Ад пуст! Все демоны сюда слетелись! Или Хеллоуин

— Куроо, мне точно стоит туда идти? Я не любитель тусовок, — вяло бубнил Кенма, брезгливо глядя на кошачьи уши на своей голове. Хорошо хоть друг согласился на просто черную одежду. Без хвостов, грима и прочего кошмара. Все сошлись на том, что Козуме итак на кота похож. С его-то глазами. Словно в доказательство, парень уселся на диван, поджав ноги с жутко недовольным видом. Ну точно кот, которого разбудили, а жрать не дали. А все потому, что Тецуро конфисковал игру, опасаясь, что приятель протащит ее контрабандой на вечеринку и снова весь вечер будет в нее играть, пока та не разрядится. Ну уж нет. Сам же виновник шекспировских страданий Козуме уже час как наводил марафет, невзирая на закатывание глаз последнего. Кенма искренне удивлялся: зачем Куроо что-то с собой делать? У него итак вид, будто он только что командирован сюда из преисподней (хотя скорее всего его бы просто выгнали, чтобы Сатана передохнул; характер Тетцуро не выдержит даже падший). Брюнет в это время битых полчаса пытался вставить красные линзы. Ввиду отсутствия сноровки получалось не очень. Эластичный кружок прилипал к пальцу, выпадал, терялся на полу, так что приходилось раз за разом промывать его. Наконец комнату огласил победный вопль. Кенма, успевший погрузиться в некое подобие транса, наблюдая, как корячится перед зеркалом друг, выпал из приятного анабиоза и пытался сфокусировать взгляд на довольной роже бывшего капитана. Радужки друга приобрели столь желанный им рубиново-кровавый оттенок, правда полчаса мучений не прошли бесследно. Раздраженный склеры покрылись сеткой капилляров. Видок и правда, жутковатый. — И зачем так страдать было? Принял бы вчера пиво-виски, заполировал бы смесью а-ля " все в кучу и оливочку». Результат такой же, — неутешительно резюмировал друг. Куроо обиделся. — Я не собираюсь изображать престарелого демона-бомжа с похмела. Я буду демоном -соблазнителем, — парень улыбнулся своему отражению в зеркале, нанося белый актерский тональник на смуглое лицо. — Главное, ты сначала соблазняй, а потом пей. Чтобы не получилось, как на новый год, когда ты чуть преподу в любви не признался, — хихикнул Кенма, щуря золотистые глаза. Куроо вздрогнул: — Хватит, а? Кто ж виноват, что он на бабу похож? И вообще, это все Дуракава, бармен херов. Намешал бормотухи. Слава богу, в этот раз Сугавара обещал, что не он займётся выпивкой. А этого павлина на пушечный выстрел не пропустит к бару. — А там будет мамочка-карасуно? — удивлённо вскинул брови Кенма, забыв на секунду о своей беде с приставкой. — Так он один из главных организаторов, на пару с Бро. — Чего???? — Козуме едва не отправился в музей мадам Тюссо в качестве экспоната, застыв с вытаращенными глазами. Кто бы мог представить: дуэт Совеня и Мамочки. Апокалипсис настал, молитесь все! Ибо два всадника Хаос и Шиппер уже объединились. На подходе третий (Куроо) и четвертый, страшный своим непредсказуемым идиотизмом (Ойкава). Хотя на последнего есть антидот в виде «на лицо ужасного доброго внутри» Ивайзуми. Поэтому Тоору всегда звали только вместе с Хаджиме. Во-первых, последний обладал уникальной способностью улавливать тот тонкий момент, когда просто безудержное веселье грозило перейти во вселенский пиздец и пресечь этот процесс в зародыше (говоря проще, оттащить пьяного Ойкаву от бара). А во-вторых, он всегда уходил со всех вечеринок на своих двоих и уносил голосящую тушку с собой, спасая от второй части «марлезонского балета " под названием «Ойкава и похмелье». Это отдельная история. Об этом как-нибудь потом. Куроо в целом не приносил никому хлопот, кроме Кенмы, конечно, если тот был с ним на тусовке. Ибо пить умел. Ну как умел. Вовремя чуял, когда пришло время вызвать такси и доехать -таки до дома. Однако по приезде никогда не шел спать. Спьяна ему открывались новые горизонты. Его посещали озарения, которыми необходимо было поделиться с народом. И вот непременно в два-три часа ночи. Иначе все! Пропадут гениальные мысли, и человечество погрузится в хаос. Спасителем потенциальных жертв-слушателей выступал есессно Козуме, до утра играющий в приставку рядом с брюнетом, которому после поллитры Гленнфидиша на льду уже было все равно, что делал приятель. Лишь бы признаки жизни подавал. А тот, в свою очередь, мастерски научился вовремя вставлять в монолог друга «ага», «угу», «согласен» и «ты гений». На следующий день Кенма спасал уже самого «гения» недобитого: отпаивал и менял компрессы на лбу. А так же восстанавливал картину вечера. Да бог с ним. К выходкам Тецуро он привык. Но Бокуто и Сугавара. Последний после двух лет колледжа изменился и весьма. Видимо столько лет «идеального мальчишества» скопили внутри изящного милого Коуши нехилый запас энергии противоположного заряда, что она выплеснулась подобно гейзеру. Сдружившись с ребятами из театрального, что проживали в соседнем общежитии, пепельноволосый красавчик прямой наводкой попал в театральную самодеятельность. Творческая натура вырвалась наружу. Когда про это узнал Сова. ..... Все. Спокойствие и нормальность сдали всем их друзьям ключи и укатили в неизвестном направлении. Зато на их место ввалились бардак и веселуха. Все с замиранием сердца (но уж что греха таить, и с нетерпением тоже) ждали нового события и того, что надумает этот безумный дуэт. Как они умудрялись при этом нормальную успеваемость поддерживать оставалось тайной. Вот и сейчас. Вроде все привычно. Тематическая вечеринка на Хэллоуин по сюжетам аниме, посвященным всякой чертовщине. В том плане, что за годный косплей полагались призы. Судя по гудящему трепу в мессенджерах, народ подошел к вопросу серьезно. Взять хоть Куроо. Закончив с тоном, парень закрепил в своей вздыбленной шевелюре небольшие рожки с металлическим отливом и теперь возился с накладными когтями. Потратив на это ещё добрых минут сорок, он наконец довольно фыркнул и ушел переодеваться. Через десять минут перед Козуме стоял… При всей своей нелюбви к маскараду, Кенма не мог не восхититься. Тецуро был необыкновенно хорош в образе демона-искусителя. На контрасте с черными смоляными волосам бледное лицо выделялось тонкими чертами, а красные глаза завораживали и притягивали. Белая рубашка, неприлично расстегнутая на три верхние пуговицы, открывала шикарный вид на ключицы, закатанные до локтей рукава обнажали мускулистые руки, а посаженные по фигуре довольно облегающие брюки так хорошо подчеркивали длинну ног и ладно обтягивали пятую точку, что Кенма всерьез задумался о том, как он будет отбивать друга от поклонниц. Завершал образ наброшенный на плечи плащ типа «граф Дракула». Козуме одобрительно кивнул. Пожалуй на этот раз приятель не испортил образ. — Все души сегодня твои, — резюмировал он, поднимаясь и набрасывая на плечи кожаную куртку, — идём. ****** Старый полуподвал общаги, стараниями нескольких энерджайзеров превращенный в неплохую и довольно большую арт-студию, встречал гостей умеренно громкой музыкой, полумраком, свечами и факелами. «Демон и кошак» даже умудрились не опоздать, на что Кенма заметил: — Это впервые со средней школы. Тогда ты судьбоносно пришел в волейбол. Интересно, вот что ты вляпаешься сегодня? — Только не говори, что волейбол это плохо, кииииса, — противно протянул последнее слово брюнет, фамильярно потрепав друга за «ухом». Тот поддержал игру, сердито зашипев и даже замахнувшись «лапой». Куроо рассмеялся, запрокинув голову: — Ого! Да ты никак вошёл в образ. — Ну вечеринка всё-таки, — пожал плечами Козуме, вновь напяливая маску безразличия. Однако искорки в кошачьих глазах выдавали. Внутренне Тецуро ликовал: после расставания с девушкой, которая так и не смогла смириться с его вечным зависанием в играх, парень совсем ушел в виртуал. Сейчас, глядя на пляшущие огоньки в янтарных глазах, бывший капитан Некомо был уверен, что тараканы приятеля уже открыли шампанское. Надо ещё влить в него пару шотов и держать наготове смартфон. О! Куроо не знал, что главной мишенью будет сегодня отнюдь не Кенма. — Добро пожаловать! «Ад пуст! Все демоны сюда слетелись!» — парни обернулись и вздрогнули. Прямо перед ними стоял..... В белоснежном одеянии, с черными крыльями за спиной, юноша казался сошедшим с полотен мастеров нового времени. Тонкие черты лица, природный бледный оттенок кожи, в приглушенном свете отливающий матовым блеском, от чего казалось, что он высечен из мрамора. Абсолютно черные (видимо он тоже прибегнул к помощи линз) глаза смотрели полубезумно и одновременно притягательно. Казалось, что падаешь в черноту и падение никак не закончится. На бледных губах играла невинная и одновременно жуткая улыбка. Переливаюшиеся серебром мягкие пряди волос и соблазнительная родинка под левым глазом окончательно рвали стоп-кран мозгам, выпуская наружу эмоции. — Твою мать! Сугавара! Предупреждать надо!!! Я решил, что реально попал в чистилище. Ты. Ты… Блядь, я не могу подобрать слов. Но ты охрененный сегодня. — Эй, полегче с восторгами. Тебя могут неправильно понять, — раздался знакомый голос. Бокуто, изображавший оборотня-сову (кто бы сомневался) возник из ниоткуда, махнув крылом, состряпанным из сочетания ткани и перьев. Искусный грим менял очертания лица так, что при поворотах головы и игре света оно реально напоминало сову. Парень расхохотался похожим на ухание филина смехом и хлопнул брюнета по плечу: — Здаров, бро!!! Все же пришли. Что ты сделал с Кенмой? Я прям поражен. — Не понял. Кенма, что… — Тецуро отвернулся к другу, но того рядом не оказалось. Недоуменно вскинув брови, «демон» стал искать его глазами, однако ухватить в полутемном помещении, наполнявшимся людьми, человека, одетого в все чёрное было непросто. «Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет'. Смысл этой фразы Куроо осознавал как никогда. — Какого хрена этот чёртов кошак свалил? — сердито выругался парень, как вдруг лёгкая, но жёсткая рука Коуши (вот уж кто истинный темный ангел) настойчиво подтолкнула его вглубь помещения, где на импровизированном танцполе уже двигались гости. — Твой спутник оказался проворнее, — усмехнулся он своей вампирской улыбочкой. И когда насобачиться так успел, дрожь по телу. — кажется, он уже вовсю зажигает. Удачи. — и неожиданно исчез. Вот раз и нет. Вот тебе и милый мальчик Сугавара. Совень тоже улетел в неизвестном направлении, и Куроо сосредоточил все внимание на танцполе. Свет снова поменялся и.....Брюнет часто-часто заморгал и даже ущипнул себя за запястье. В центре круга, под светящимися бликами зеркального шара творилось нечто невообразимое. Кенма, тихий и неприметный, застенчивый Кенма двигался в такт музыке. И как двигался. То ли он настолько вошёл в образ, то ли Куроо не все о нем знал. Да, хрен там! Он ничего о нем не знал. Куртка уже была снята, являя обществу накачанное тело, обтянутое черным трикотажем. Джинсы, подобно второй коже, не скрывали очертаний крепких ног и тренированных мышц. А уж что он там вытворял,… Тецуро не мог вспомнить, когда танец так привлекал его внимание. Плавные, кошачьи движения переходили во внезапные паузы, когда танцор словно застывал в стоп-кадре и снова срывался, подхваченный ритмом, или же наоборот плавно стекал, повинуясь течению звуков, меняя положение тела, рук и ног. Он танцевал весь. Он обтекал партнёршу, красивую фигуристую девушку в смелом наряде, состоявшем из шорт, сапог, топа и короткой курточки-болеро. Огненно-рыжие волосы, собранные в большой пышный хвост, колыхались в такт музыке. Они двигались настолько синхронно, дополняя и подхватывая движения друг друга, что невозможно было поверить в то, что это не постановка. Козуме кружил вокруг нее с милой улыбкой, прикрыв глаза, а она лукаво прикусывала губу, на долю секунды прижимаясь к его мускулистому телу. — Я хренею, дорогая редакция! — вырвалось у Тецуро. Ну и кто тут кому помогать собрался. Мысли махнули рукой и отправились на боковую, в то время как сердце показывало мозгу средний палец. Но тот уже, по ходу , не участвовал в этом апокалипсисе, взяв заслуженный выходной. Плюнув на попытки найти разумное объяснение увиденному, парень направился к чудотворному источнику, а именно к бару. За стойкой элегантный вампир колдовал над бокалами и стопками. — Что желает демон? — в улыбающемся клыкастом красавчика едва можно было узнать… Хаджиме. — Ептыть. — Куроо чуть ни сел мимо табурета. — Ещё пара сюрпризов, и я окосею без алкоголя. Ивайзуми? Ты один, без Петухавы? — Тоору подхватил ангину, он сегодня на парацетамольном коктейле. Завтра навещу его. Так как насчёт лонг-дринка? Самое то для такого шоу, — он кивнул в сторону танцпола, — А Кенма хорошо танцует. Я чуть вискарь не пролил. Аж завидно. Так что? Лонг-Айленд? — Давай, — махнул рукой брюнет. А вечер набирал обороты. Предчувствие подсказывало, что этот поезд на американских горках ещё только забирается вверх, чтобы потом ухнуть вниз с головокружительной высоты и промчаться смертельными петлями. Песня закончилась, внезапно свет погас, и в центре площадки вспыхнули будто голубые язычки пламени. Слабое свечение еле обозначало бледное лицо, челку черных волос с мерцающими синими полосами. На уровне глаз открылись ножны, являя миру горящую бирюзовым пламенем катану. Под восторженый вопль толпы из динамиков забарабанил 2й опенинг А no exorcist. На танцпол полились белые струйки слабого света. Фигура с катаной в центре начала свой прекрасный и страшный танец. Невообразимая смесь приемов и танцевальных па складывались в причудливый танцевальный узор. Танцор, красивый подтянутый молодой человек, был одновременно прекрасен и страшен. Бледное лицо, сверкающие ярко-голубые глаза, горящие отчаянной решимостью и полоски синего свечения вдоль прядей непослушно торчащих смоляных волос. Куроо потерял ощущение времени и пространства, не видел никого кроме этого пылающего синим пламенем демона, стремительно наращивающего темп танца-битвы. Музыка резко закончилась, и исполнитель застыл, опустившись на одно колено, пряча катану в черт знает откуда появившиеся ножны. Тишина, воцарившаяся в помещении, через секунду раскололась и разлетелась на мириады осколков радостных возгласов. Куроо отмер. Наконец он рассмотрел как следует это дитя Сатаны (хоть режьте, если первый приз за косплей не будет за 3-Д воплощением Окумуры). — Очнулся? — похлопал его по плечу Хаджиме, поблескивая кровавыми радужками в полумраке бара. — Иди ты. Рехнуться можно. Это точно вечеринка, а не кино? Не хочется свое ахуевшее лицо потом в сети наблюдать, — мрачно буркнул Тецуро. Сначала Сугавара, затем Кенма со своим откровенным выходом, теперь этот дьяволёнок с катаной. Да что за чертовщна? — Ну это же Хеллоуин, — разумно заметил Ивайзуми, меланхолично протирая стаканы. — О! Все, пришли. Теперь кайфовать будем под живую музыку, — оживился бармен, делая пару шотов, одновременно не забывая подглядывать на осветившуюся лиловым светом сцену, на которой уже готовились музыканты. Земное воплощение Рина заняло свое место за клавишами в глубине сцены к вящему неудовольствию Куроо, значит полюбоваться на это чудо не получится. Так стоп? Брюнета прошиб холодный пот: с каких это пор он стал залипать на мальчиков. Суга, Кенма и этот. Хотя нет. Первые двое просто шокировали внезапным проявлением другой, тайной стороны своей натуры. А вот в отношении последнего. Куроо разделался с коктейлем и решил, была не была, пора играть по крупному. Чтобы нормально воспринимать весь этот конец света, надо просто быть психом. Минус на минус так сказать. Поэтому он один за другим опрокинул два шота, наконец почувствовав, как приятное расслабление, словно ток по проводам, бежит по телу, достигая каждой клетки напряженного организма, даря тому долгожданную лёгкость. Поднявшись, он направился к сцене, рядом с которой уже заметил Белого Демона Коуши. Крылья тот снял, видимо собирался тоже присоединиться к танцующим. Правой рукой он обнимал за талию хрупкую бледную шатенку в обтягивающем алом платье в пол. Значит, у Суги —куна все путем. Куроо нахмурился, краем глаза ухватив Кенму, обжимающегося со своей рыжей бестией. И он ещё ему сочувствовал. Предатель. А то, что друг, оставленный за три дня до гулянки очередной подружкой (видите ли она не хочет встречаться с парнем, который смотрит аниме, дескать детский сад, а она настроена на серьезные отношения), страдает в одиночестве. Может и правда стоит под Голубой луной постоять. Твою мать, да что за вечер! Между тем ребята начали выступать. Песни были разные, но в целом Куроо отметил, что репертуар ему нравился. Медляки сменялись ритмичной быстрой музыкой, так что танцующие не скучали. Клавишник, казалось, целиком и полностью погрузился в музыку, подпевая в хоровом бэк-вокале. Солировал очкарик, изображавший Юкио. Неплохо весьма, кстати. Тецуро досадливо морщился, никак не получалось расслышать «Рина». Неожиданно тот покинул инструмент и занял место у микрофона. Раздались первые такты и Куроо изумился. Run, Devil, Run была не мужской партией. И тут как гром среди ясного неба, пространство зала прорезал женский голос: I always knew you were a bad boy I used to think that it was cool You took me down just like a Rob Rоу But now I'm coming next to you Run, devil, run run devil, run run Run devil devil run run Зал подхватил. На лице певицы играла хищная улыбка, синие глаза отливали металом. Казалось, что из всех присутствующих у сцены она выбрала именно Тецуро, захватив его взгляд, глядя ему прямо в глаза. Да, блин, это оказалась «она». Надо сказать, что где-то в голове Куроо что-то облегчённо выдохнуло. Тараканы тяпнули энный по счету шот (текилу похоже пьют, гады) и расположились в первом ряду. Мозг так и не удосужился принять участие в этом дурдоме на выезде и пребывал в анабиозе. Сердце отбивало ритм бачаты, нажимая на кнопки пульта управления организмом. Шоу было в самом разгаре. You better run, run, run, run, run Cause there's gonna be some hell today You better run, run, run, run, run And that's the only thing I'm gonna say, hey I wish I'd known right from the start That I was dancing with the dark You better run Run, devil, run run devil, run run Run devil devil run run А куда, блядь, бежать. Куда, если эти синие огни горят, затягивая в свой водоворот. Выбор?! Ну да, типа между топором и мечом, чем бы вы хотели быть умерщвленным. Итог один, он окажется снова перед этими глазами, ловя каждое движение стройных ног в узких черных брюках. Пульс отбивал ритм песни, к лицу прилила кровь, вдох шел через раз. Песня закончилась. Ребята взяли перерыв. Брюнет встрепенулся, кажется появился шанс подойти. Ага! Щаз!!! Едва спустившись со сцены, вся компания была окружена друзьями, потащившими их к бару. Ивайзуми, судя по всему, получил заказ заранее, так как в мгновение ока перед разгорячёнными музыкантами выстроилась череда разнообразных шотов. Окумура (так он окрестил про себя незнакомку) опрокинула в себя текилу и теперь медленно втягивала губами тонкий ломтик лайма, щурясь от удовольствия. Полупрозрачный кружок с зелёной каймой медленно исчезал во рту, а бедный Тецуро также медленно, но верно покрывался испариной Это вообще законно?!!! Вот так при всех, эротично пить текилу, засасывая в себя лайм. Наконец проклятый цитрус был съеден, и брюнет судорожно выдохнул. Но издевательнице этого было мало, она похоже решила (совершенно о том не догадываясь) довести парня до сексуального инфаркта. Скинув пиджак, она, не прерывая веселого трёпа со своим «анимешным братом», стала ослаблять красный галстук на шее, пока петля не увеличилась настолько, чтобы стащить тряпичную удавку. Это добило Демона, и он, наклонившись к Хаджиме проорал ему в ухо (гвалт стоял невообразимый): — Где холодильники?! — На фига? — Голову остудить! — и кивком указал на Рина. То есть на косплейщицу. Та пила воду из бутылки, большими глотками, запрокинув голову: в зале было довольно жарко. Да и выложились они на сцене не слабо. Пара капель стекла по подбородку и устремилась по шейной мышцу вниз, к ключицам. Куроо сглотнул и выразительно посмотрел на бармена. Тот вошёл в положение товарища и провел его за бар, где располагался хоз.блок. Открыв дверцу морозильной камеры, парень просто сунул туда голову под ржач Ивы-куна. — Ну ты блин. Неужели тебя так зацепила Судзуки-чан? — Иди на хер. Без тебя хуево. — Да. А тебя конкретно заклинило. Я думал Кенма тебе рассказывал про своих знакомых.? — Чего????? — Он больше года ходил на современные танцы, там они с Судзуки Мэй и познакомились. Его крыска из- за этого и устроила кошачий концерт. Кстати, туда же наша Суга-мама ходил. Голова бывшего некомовца уже не могла столько вместить. Он сильно хлопнул себя с двух сторон по щекам, приводя в порядок сознание. Хватит, в конце концов, это вечеринка, а не дом офигевших. Решительным шагом, сопровождаемый корчащимся от смеха Ивайзуми, он вернулся в зал, где уже готовилось новое действие. Посреди танцпола друг напротив друга стояли парни и девушки. Человек по пять. Во главе женской части стояла Судзуки. Белая рубашка расстегнута и завязана на талии, открывая черную обтягивающую майку. Напротив нее, пошловато улыбаясь, стоял, мать его, Кенма. За ним маячил белым силуэтом Сугавара, снявший пиджак, под которым оказалась ослепительно белая футболка с v- образным вырезом. А неплохо он за год накачался, под тонкой тканью перекатывались рельефные мышцы. Из динамиков раздаются ритмичные такты Бачаты из Амели. Парни начинают двигаться. Кенма ведёт команду "хищников", задавая темп, впечатывает шаги в покрытие танцпола, одновременно мягко поводя руками и качая тазом, вызывая восторженый визг женской половины зрителей. Девушки стоят. Но вот в музыку вливаются более тягучие ноты. Мэй еле заметно напрягается, вытягивается и начинает контратаковать. Движения танго, резкие и плавные, шаг с задержкой, нога на носке подтягивается и плавно скользит вперёд, в диагональ. Ритм, ритм и скрипка. Девушки наступают, затем меняются. Сначала противники движутся в параллель, потом смешиваются. Кенма и Мэй в центре, остальные за ними. Танец-страсть, танец-борьба, удар бита и протяжный звук скрипки. Полустон, полувскрик. Темп и экспрессия нарастают. Куроо не хочет смотреть, он зол, что его друг, черт его дери, так смотрит на нее. Друг?! Первый раз в жизни Тецуро хочет его ударить. Смачно, кулаком, чтобы голова качнулась, а кровь из разбитой губы по -киношному брызнула алым фонтаном. Но парень гонит эти мысли. Это просто танец, игра, которая окончится с последним умершим звуком. Ааааааа. Сердце уже колотилось в районе горла и грозилось выскочить наружу. Это так… сексуально. «Никогда не подумал бы, что можно так внаглую заниматься любовью на глазах у всех, всего лишь двигаясь под музыку!» — в ярости думал брюнет, не в силах отвести взгляд от происходящего на танцполе. Наконец эта пытка заканчивается. Курооо рвано выдыхает, по лицу стекает пот. Танцоры также взмокли. Но..... Коуши, сука! Подходит и что-то шепчет на ухо брюнетке, затем кричит в сторону диджея. Шоу не окончено, и зрители в ожидании жадно толпятся вокруг танцпола. Парень в белом стоит напротив девушки, глядя прямо в глаза. По залу раздается I come over Quarter past two Love in my eyes Blinded by you Just to get a taste of heaven I'm on my knees Танец начался. Они играют, касания еле заметные, невесомые, но такие сладострастные, манящие. Да куда его девушка смотрит, когда они чуть не раздевают друг друга своими движениями? Сердце Куроо частит, дыхание тоже, изнутри по венам поднимается злость, готовая заполнить все без остатка. Сбросив плащ, брюнет решительно шагает на танцпол в тот момент, когда девушка, вращаясь, несколько отдалилась от блондина. Baby make up your mind 'Cause I can't keep Sleeping in your bed If you keep messing with my head Руки Тецуро держат тонкие запястья, в ее глазах удивление. Но она легко подстраивается под его ритм, он поворачивает ее, прижимая к корпусу, ощущая ее сердцебиение, девушка поворачивает голову в сторону, и Куроо проводит, почти не касаясь, носом вдоль шеи, обдавая партнёршу жарким дыханием. Она вздрагивает, но не прерывает танец. Лишь движения все более и более становятся откровенными. Она обхватывает его за талию, кружась, обвивая ногой за бедро. Зрители в экстазе. Танцоры в ударе. Он ловит в ее глазах азарт и восхищение. Before I slip under your sheets Can you give me something, please? I can't keep touching you like this If its just temporary bliss Поворот, глаза в глаза. Она немного отстраняется, двигаясь в параллель. Но Коуши не ушел. Он перехватывает партнёршу. Со стороны выглядит так, словно они борются за нее. В какой-то момент парни стоят лицом к лицу, сверля друг друга почти ненавидящим взглядом, воздух наэлектризован. Кажется, щелкни зажигалкой, и все взлетит ко всем чертям в звёздное ноябрьское небо. Они кружат, как два самца в волчьей стае. Коуши играет, Тецуро серьёзен. Зрители застыли. Последние аккорды, девушка в объятиях Куроо. Сугавара отступает с танцпола в тень. Танец завершён.