В плену у солнца

- Давай я дам тебе небольшое задание. Оно не сложное. - Хонджун что-то начал писать в своём блокноте, а затем вырвал лист и сложил его дважды. - И что за задание? - Пока не скажу. Ты должен его прочесть на утро пасмурного дня. Даже если оно будет через месяц, но ни в коем случае не раньше. Ты меня понял? - Да. - Ну и отлично. Кстати, я заметил, что ты часто поглядываешь в окно. Кого-то ждёшь? Ёсан резко отвернулся от окна и потряс головой: - Конечно же нет. Кого я могу ждать... - Я просто спросил, - улыбнулся Хонджун. - Твой рассказ, кстати, мне очень понравился. Ты не думал писать за деньги? У меня есть хороший знакомый, который работает в местной газете. Ты мог бы вести свою колонку. - О воображаемой жизни людей? Кому это интересно? - Ну, возможно кто-то найдёт в твоих рассказах себя и ему интересно будет услышать мнение со стороны. - Сомневаюсь. - Ёсан снова посмотрел в окно, на дом Сонхва. Ёсан видел, как его новый сосед покинул своё жилище рано утром, где-то часов в 9. Ёсану было интересно кем работает его сосед, ведь даже по выходным Сонхва куда-то исчезал. Один раз он застал в окне Сонхва, когда возвращался домой. Он радостно помахал ему и даже предложил зайти на чай, показав пакет, набитый шоколадками, но Ёсан лишь покачал головой и задёрнул шторы. - В любом случае, подумай. Если передумаешь - дай мне знать. Я сам бы с удовольствием узнал о себе с твоих слов. Когда психолог ушёл, Ёсан снова остался один со своей болезнью. Вторые сутки по вечерам его одолевала головная боль. Ему приходилось глотать сильные таблетки, что совсем его не радовало, хотя он давно к этому привык. Не проходило и дня без медицинского вмешательства. Одни таблетки поддерживали его гемоглобин, другие были против аллергического зуда, какие-то - транквилизаторами. Как-то раз ему пришла мысль устроить передозировку и покончить со всем этим цирком, но он этого не сделал. Тогда Ёсан подумал, что он слабый человек. Настолько слабый, что не в силах распоряжаться собственной жизнью. Голова гудит... Ёсан пытался отвлечься чтением или набросками мыслей в блокноте, но тупая боль не давала покоя. Ему было душно несмотря на то, что окно было открыто этим зимним вечером. Он ходил из кухни в комнату, а потом обратно, пока его не начало укачивать от собственного хаотичного ритма. Надо прогуляться. Взяв куртку с крючка Ёсан вышел из дома и завернул за угол, где располагалась лестница на крышу двухэтажного домика. Ёсан жил на втором, а на первом расположилась одна из тех старушек, что распустила новость об "аллергии" Ёсана. Крыша представляла собой небольшой участок с одним единственным горшком денежного дерева. Иногда Ёсан поливал его, если не забывал приносить с собой бутылку воды. Это место он открыл для себя пару месяцев назад. С тех пор он поднимался сюда когда его что-то беспокоило или просто хотелось подышать. Вдалеке светили огни ночного Сеула. Ёсан сфотографировал их и выставил на свой Инстаграм, где не было подписчиков. Для кого он ставил фотографии Ёсан не знал, но всё равно, время от времени, делал это. Он задумался о том, что сейчас делают его ровесники. Скорее всего прохлаждаются в ночном клубе, выпивают до потери сознания, а на утро просыпаются в постели с незнакомыми людьми... - Привет! - прервал его мысли голос не из головы Ёсана. - Я видел, как ты поднимался сюда и подумал, что тебе будет одному одиноко. Вот, решил составить компанию. - Сонхва не дожидался реакции Ёсана и сам сел рядом с ним, протянув ему стаканчик кофе. - Мне не одиноко, можешь идти домой. Тут холодно, - Ёсан не принял стакан и оставил руку Сонхва навесу. - Людям, которым не одиноко, не придут сидеть сюда так поздно. Ёсан посмотрел на Сонхва и взял у него кофе, одарив того чем-то вроде улыбки. Сонхва больше ничего не говорил, а просто ждал. Он не собирался рассказывать Ёсану о том, как прошел его день. Как ему отказали в стипендии и Сонхва пришлось бросить учебу. Что на работе на него разлили горячий суп и у него остался ожог на правой ноге. Он не собрался грузить Ёсана, пока тот сам этого не попросит. - У меня голова болела и я решил подышать воздухом, - наконец сказал Ёсан. - Одинокими чувствуют себя те, кто знает, что такое антоним этого слова. - Да ты философ. А какой антоним? Любовь? - Нет. - Хммм... Популярность? Дружба? - - Чувство, что ты кому-то нужен, - тихо сказал Ёсан. - Вот антоним. - Ёсан взглянул на свой телефон и цифру 0 над значком "подписчики". Сонхва не знал, что на это ответить. Он не стал говорить, что испытывает то же чувство, просто решил прятать это за улыбкой. А ещё, он не стал говорить о том, что не знал своих родителей вообще, так как вырос в детском доме. - Видишь, тебе нечего сказать. Так зачем ты здесь тогда? Просиживать задницу на морозе за компанию? - Сонхва засмеялся. - Ну а что? Может и так. Но ты сам прячешься от людей и... - Со мной не захочет никто иметь дело! - Ёсан вскочил на ноги. - Знаешь почему? Потому что никто не хочет иметь друга-инвалида, который словно вампир избегает солнце и прячется в тёмных углах! Потому что никому не хочется навещать меня в больницах или учиться делать укол при вынужденных обстоятельствах. Я - обуза. Для всех! Даже для своей матери я был обузой и я не понимаю ЗАЧЕМ она не оставила меня, такого особенного, в тот день там! Сонхва видел, как по щекам Ёсана текли слёзы. Он не собирался его успокаивать или отрицать фактов. А ещё он не собирался рассказывать о своей болезни. Сонхва встал и сжал Ёсана за плечи. - Ты не можешь этого знать. Она не оставила тебя, потому что любила. Потому что для неё ты был не обузой, а особенным. Потому что ты её ребёнок! - Ёсан опустил голову, чтоб не показывать слёз, что уже текли ручьём. Сонхва сжал плечи сильнее. - Я ведь пытаюсь стать тебе другом, но ты меня отталкиваешь. - Сонхва подошёл ближе. - Но если разрешишь, то я... - Ёсан резко отдёрнул руки Сонхва и сделал два шага назад, смахнув слёзы рукавом куртки. - Нет. Мне никто не нужен. Не хочу стать причиной ещё чьей-то испорченной жизни. Ёсан направился к лестнице, оставив Сонхва одного. Начал идти снег, но никто этого не заметил. Сонхва провожал его взглядом. Он не стал говорить, что будет пытаться ещё раз. А ещё он не стал говорить, что отказался от лечения и скоро умрёт.