаться волшебным образом в магический, чем жить там постоянно. Казалось, так будет безопаснее. На поиски у друзей оставалось всего пара часов. Одному Мерлину известно, как директриса и Кингсли еще не вычислили, что парни вешают лапшу обоим. На четвертый день Рон не выдержал: — Это все бессмысленно, никаких зацепок, ничего, да проще единорога поймать в Запретном Лесу! — Да, ты прав... - вздохнул Поттер – Нужно придумать что-то другое. Отправимся в библиотеку. — Гарри, если ты начнёшь разговаривать фразами Гермионы, это не значит, что ты станешь таким же умным. — Не остри. Нужно искать что-то, что связано с поисковыми чарами. — Ну мы же такие проходили, только это касается вещей, да и то, если они в одном помещении хотя бы. — Если есть такие слабые заклинания, то значит нужно искать в запретной секции, что-то помощнее и темнее — приглушил голос Гарри. — Отличная мысль. Почему мы не догадались в первый день это проверить?! — недоумевал Рон. — Потому что мы — не Гермиона — сделал потрясающее умозаключение Поттер. Тем же вечером, уговорив Джинни прикрывать их в гостиной, а не идти с ними в библиотеку, как в старые добрые времена под мантией-невидимкой друзья двинулись в библиотеку. Джинни в который раз была отодвинута на второй план. В который раз она была просто девочкой «на подхвате». В ней кипела обида. Нет, она не пыталась занять место Гермионы и не хотела. Ее лучшая подруга по праву заслужила быть всегда в центре внимания Гарри и Рона. Она их любила, защищала, ни за что бы не предала. У нее хватило смелости и сил прийти в мир магии и громко заявить о себе. Стать лучшей. Но Джинни все равно было непонятно, почему ее всегда выталкивают из гущи событий. Это было больно. Она хотела так же, как Гермиона, быть для кого-то всем, чтобы она была солнцем чьей-то вселенной. И такой человек был. Джинни сама не поняла, как стала общаться с высоким, худым парнем. У него было прекрасное чувство юмора, бледное лицо, чуть с прищуром глаза, немного пухлые губы, прямой нос и густые каштановые волосы. Он был настоящим красавцем. Они перебрасывались несколькими фразами на торжественных приемах в честь победы над Волдемортом, встречались в министерстве, в залах Визенгамота. Он ей нравился, однако было одно большое «но». Он был сыном Пожирателя смерти. А она почти девушкой Золотого Мальчика. И она до одури любила Поттера. Однако, этот парень был темной лошадкой. Что и говорить, он был очень умён, с чувством собственного достоинства. И смелости хватило, чтобы не дать помыкать собой. Ни отцу, ни кому либо ещё. В одной из операций Ордена Феникса он здорово помог. Однако сам остался в тени. Его имя, как агента, знал только Кингсли. И лишь когда его отца Пожирателя убил сам Волдеморт, он стал открыто помогать Ордену, но и здесь попросил не раскрывать его публично. Только узкий круг людей знал о его двойной игре. Джинни знала, так как была сестрой, почти девушкой и лучшей подругой вхожих в этот «узкий круг». Кстати, тогда же она узнала и о Малфое. Он тоже много чего сделал для Золотого Трио. И с этим парнем они были друзья, но действовали порознь. Как на слизерине все сложно, даже друг другу не доверяют, точно клубок змей. И вот теперь они снова встретились в школе. Сидели в библиотеке, гуляли по забытым и самым отдаленным коридорам школы. Странно, но их никто ни разу не заметил вместе. Потому что Рон и Гарри опять ударились в веселье, Гермиона носилась за ними, и занималась ещё какими-то важными делами, а Джинни была предоставлена сама себе. Она глубоко переживала их закончившиеся – а это теперь она точно знала – отношения с Гарри. Она всегда будет его любить, но она устала быть девочкой «на потом». А он смотрел на нее так, как Гарри и Рон смотрят на Гермиону. Открыв рот, если она говорит, ловя каждое слово. Всегда в полном внимании, понимании, готовности поддержать, утешить, рассмешить. Она оттаяла с ним, снова начала чувствовать жизнь. — Я слышал, нас завтра на поле для квиддича отправят, последние штрихи так сказать, наносить. — Ура! Я так скучаю по играм, я с нетерпением жду не начала учебы, а матч между Гриффиндором и Слизерином… — мечтательно произнесла Джинни. — И за кого мне теперь переживать, за свою команду, или твою? Ведь мы противники? — заулыбался Теодор Нотт. — Можно заключить пари. Проиграете вы, ты будешь должен мне желание и наоборот — предложила Джинни. — Тогда никакой жалости и поддавков, на кону слишком многое. Я буду играть, как никогда в своей жизни — серьезно ответил Тео. — Идёт — улыбнулась Джинни и снова заметила этот взгляд обожания от одного лишь движения ее губ. На всякий случай они договорились, что не будут открыто общаться при посторонних, не хотели пока шокировать Змей и Львов. Однако, их секрет вынюхал Блейз Забини. Чертов итальянец видел их однажды у Черного озера. И только в обмен на чистосердечное признание Нотта, он согласился молчать и никому ничего не рассказывать. Он и правда сдержал обещание. Только не мог удержаться, чтобы не подкалывать при каждом удобном случае Джинни. И не уговаривать ее сдаться под натиском Нотта. Блейз искренне желал другу добиться рыжую бестию и помогал, как мог. Например, когда они приводили в порядок поле для квиддича — Скажи мне, Уизли, как нашему Теодору удалось переплюнуть Поттера?! Он конечно болван редкостный, но все же избранный — весело донимал Забини рыжую девушку. — Поттера никто и никогда не переплюнет — холодно отрезала Джинни — А если не хочешь лишиться друга, не советую тебе меня злить. А то скажу Нотту, что ты на меня глаз положил — Джинни угрожающе дернула бровью. — Джинерва, какого черта ты делаешь на Гриффиндоре? — с азартом в глазах спросил Блейз — А что, может и правда приударить — мулат вовсю улыбался. А не так проста эта штучка, недаром Нотт на нее запал, а он ведь жуть какой избирательный. — Ага, попробуй, только смотри, чтобы тебе голову не открутили. Например, мой брат, что минут пять уже косится на нас — невинно улыбнулась Джинни. — Ой нет, упаси Моргана, я с этими придурками связываться не буду! Блейз подмигнул Джинни и посвистывая пошел к своим. «Как же Тео с Дэвис будет теперь разбираться? Хотя, помолвки ещё официальной не было, да и Уизли, между прочим, чистокровная» — размышлял Блейз, переживая за друга. Вспоминая прошедшие дни Джинни решительно встала. «Я не собачка у дверей сидеть». Она понимала, что поступает по-детски, но ничего с собой поделать не могла. Она сказала парням в гостиной Гриффиндора, что Гарри и Рон спят, если вдруг кто-то будет искать их, а сама тихонько вышла в коридор. Она знала, даже если парни заметят, что Поттер и Уизли отсутствуют, преподавателям не сдадут. Она не знала куда идёт, ноги сами привели ее в подземелье. «И дальше что, пароля ты не знаешь, а если бы и знала? Хорошо, хоть не видел никто» — растерялась рыжая Уизли. Вдруг, послышались шаги за углом. Джинни спряталась за статую в нише. И зря. Шел как раз тот, к кому она пришла. Уверенной походкой он, ероша волосы, направлялся в свою гостиную. — Тео — тихо позвала она. Он сразу выхватил палочку. Мда, война всех натренировала, сделала из маленьких школьников безупречных бойцов. — Тео, это я, Джинни — она потихоньку вышла из укрытия. — Прости, а ты чего так поздно — он был очень рад ее видеть. — Просто не спится, думала прогуляться. — По коридору, ведущему к «любимому» факультету — с иронией сказал парень. — Ладно, ладно, тебя хотела увидеть — улыбнулась Джинни. О, этот взгляд. Сразу тысячи звёзд рассыпались в золотую пыль в карих глазах Тео. Она шла к нему! Сама! Да сегодня просто отличный день. — Куда пойдем? — с улыбкой спросил парень. — А тебя не будут искать? — Я уже большой мальчик. — Ну тогда….к Черному озеру? — Мне кажется, слишком прохладно на улице. — Тогда…в выручай комнату? — Думаешь, она уже восстановилась? — Я была там, да — погрустнела Джинни. Она только сейчас поняла, что сглупила, предложив это место, но слова обратно не возьмешь — Я знаю, как ее найти. Только перед тем, как туда зайдем, пожелай, где ты хочешь оказаться. — Как скажешь — Нотт галантно подставил руку и они сначала пошли, а потом, как малые дети побежали на третий этаж.