Разбитое счастье

Лёгкий прохладный ветерок прошёлся по жёлтой траве Саванны, заставив её слегка зашелестеть, на мгновение задержался в листве деревьев, а затем овеял своей приятной прохладой отдыхающих на булыжнике львиц. В воздухе было спокойствие, умиротворение и ленивая дремота. Некоторые львицы дремали, а некоторые просто лежали и тихонько переговаривались между собой. Но только Сараби просто молча лежала, витая в своих мыслях. Королева вспоминала вчерашний вечер: как она испугалась за Скара и его реакцию, когда он узнал о её волнении за него. И главное, о том, как их взволновала близость друг друга. В голове Сараби вновь и вновь представали глаза Скара, в которых светилась любовь и нежность, как когда-то давно, и как этот взгляд вновь заставил её сердце трепетать в бешеном танце. Вдова Муфасы понимала, что это неправильно, недопустимо, что этого не должно быть, но… каждый раз отголоски совести ставали всё слабее, а жар внезапно вновь вспыхнувших чувств становился всё сильнее. Сараби вздохнула, чем заставила Зиру, лежащую рядом, поднять на неё глаза.        — Сараби? — позвала она, на что песочная львица слабо повела ухом в её сторону, — всё в порядке? Сараби вырвалась из своих размышлений и встретилась взглядом с подругой.        — Да, всё хорошо, — ответила королева, — почему всё должно быть не в порядке? Кровавоглазая львица лишь улыбнулась.        — Ты сама не своя после вчерашней ночи, — изрекла свою мысль Зира.        — К чему ты клонишь? — спросила Сараби, дёрнув ухом.        — Я видела, как ты вчера испугалась за Скара, — тихо проговорила Зира, чтобы её слышала только одна королева, — он до сих пор тебе неравнодушен, и не отрицай этого. Сараби слегка напряглась, услышав такое прямое заявление от подруги, хотя и знала, что Зира никогда не стеснялась напрямую говорить о том, что думает, но песочная львица сделала вид, что слова кровавоглазой её ничуть не смутили.        — Я сама уже не знаю, как так получилось и ужасно запуталась в себе и своих чувствах, Зира, — вздохнув, ответила она, — но точно знаю, что это неправильно по отношению к Муфасе…        — Которого уже не вернуть и не оживить, — прервала её Зира, мягко положив свою лапу поверх лапы подруги, — я не хочу тебя обидеть или причинить боль, но… Зира на мгновение завесила голос, увидев в глазах Сараби блики слёз. Кровавоглазая лишь слегка потёрлась головой об её щёку, пытаясь успокоить. Это немного помогло. Королева сделала вдох и выдох, постепенно успокаиваясь.        — Ты ни в коем случае ничем не порочишь и не предаёшь память о Муфасе и Симбе, — продолжила говорить Зира, — нет ничего порочного и плохого в желании вновь любить и быть любимой. А Скар до сих пор тебя безумно любит, хотя и пытается это скрывать. Сараби лишь посмотрела на подругу с лёгкой долей удивления.        — Раньше ты бы не говорила об этом с таким спокойствием, — заметила она с лёгкой улыбкой. Зира улыбнулась в ответ.        — В последнее время много чего случилось, — сказала лишь она, вспоминая фиолетовые глаза и обаятельную улыбку Бокари, — что заставило меня подумать и поменять своё мнение о многом. Песочная львица лишь слегка приоткрыла рот от удивления, но Зира лишь таинственно улыбнулась.        — Нужно просто идти вперёд, жить дальше, — продолжала кровавоглазая, вспоминая свой урок от Рафики, — и отпустить печали да тяготы, которые мешают тебе идти. Королева немного растерялась, но слова подруги заставили её задуматься. Но вдруг тишину и покой прервал смех гиен. Сараби и Зира, тут же подорвались на лапы, их сёстры по прайду последовали их примеру.        — Я думала, что в последний раз эти шавки усвоили урок и больше не будут трогать нас, — напряженным голосом проговорила королева, слегка оскалив клыки. Но когда на их глаза показался внушительных размеров клан, львицы удивились.        — Это не клан Шензи, — тихо сказала Зира, прижав уши к голове, и напряглась ещё больше. А гиены-нарушители, тем временем окружили львиц, которые стали полукругом, грозно рыча.        — Так-так, — сказала одна особо смелая гиена, видимо, матриарх клана, — нам тут встретились грозные кошечки. Сараби вышла наперёд, грозно сверкая глазами.        — Вам здесь не рады, — проговорила она сквозь крепко сжатые зубы, — убирайтесь прочь отсюда! Гиена лишь ухмыльнулась.        — Нам везде не рады, — ответила она, — но нас не волнует твоё мнение, львица! Львицы зарычали и встали в боевые стойки.        — Перед тобой королева этих земель, шавка! — сказала Зира, подходя и становясь рядом с подругой, — знай своё место!        — Ой, как страшно, — язвительно ответила матриарх клана, — простите, Ваше Величество. И под смех своего клана она отвесила Сараби издевательский поклон.        — Вы всё равно не пройдёте далее, — спокойно, но твёрдо сказала Сараби, — так что лучше уходите по-хорошему.        — А нам нравятся эти земли, — хитро улыбнувшись, ответила гиена, — и мы не хотим уходить. И с теми словами клан напал на прайд, львицы стали храбро отбиваться, но гиен было больше и преимущество было на их стороне. Как вдруг к месту драки подбежали ещё гиены, что заставило Сараби испугаться, пока она, к своему удивлению, не узнала среди них Шензи. Ещё более королеву удивило то, что клан Шензи стал сражаться на их стороне, давая львицам преимущество в битве. Клан чужаков на мгновение опешил от того, что гиены и львиный прайд сражаются бок о бок, но им никто не дал опомниться. Общими усилиями клан Шензи и львицы Сараби прогнали наглых чужаков без потерь для себя. Когда последняя гиена из вражеского клана сбежала, наши бойцы вздохнули с облегчением.        — Все в порядке? — спросила Сараби, оглядывая своих львиц, ища раненых.        — Да, — ответила ей Зира, — вроде никто особо не пострадал. Затем взгляд королевы упал на гиен, которые неподалёку зализывали свои раны.        — Не ожидала, что они придут нам на помощь, — тихо сказала она Зире.        — Да уж, — так же тихо ответила ей Зира, — даже от них иногда бывает прок, как ни странно. Сараби промолчала на замечание подруги, но всё же она была удивлена поступком гиен не меньше. Тем не менее, элементарное чувство благодарности и вежливости требовало сказать Шензи «спасибо». С этой целью львица и подошла к гиенам, которые насторожились, увидев, как к ним подходит сама королева. Ей было слегка непривычно, ведь не каждый день приходиться благодарить за помощь… гиен.        — Шензи, — обратилась Сараби к матриарху, которая удивлённо подняла глаза на львицу, — я хочу сказать тебе спасибо за помощь. Матриарх на мгновение растерялась, а Банзай и Эд бросили друг на друга удивлённые взгляды. Самая гордая львица прайда пришла выразить им благодарность, тут было, чему удивиться. Но Шензи быстро вернула себе невозмутимый вид, и с самой высокомерной улыбкой на губах, ответила:        — Считай, что вам повезло, Сараби, мы просто прогоняли чужаков, а то, что там были вы, простое совпадение, — гиена всё же не удержалась от того, чтобы не показать своего удовольствия от того, что королеве приходится говорить «спасибо», тем, кого она и её муж когда-то безжалостно гоняли. Глаза песочной львицы слегка сверкнули, от чего гиена не сдержала ещё одной лёгкой, но не лишённой маленькой доли издевки ухмылки, но сделав глубокий вдох и выдох, Сараби таки сказала:        — В любом случае, спасибо. Сказав это, львица резко развернулась и ушла, как всегда, с гордо поднятой головой, оставив гиен наедине со своим удивлением.        — Вот это да! — не выдержал Банзай, — я думал, меня уже ничто никогда не удивит! Эд согласно закивал.        — О, поверь, Банзай, для неё тоже было нелегко благодарить гиену, — со смешком сказала матриарх, — но, ради того, чтобы сбить спесь со львиц и услышать от них слова благодарности, да ещё и от самой королевы, стоило сегодня подраться с чужим кланом.        — Да уж, такое вряд-ли повторится, — согласился с ней Банзай, а Эд выразил свой восторг обычным для него хохотом.        — Ладно, — устало вздохнула Шензи, — пошли, нам надо ещё сообщить Скару о нападении этого клана и о успешной победе над ними. И трио гиен ушли искать короля. Вскоре Шензи нашла Скара и всё ему рассказала, кроме момента разговора с Сараби. Король был весьма удивлён тем, что гиены и львицы дрались вместе.        — Молодцы, что действовали сообща, — сказал он, выслушав матриарха, — надеюсь, все в порядке?        — Да, — сказала Шензи, — и гиены, и львицы все в порядке, и твоя любимая Сараби тоже, — как бы невзначай добавила она, чем вызвала на себя недовольный взгляд черногривого льва, который действительно только что хотел спросить о Сараби, но матриарх, предвидя этот вопрос, его опередила.        — Следи за языком, Шензи! — сказал Скар, на что гиена лишь закатила глаза.        — Как будто ты не хотел сейчас о ней спросить, — заметила она серьёзным, без издевки и сарказма голосом. Король лишь промолчал, понимая, что старая подруга знает его слишком хорошо, чтобы убеждать её в обратном.        — Может, тебе уже пора наконец-то признаться себе и ей, что ты её до сих пор любишь? — спросила Шензи, заметив, что он молчит. Лев окинул её хмурым взглядом.        — Уж это я, пожалуй, решу сам, — резко ответил он, — без твоих советов. Шензи фыркнула.        — Конечно, куда там льву прислушиваться к словам простой гиены, — изрекла матриарх с толикой обиды в голосе. Скар сделал вид, что не заметил этих слов Шензи.        — Любовь, — сказала гиена и скривилась, будто бы только что съела что-то гадкое на вкус, — как все любят возвышать и усложнять это глупое, никому не нужное чувство, а ведь без него было бы намного легче жить. Скар лишь бросил на неё полный горькой боли и задумчивости взгляд, что удивило гиену, ведь всё время, что она его знает, он никогда не изменял своей маске холода и равнодушия.        — Согласен, — сказал тёмный лев спустя минуту молчания, — но без любви ты не живёшь, а существуешь, потому что тогда жизнь не имеет никого смысла, и твоё существование превращается в беспросветную тьму, которую ничто не в состоянии пробить и рассеять. Уж я-то это хорошо знаю. Этот ответ заставил Шензи замереть от удивления. Она никак не ожидала от него таких слов, настолько пропитанных тоской, одиночеством и отчаянием, что в сердце невольно прокрадывалась жалость.        — Ладно, — сказал Скар, так и не дождавшись от гиены ответа на свои слова и снова возвращая себе свою привычную маску, — я пойду, прогуляюсь, спасибо, что сообщила новости. Сказав это, король ушёл, оставляя позади себя удивлённую гиену, которая так и не нашлась, что ответить на его слова. * * * Прогулка Скара затянулась до поздней ночи. Всё это время брат покойного Муфасы всё думал о том, от чего с таким рвением пытался убежать: о своих чувствах к Сараби и о том, как устал от одиночества. Его спутницей была только Луна, такая же одинокая и холодная, как сам Скар. Он часто любил сравнивать себя с этим светилом, таким величественным, красивым, но всё время оттесняемым Солнцем, которому все радуются больше, чем Луне. Черногривый часто сравнивал вечную борьбу Луны и Солнца со своей борьбой с Муфасой. Он — Луна, Муфаса — Солнце, которому достаются вся любовь и радость. Откинув от себя эти мысли, Скар пошёл на поляну, где в первый раз сказал Сараби заветное «люблю». Тёмный король и сам не мог понять, почему его туда так потянуло, возможно потому, что он знал, что там будет спокойно и никто не будет тревожить, а возможно, разговор с Шензи навеял воспоминания о днях, когда его жизнь имела смысл. Приятный запах цветов полностью окутал льва. Но вдруг Скар понял, что он здесь не один. Впереди в свете Луны выделялся силуэт львицы. Король на миг затаил дыхание — это была Сараби, хотя глупо было предполагать, что кто-то ещё придёт на это место, ведь о нём не знал никто, кроме них двоих. Здесь было только их место, их собственный маленький мир, где никто не мог их потревожить.        — Не ожидал тебя здесь увидеть, — заговорил он, подойдя к ней. Сараби вздрагивает, оборачивается к нему и их глаза встречаются. Ох, эти прекрасные глаза, кажется, что за возможность смотреть в них лев может без сожаления отдать Шетани свою душу. Сердце тут же ускоряется, начиная отбивать новый, более быстрый и оглушающий ритм.        — А я не ожидала увидеть здесь тебя, — отвечает она и в её голосе чувствуется дрожь и лёгкое волнение, когда король садится рядом. «Почему это вдруг она так волнуется?» — мелькает мимоходом в голове Скара вопрос, но тут же исчезает, вытеснений десятком других мыслей и вопросов. Это совпадение, что они, не сговариваясь, оказались на этой поляне в одно и то же время? Или это судьба даёт ему ещё один шанс раскрыть своё сердце? В голове Скара тут же эхом прозвучали слова Шензи.        — Не знаю почему, но мне вдруг очень захотелось прийти сюда, — нарушил тишину голос Сараби, который будто озвучил его мысли, — а ты почему сюда пришёл? — спрашивает с интересом, внимательно глядя в глаза.        — Просто захотел побыть один, ничего более, — отвечает Скар, понимая, что сейчас, когда она здесь, это уже звучит, как ложь. Да это она и есть — ложь чистой воды. В её глазах мелькает…разочарование, грусть? Король чётко видит в них именно эти эмоции. Сараби вздыхает, встаёт на лапы и грустным голосом говорит:        — Понятно, ну, тогда не буду тебе мешать. И вот львица начинает идти, намереваясь покинуть его в таком надоевшем ему до зубного скрежета одиночестве. Скар чувствует, как у него внутри всё протестует против её ухода. Он до безумия хочет, чтобы Сараби осталась, но что-то мешает ему сказать ей об этом. Ещё шаг, и она уйдёт, ещё миг, и другого такого шанса уже может не быть. Гордость и любовь с одинаковой силой борются за свою победу. «Пусть идёт», — говорит гордость, — не позволь ей вновь ранить твоё сердце и отравить душу, не дай вновь причинить себе боль», «останови, — твердит сердце, — пусть она будет рядом, ведь она нужна тебе, как вода, как воздух, как луч Солнца, ни в коем случае не отпускай её, не дай уйти». И то, за кем в итоге будет эта победа, чей голос окажется сильнее, зависит только от Скара и его выбора.        — Сесси, — срывается с его губ её имя, — не уходи, останься. Сараби останавливается и смотрит на него, что-то внутри замирает, когда она слышит своё старое имя, которым её называл лишь он, и просьбу не уходить. Сердце радуется этой просьбе, хотя разум вопит, чтобы она уходила, а совесть шепчет надоедливым голосом о неправильности момента. Львица подавляет в себе этот голос и подходит к нему, обнимает, утыкаясь носом в его иссиня-чёрную гриву. А душа Скара готово петь от счастья. Лев обнимает её в ответ, прижимает к себе крепче, ближе. Они молчат, ведь слова сейчас лишние. Голова у обоих приятно кружится, то ли от дурманящего запаха цветов, то ли от волнующей близости. Дыхание сбивается, а сил сдерживать желание у них больше нет. Сараби целует его в щёку, от чего сердце Скара начинает биться и трепетать в бешеном танце. Лев смотрит в её манящие глаза. Так близко: глаза в глаза, дыхание к дыханию. Между ними какие-то жалкие, ничтожные сантиметры. Он утыкается носом в её шею, вдыхая запах любимой и такой желанной львицы. «Моя! — бьётся в голове Скара радостная мысль, — только моя!» Лев увлекает её за собой на землю, Сараби не сопротивляется, отдаваясь полностью его ласкам. Они полностью растворяются друг в друге, становясь одним целым и находясь во власти страсти, сладкой пеленой затуманившей разум. Им не хочется думать о завтрашнем дне, не сегодня, не в эту ночь. Целый мир перестал для них существовать, остались только ночь, сводящая с ума обоих, Луна, жар их тел и сладкий, дурманящий аромат цветов.