Home is where you are

Кагеяма любил волейбол. Из-за него он прошёл такой долгий путь, сделал хобби профессией и теперь катается по странам, городам, выигрывая и иногда проигрывая матчи со своей командой. Кагеяме безумно нравилось это чувство, когда ты действительно силен, особенно в том деле, которым горишь. Да, Кагеяма сделал волейбол едва ли не своей жизнью. Но то, что прилагалось к нему, как известному спортсмену, ему не всегда нравилось. А кое-что он ненавидел всей душой... — Кагеяма-сан, что вы скажите насчёт слухов, которые окружают вас? Поговаривают, что вы живёте с кем-то, — с пропитанной насквозь фальшью улыбкой обратилась к нему ведущая спортивной передачи, куда сегодня пригласили его команду. За что Кагеяма не любил такие вот походы на телевидение, так это за такие вопросы, которые напрочь лишают желания вообще отвечать в дальнейшем. Неужели это так интересно, обсуждать чужое "белье"? Ведущая ждала ответа. Обычно его редко спрашивают о таком, особенно, когда на носу крупный матч. В такое время всем интересно больше то, как они будут выигрывать, знают ли о слабостях противников и так далее. Но, видимо, Кагеяме просто не везёт в последнее время. Однако... Не то чтобы ему сложно ответить. У него ещё есть парочка фраз "без комментариев" в запасе (потому что говорить много нельзя, но и совсем замалчивать тоже, иначе как коршуны налетят и будут преследовать одними и теми же вопросами). — Да, живу, — он кивает и взглядом, позой — всем, что у него есть, говорит, что больше ничего не скажет. Ведущая незаметно для камеры поджала губы, упустив свою возможность раскрыть личность загадочного сожителя номера 20 из Адлерсов. Дальше шли вопросы другим сокомандникам, и Кагеяме выдалась возможность перевести дух. Но ненадолго, потому что уже спустя какое-то время женщина перед ними вдруг оживилась, сверкая глазами. — Ох, возвращаясь к теме слухов. Многие считают, что у вас в команде одни "монстры". Вы такие энергичные и устрашающие. Те команды, с которыми вы соревновались, уходили с большим разгромом. Что думаете насчёт таких... Своеобразных прозвищ? — по её улыбке можно было сразу понять, что это ловушка, попытка вывести их из себя, на эмоции. Но Кагеяме по большому счету плевать, о чем она думает. "Монстр", "демон", "Король площадки" — все это Кагеяме знакомо почти до боли, до зубного скрежета. Раньше это так бесило, особенно, когда его звали Королём. Сейчас Кагеяма многое понял и принял ту сторону себя, которая, возможно, как раз считалась олицетворением всех этих кличек. Конечно, все эти клички не волновали его по большей части. Но что-то в них такое было, что иногда вызывало что-то странное в душе и то откликалось. Может, он даже не против быть "демоном" на поле, если это понадобится для победы. Он промолчал, пока все отвечали. Губы были неподвижны совершенно, а вот глаза светились ухмылкой. Потом, просматривая запись, которую ему отправит кто-то из команды, он не удивится. Потому что на ней во время ответов других парней он будет выглядеть очень... Страшновато с этим блеском глаз.

***

После того интервью проходит чуть больше месяца, и Кагеяма не может понять, почему он раз за разом, входя и выходя с площадки, вспоминает клички. Вряд ли дело в том, что он слишком зациклился на этом, нет. Просто что-то не давало покоя. Он вроде свыкся со всем этим... Или нет? — Эй, Хината, ты знаешь о слухах? — начал издалека Кагеяма, поворачивая голову к пришедшему с кухни Шоё. Тот задумался. — Смотря, о каких именно ты говоришь, — Хината уселся рядом, едва не перевернув глубокую тарелку с попкорном. Кагеяма его вовремя поймал в свои объятия, на что Хината только хохотнул, сразу запихивая в рот по три штучки. Они собирались посмотреть какой-то боевик, но Хината внимательно слушал, что говорит Тобио, кивая на некоторых моментах, будто соглашаясь или подтверждая его слова. Когда Кагеяма закончил говорить о том интервью, о том злосчастном вопросе про прозвища, Хината ненадолго замолчал, только хрустя попкорном. — Ну, я тоже сталкиваюсь с подобными вопросами. Они меня не напрягают, в целом, хотя определённый осадок остаётся. Но прозвища, на деле-то, не решают, кто ты есть, — Хината смотрел в пустоту, явно что-то вспоминая. Его слова звучали так, словно он много, много раз получал такие вопросы. — Одни называют нас "монстрами", восхищаясь тем, какие мы на площадке. Другие так делают, потому что боятся. И правильно, — Кагеяма удивился, возможно, впервые видя то самое выражение лица у взрослого Шоё. Эта тень, накрывшая его глаза, в которых блестел опасный огонёк, всегда как-то странно действовала на окружающих Хинату, даже на самого Кагеяму. Но если в нем это пробуждало азарт, желание победить этого мелкого, то в других... Что это было? Страх? Удивление? Хинату тоже называли "Они". Когда-то он был просто "дубинкой", "оружием" для они-Кагеямы, а сейчас он стал настоящим... Демоном? Ох уж эти прозвища. — Хотя какая разница, как нас там называют, если мы просто любим волейбол? Нет ничего такого в том, чтобы хотеть победить всеми силами, — продолжил после короткой паузы Хината, пряча свою тёмную часть вглубь себя и снова улыбаясь, как раньше. — Клички не дают тебе ничего, не решают за тебя, какой ты. Вообще не люблю все эти ярлыки, которые люди так любят вешать на других. Какой в этом смысл, если они не знают достаточно хорошо человека? Его слова звучали очень логично. Непривычно для Кагеямы, привыкшего к несерьезному во многих вещах, кроме волейбола и них самих, Хинате. Пока Хината ворчал по поводу всех этих раздражающих кличек и "тупых вопросов от журналюг", Тобио неосознанно стал перебирать пальцами его рыжие волосы. Значит, Хинате плевать, как его там зовут в народе. Он играл, как умел и хотел, а все остальное, что за пределами волейбольного поля, его не волновало. Кагеяма хмыкнул. Он вообще не удивлён такой позиции. Сам Тобио просто смирился с тем, что таких вот новых "имён" у него теперь будет великое множество с дальнейшим продвижением на верхушку волейбола. Его и раньше называли по всякому, его уже ничем не удивить. И почему его это так зацепило, что он даже заговорил об этом спустя время? —... Хотя если так подумать, мне даже нравится это слово. Ощущения просто потрясающие, когда я на поле. А "монстр" звучит круто, — услышал невозмутимый конец речи Кагеяма и поднял брови вверх. Шоё, словно чувствуя его озадаченность, повернул к нему голову с невероятно яркой, необычной улыбкой, больше похожей на ухмылку, и блестящие азартом глаза. О, вот снова. Сегодня тёмная сторона "ниндзя Шоё" так и рвётся наружу. — А ты как считаешь, Король? — усмехнулся, поддевая его, Шоё. И почему-то Кагеяме очень нравилось это выражение на его лице. Оно было... Опасным? Вероятнее всего. Смотреть, как у Хинаты загораются глаза во время любого матча, не важно, в каком возрасте, было отрезвляюще и заставляло желать победить его. Их жизнь состояла из этого: бесконечное соревнование. Это весело, интригующе и всегда сбивает с ног. Потому что Хината не Хината, если не учудит что-то новое, в своём стиле. Кагеяма не уставал удивляться всё новым граням характера Шоё и постоянно гадал, какие ещё стороны ему откроются. И сейчас ему очень нравилось то, как Хината смотрит, как улыбается. В его мимике, кажется, все настроилось на манер "демона", и Кагеяма не против увидеть больше. А ещё захотел снова пересечься с Хинатой в матче, чтобы посмотреть на монстра-Шоё в деле. — "Монстром площадки" быть не так плохо, — наконец выдал он, а Хината ликующе поднял руки, будто выиграл очередное соревнование. Но он также опрокинул миску с попкорном и теперь все придётся убирать. "И правда, все это просто прозвища, очередные ярлыки, которые на нас наклеило общество. Но даже, если мы выглядим так, как о нас говорят, это не имеет никакого значения, — размышлял Тобио, слушая комментарии Шоё, очень удобно устроившегося в его объятиях, во время фильма, — Потому что главное для нас — победа." После этих мыслей тема была закрыта, хотя журналисты все ещё иногда докапывались до них с ней. Но Кагеяма и Хината просто улыбаются, и их улыбки смотрятся со стороны действительно опасно...