Дети Кулик

Шарлотта прикрыла глаза рукой и старалась привыкнуть к дивному новому миру. Потому что то, что открылось взгляду после того, как мисс Вальдшнеп распахнула дверь, было чем угодно, но не тем Сандерлендом, в который она приехала полчаса назад. Серое, нависающее над головой туманом небо сменилось ярко-синим ясным полотном, пригревало солнце, а в воздухе не ощущалось запаха прибитого влагой дыма. Впрочем, очарование замка никуда не делось: стоило Шарлотте на минуту отвлечься и опереться о стену, по руке мягко пополз паук. Она вовремя сжала зубы, чтобы не выругаться, а вот тот же грубый голос, который их встретил, испустил короткий хохот. Шарлотта стряхнула паука и оглядела провожатого. Провожатый оказался припанкованного вида толстой девицей прямиком из восьмидесятых. Обесцвеченные до состояния соломы всклокоченные волосы, яркий макияж, обтягивающие леггинсы и мешковатая футболка с ярким принтом группы KISS – весьма своеобразный наряд. - Мисс Джонс, что я вам говорила по поводу внешнего вида? – осведомилась мисс Вальдшнеп, будто все остальное было нормальным и не заслуживало вопросов. Девица отмахнулась. - Посудите сами, мисс Вальдшнеп: как встречать новичка, если не при параде? Так, милашка? – лицо Шарлотты наверняка вытянулось, потому что эта нахалка подмигнула ей так, как это делают осмелевшие после пары бутылок пива парни в компании. Только обычно объектом направления подобного внимания становится длинноногая блондинка. - С вами я переговорю позже, а сейчас мы должны сопроводить мисс Бортрайт в дом. Надеюсь, вы озаботились тем, чтобы предоставить нам транспорт? - Само собой, - заверила девушка. И грубо гаркнула куда-то в сторону. - Эй, Ганс! Подъезжай! Шарлотта продолжала изучать пространство вокруг себя, отчаянно пытаясь поверить в происходящее: вокруг замка нестриженый газон, дикие поросли деревьев, вдали не видно многоэтажек и монументальных зданий предприятий (возможно, она и правда сошла с ума?). Снова галлюцинация? Шарлотта постаралась убедить себя сохранять самообладание. Заземлиться (она снова оперлась рукой о стену), дышать глубже и медленно отступать назад. Всему можно найти разумное объяснение. Возможно, мисс Вальдшнеп незаметно вколола ей что-нибудь в поезде или такси и сейчас ее восприятие исказилось под действием какого-нибудь наркотика. Впрочем, это не объясняет того факта, что мисс знала о том, что с ней не так. А может быть, Шарлотта сама дошла до точки кипения и окончательно сошла с ума. Жаль, что квартира в этом случае отойдет отцу. Хотелось бы хоть раз проучить этого ублюдка и оставить его без гроша. Приземленные мысли о семейных дрязгах позволили Шарлотте почувствовать, как к ней снова возвращается спасительная злость и самообладание, но когда показался Ганс, Шарлотта снова ощутила, как земля уходит у нее из-под ног. Гансом оказался карлик, правящий повозкой. Возможно, эта деталь и не стоит упоминания, но он, ко всему прочему, был в костюме. Пиджак, галстук, двубортный жилет, платочек в петлице, брюки, туфли, черный цилиндр. И все это было такое же крохотное, как и он сам. Шарлотта почувствовала странное онемение в ногах, когда карлик поравнялся с ними и поприветствовал всех поднятым цилиндром. - Добрый день, мисс Вальдшнеп. Добрый день, мисс, - поскольку говорил он с немецким акцентом, это прозвучало как «мис Фальдшнеп-п». - Доброго дня, мистер Майер, - она в два движения залезла в повозку скорее из вежливости, чем по действительной необходимости, коснувшись предложенной ей крошечной руки. - Пожалуйста, сопроводите нас до дома как можно быстрее. Уверена, мисс Бортрайт не терпится обо всем узнать. «Да, например, какого черта здесь творится». Шарлотта прочистила горло. - Можете не торопиться, мистер… Майер. У меня всего-то тысяча вопросов. Джонс одобрительно загоготала. Впрочем, радоваться ей оставалось недолго. Как только они оказались в повозке, мисс Вальдшнеп накинула на нее свое пальто. - В данный момент по дорогам могут проезжать торговцы. Я бы не хотела, чтобы моих воспитанников вновь линчевали за укрывательство привидения. Девица застонала, но все же натянула пальто на голову. Шарлотта вцепилась в сиденье узкой деревянной скамейки. Карлик щелкнул поводьями и воскликнул: «Н-но!». Пара гнедых лошадей постепенно набирала скорость.

***

Дом, как назвала его мисс Вальдшнеп и интернат, как представляла его Шарлотта, оказался двухэтажным коттеджем из красного кирпича. От остального города его отделяло довольно большое расстояние (он располагался даже дальше замка Хилтон) и рощица раскидистых зеленых деревьев. - Когда-то здесь была психушка, - доверительно сообщила девушка-панк, стащив со взмокшей головы пальто. – Но мисс Ви переделала ее под детский дом. Там даже почти не воняет паленым мясом. Откровенно говоря, в доме пахло просто изумительно. Свежая выпечка, прохлада каменных стен и очаровательный дух цветов из клумбы, расположенной, по-видимому, на заднем дворе - если судить по впечатлению посещения Шарлоттой психиатрической лечебницы, этот дом был чем угодно, но не ей. Опрятный снаружи и чистый внутри, оформленный в винтажном стиле (не откровенно вычурном, а в более домашней его вариации) он был в высшей степени приятным на вид. Широкий коридор вел в гостиную по одну сторону и, видимо, в кухню по другую (ее отделяли двери из непрозрачного стекла), лестница сверкала лакированными перилами и балясинами, а пол был устлан мягкими ковровыми дорожками. - Оставьте обувь здесь, мисс Бортрайт, - но Шарлотта уже стягивала ботинки. Ее бы саму хватил удар, если бы на этих вычищенных ковровых дорожках остались пятна размазанной грязи. – Прошу за мной. Поднимаясь по лестнице, Шарлотта не могла перестать думать о том, как быстро с нее слетел налет недоверия и спеси. Возможно, было бы лучше активнее сопротивляться (хотя бы для приличия), но если уж весь мир сошел с ума, то более комфортабельного места, чтобы скатываться с катушек вслед за ним, не найти. Шарлотта усмехнулась. Утешать себя получалось плохо: у нее все равно дрожали колени. Мисс Вальдшнеп провела ее в комнату, расположенную в самом конце длинного коридора. Помещение было чем-то средним между библиотекой и классной комнатой. Она напоминала залу, в которой библиотекари читали детям книги. Стеллажи с книгами, два кресла, рабочий стол и, конечно же, мягкий ковер под ногами – обстановка располагала к получению знаний. Мисс Вальдшнеп села в кресло и указала рукой на противоположное – Шарлотта послушно опустилась на сиденье. - Предупреждая ваши вопросы, я бы хотела начать наш разговор самостоятельно. Уверена, в ходе моего рассказа вы получите большинство ответов, на которые рассчитывали. Вы со мной согласны? Предложение было исчерпывающим. Шарлотта кивнула. - Прекрасно. Итак, разумно будет начать с истоков. Полагаю, вам известно устройство человеческой расы. По моим меркам относительно недавно ученым удалось почти до конца разгадать ее состав и эволюционное развитие. Я говорю «почти», потому как даже в двадцать первом веке имеются свидетельства и убедительные доказательства того, что антропология все же далека от истины. Итак, человеческий вид имеет две ветви: homo sapiens, которая составляет основную массу человечества, и crypto sapiens, представителями которой можно назвать в первую очередь нас с вами. - Вы хотите сказать, что мы отдельный вид? – Шарлотта засомневалась. Такая фабула больше напоминала очередную теорию сумасшедшего фанатика. Пока без пришельцев или тайного мирового правительства. - Я бы выразилась иным образом. Вам знакома кривая нормального распределения Гаусса? – не дожидаясь ответа (и правильно – Шарлотта понятия не имела, что это такое), мисс Вальдшнеп подошла к доске, удобно расположенной на одной из стен книжного стеллажа, взяла мел с рабочего стола (несколько кусочков лежали на блюдечке) и нарисовала одной линией холм на поле. Отточенным движением она поделила его на три неравные части: два кусочка равнины и, собственно, сам холм. – Это математическое отражение нормы и того, что от нее отличается. Допустим, вся кривая – она обвела рукой все три части – это человеческий род. Самая большая ее часть, которая составляет шестьдесят процентов от общего количества, - она показала мелом на холм – представляет собой обычных людей. Остальные ее части обозначают понятия «ниже нормы» и «сверх нормы» соответственно. Они небольшие, всего по двадцать процентов. Здесь находятся те, кто отличается от обычных людей. К примеру, человек, рожденный с отклонениями в физическом развитии, будет располагаться на этом рисунке в первой трети кривой, ученый-гений – на третьей. На одной из этих плато так же располагаемся и мы, крипто сапиенс. Или, в более распространенной трактовке, странные люди. - Мы… больны? – решила уточнить Шарлотта. У нее проскальзывали подобные мысли, учитывая кровное родство с женщиной, болеющей шизофренией. - О, нет! - воскликнула мисс Вальдшнеп. – Странные люди могут считаться отпрысками дьявола в некоторых культурах, но это не что иное, как обыкновенные предрассудки. Кто-то считает свои особенности даром, кто-то проклятием, но это ни в коем случае не недуг, требующий лечения. В той же степени невежественно считать больным того, кто родился с рыжими волосами или голубыми глазами. Впрочем, это не мешает обычным людям считать наши особенности предлогом для изгнания, несмотря на то, что, очевидно, они таковыми не являются. Поэтому можете не беспокоиться, мисс Бортрайт. То, что с вами происходило в течение всей жизни и то, что происходит сейчас, не имеет ничего общего с нарушениями психики. Вы абсолютно здоровы и более того, обладаете уникальным даром. Шарлотта открыла и закрыла рот. Неужели знать, о чем думает другой человек, поедая его волосы, так полезно и исключительно? Что ж, уникальности этой способности определенно не занимать. Но о том, что ты уникален, можно услышать от любого молодого педагога или ведущего детского телешоу (это сейчас модно), Шарлотту же больше заботила остальная ситуация. - Мисс Вальдшнеп, а что насчет… этого? – не найдя подходящих слов, она обвела рукой вид за окном. – Когда мы зашли в замок, снаружи лило, как из ведра, а сейчас на небе ни облачка. В Сандерленде так часто меняется погода? - Нет, моя дорогая, - лицо мисс Вальдшнеп лукаво смягчилось, будто она говорила с пятилетним ребенком, который с очаровательной наивностью хочет попробовать на вкус радугу. – День, в который я тебя привела, зациклен, такое явление называется временной петлей. Их создание – дар особого рода существ, имбрин, коей я и являюсь. Шарлотта уронила руки на колени. Мисс Вальдшнеп проверила время с совершенно будничным видом («в час дня рассказать наивной девчонке про временные петли, а потом ланч»). Она хотела продолжить, но в этот момент в окно постучался голубь. Мисс Вальдшнеп открыла створку и посадила птицу себе на руку. - Что ж, думаю, для первого раза этого будет достаточно. Полагаю, вам нужно время, чтобы обдумать услышанное. Лучше всего сделать это в саду. Свежий воздух совершенно положительным образом влияет на мыслительную деятельность, - говоря это, она мягко подтолкнула Шарлотту к выходу из кабинета. – Вас проводит мисс Джонс, – которая в этот момент пыталась незаметно улизнуть к выходу, до этого почти наверняка подслушивая. И хотя, возможно, в обычной ситуации любая учительница сделала бы за это выговор, мисс Вальдшнеп убедительно отвлекал своим курлыканьем голубь. Поэтому она с видом домохозяйки, выпроваживающей агента по продаже косметики, ухватилась за ручку двери. – А мне стоит немного поработать. Желаю приятного времяпрепровождения, мисс Бортрайт. Когда двери библиотеки закрылись, Джонс оглядела побелевшую Шарлотту и цокнула языком. - Подруга, да на тебе лица нет. - У тебя есть сигареты? – спросила Шарлотта, едва двигая губами. - Шутишь? Если начну курить, точно отдам концы от вони.

***

Девушки спустились в сад. Джонс усадила Шарлотту в тени яблони и дала какую-то травинку. Шарлотта, недолго думая, сунула ее в рот. Стебелек оказался жестким, мясистым, а вытекающий из него сок кислым и невкусным. Но желание курить притупилось, а значит, можно было продолжить размышления. Надо же, выходит, это школа для странных. Сколько здесь учеников? Чем они занимаются? На кого учатся? Что это за учреждение? Кем финансируется (это важно, потому что государственные и частные школы – это два больших мира, которые не пересекаются)? И зачем мисс Вальдшнеп притащила в свою школу Шарлотту, которой недавно исполнилось девятнадцать? С другой стороны, с чего она решила, что все это – школа? И Джонс, и карлик Майер могли быть такого же возраста, что сама Шарлотта. Определить истинный возраст карлика не представлялось возможным по понятным причинам, а вот девчонка… Теперь ее можно было рассмотреть поближе. Шарлотта не стала придвигаться и наседать, вызывая подозрения в ненужном любопытстве, а только посматривала исподволь, подмечая для себя то одну, то другую деталь в облике панка. У девицы был яркий макияж: подведенные карандашом брови, асфальтово-серые пятна теней, румяна и накрашенные в несколько слоев черные губы. Она так и не переоделась: остались на месте нелепая футболка с потрескавшимся от постоянного натяжения на груди принтом и легинсы в полоску, обтягивающие полные ноги. Ко всему прочему, она оказалась азиаткой: при ближайшем рассмотрении Шарлотте удалось заметить в толще темных теней характерный разрез глаз и форму века. - Ты всегда такая разговорчивая? – неожиданно сварливо спросила Джонс. Шарлотта вздрогнула. – Да не дрейфь, шучу я. По первости всегда так. Ходишь как безголовая курица и не знаешь, куда приткнуться. Я – Сью, - она крепко сжала протянутую руку. – А у тебя руки ледяные. Только не сдохни, не то мне Птица пистонов вставит. - Птица?.. – сконфуженно пролепетала Шарлотта. Конечно, было понятно, что Сью имела в виду мисс Вальдшнеп, но почему птица? - А у тебя какая способность? – Джонс не давала передышки. Шарлотта замялась и решила начать издалека. - Иногда в еду попадают волосы того, кто ее готовит. Так вот, когда я не замечаю их и съедаю, то могу ощутить чувства и мысли другого человека. - Фу, мерзость, - Сью сморщила нос, но все равно засмеялась. – А я вот чую все на свете. Это так бесит. - Как это? – не поняла Шарлотта. Джонс напустила на себя вид усталого мастера, который в сотый раз объясняет новичку элементарную вещь, и принялась перечислять: - На завтрак ты ела бутерброды с тунцом и зеленый горошек из банки. Носки не меняла дня два, а еще у тебя дезодорант с запахом арбуза. Его здорово перекрывает вонь от дешевых сигарет, - Шарлотта испуганно выдохнула себе в ладонь. Неужели от нее вправду так несет? Заметив это, Сью махнула рукой. – Бесполезно. Для меня по-разному пахнет даже пыль из книги и из шкафа. - И что, все здесь такие, как ты? - Пф-ф-ф, тут полно фриков еще круче меня. По-настоящему опасных, - Джонс нагнулась ближе. Шарлотта вжала голову в плечи. Вдруг эта леди-панк буйная? Да, так и есть. Сейчас достанет ржавое лезвие и сделает так, что не видать Шарлотте самого паршивого бутерброда с тунцом до скончания веков. Но вместо этого Сью вдруг прыснула и расхохоталась. – Купилась? Подумала «сейчас эта сумасшедшая манда меня прирежет»? Наивная ты. При случае укокошу тебя последней. Купилась ли Шарлотта? Скорее была шокирована. На контрасте с сухой, академической речью мисс Вальдшнеп грубые слова Сью звучали почти абсурдно. Не то чтобы Шарлотта была такой пуританкой, что не ругалась сама и старалась избегать брани в своем окружении. Просто услышать подобное в обстановке чистоты и некоторого официоза (будто скинхед-прихожанин мочился на крыльцо католической церкви) было, по меньшей мере, удивительно. - Звучит обнадеживающе, - и, словно опомнившись, желудок Шарлотты издал узнаваемый сигнал голода. – Надеюсь, ты покормишь меня перед тем, как прикончить. Сытые люди меньше сопротивляются. - Не вопрос. Пошли, ограбим этот сиротский приют. Зайти на кухню можно было прямо с улицы. Около простой деревянной двери стоял круглый пень с воткнутым в него топором. Или мисс Вальдшнеп признает только настоящие дровяные печи, как некоторые особенно принципиальные рестораторы (настоящая итальянская пицца), или этот дом обогревают дровами. Кстати, есть ли в так называемых «временных петлях» (Шарлотте предстояло еще до конца разобраться в том, что значит это понятие) зимы? Они вошли в кладовую – скопище полок, шкафов и стеллажей. Изобилие еды поражало. На таких запасах можно пережить ядерную войну. Шарлотте некстати вспомнился материн суп и те самые бутерброды с тунцом, – если бы у нее было время, она бы сделала что-нибудь толковое, – и от воспоминаний у нее еще сильнее скрутило живот. Сью толкнула еще одну дверь плечом и впустила в кладовку аромат выпечки. Шарлотте был хорошо знаком этот запах: пекли яблочный пирог. - Кэнди, детка, мамочка хочет есть, - объявила Джонс прямо из проема. Сказано это было медленно, грубовато-ласково, как муж говорит с женой, когда возвращается с работы. - Ужин уже на плите, ma chérie, - нараспев донеслось от духового шкафа. - Что у нас сегодня? - Сью не выглядела озабоченной вопросом, потому что уже успела стянуть с разделочной доски длинную ленточку кожуры. Видимо, она проявляла разборчивость только в отношении запахов. - Яблочный пирог с меренгой, мидии с травами, салат из свежих овощей и курица в горчично-медовой глазури, - и хотя ничего из этого не было готово, Шарлотта почувствовала, как рот наполняется слюной. Предстоял по-настоящему королевский ужин. Да, ее обычная еда (простые блюда вроде крупы с гарниром и те же бутерброды) выглядела откровенно жалко на фоне этого роскошества. Отставив кастрюлю с горелки, долговязая фигура выдернула из-за пояса фартука полотенце, вытерла руки и только потом обернулась. Длинные ноги, длинный же торс, лебединая шея, острое адамово яблоко, тонкие черты лица. В совокупности все это могло обозначить изящного юношу, но впечатление портила небольшая, заметная грудь. Шарлотта почувствовала себя сконфуженно и отвела взгляд от полосатой рубашки, почти запрокидывая голову, чтобы встретиться глазами. - Если бы не кулинарные шедевры Кэнди-Кэнди, все здесь сдохли бы от голода, - с гордостью сообщила Сью. Парень смущенно улыбнулся и махнул рукой. Сходство с девушкой при этом только усилилось. - Не обращайте на нее внимания, мисс, с недавних пор Сью развлекается тем, что регулярно вгоняет меня в краску. Меня зовут Арнольд. Верно ли я понимаю, что вы – новый удивительный человек в наших рядах? - Осторожно, Кэнди, эта милашка может понять, о чем ты думаешь, просто втянув твой роскошный волос вместе с лапшой из супа. И тогда весь приют узнает, чем мы здесь занимаемся, - Арнольд неодобрительно поджал губы, но покрасневшие уши выдали его с головой. Шарлотта поспешила оправдаться: - Я не собираюсь вмешиваться в вашу личную жизнь. Только если вы не собираетесь продавать наркотики или что-то в этом роде. - Побойтесь бога, милая! И в мыслях не было! Вдобавок, во избежание таких случаев я надеваю сетку всякий раз, когда мне случается быть на кухне. Действительно: собранные в хвост волосы были убраны под особую повязку на манер пятидесятых. Поскольку до ужина оставалось еще довольно много времени, Шарлотте разрешалось перекусить. Арнольд передал ей остатки завтрака (овсянку с карамелизированными персиками, кекс с орехами и вареное яйцо), и Шарлотта села на край стола, наблюдая за процессом. Он готовил одновременно три блюда: мелко рубил зелень, раскатывал тесто для пирога, взбивал белки, смешивал специи для курицы. Быстро, проворно, в то же время точно и без единого лишнего движения. Чистая гармония. - Кэнди – баньши, - вдруг сказала Сью. Кажется, она терпеть не могла тишины. - То есть? – тонкий, изящный и скромный Арнольд совершенно не походил на фольклорный образ крикливой, скандальной старухи с крючковатым носом, горбом и бородавками. - Это тоже способность. Диапазон в семь октав – обычным людям такие ноты никогда не взять. А слышала бы ты боевой вопль… Уроду, который ущипнул ее за зад, она голову взорвала. - Она? – Шарлотта не поверила своим ушам. - Баньши могут быть только женщины. Поэтому… - Поэтому мое тело так и не смогло решить, какого оно пола. А проявлять дар баньши я могу исключительно в женском облике, - Арнольд поставил на стол тарелку с яблоками. - Отсюда Кэнди-Кэнди, - сказала Сью так, будто сообщала о погоде за окном, и закинула в рот дольку яблока. Крипто сапиенс, имбрины, зацикленные дни, карлики в цилиндрах (что не столько странно, сколько необычно), нюхачи, баньши. Здесь подобное считалось абсолютно естественным. Шарлотта не знала, как реагировать. Сейчас она чувствовала себя на перепутье между обычным миром, где она – девчонка из маленького города с сумасшедшей матерью и манерой сторониться людей, – считалась странной, и миром странным, во временной петле которого существовали одновременно почти все создания из сборника сказок особенно изощренных последователей братьев Гримм и ее «уникальный дар» никого не удивлял. И все-таки было непонятно, кого считать своими, а кого чужими. А значит, опасаться следовало всех. Дверь в кухню снова открылась, оповещая об этом тоненьким скрипом. Исключительно загорелый мальчик с белой полосой краски на лице пронес через всю кухню обезглавленную и ощипанную курицу и протянул ее Арнольду. Видимо, он был неаккуратен и весь перемазался в птичьей крови. Но если приглядеться, пятна крови на руках и животе не походили на обычные брызги. Неужели он нанес на себя кровь намеренно? Шарлотта не донесла ложку до рта. Красные капли стали сливаться и соединяться в неровные ручейки. Они поползли вверх по рукам и животу мальчика и заплясали в причудливых узорах, принимая круглые и овальные формы. Шарлотта подняла глаза и заметила тяжелый, маслянистый взгляд детских глаз. Угрожающе блеснула даже бусина на конце небольшой косички на виске (остальные волосы были сбриты). Но стоило моргнуть – и вот ребенок уже смотрел в противоположную сторону, а крови на лоснящейся загаром коже как не бывало. - Ты как раз вовремя, Кокум, - всплеснул руками Арнольд. Он или не заметил всей это чертовщины, или решил притвориться. - Пожалуйста, положи курицу в таз, я зажгу горелку. Кажется, Шарлотта чересчур сильно хлопнула дверью, когда выбегала из дома. Она бежала, пока хватало дыхания. Довольно долго, впрочем. И совершенно не туда: все дальше и дальше от кирпичного коттеджа и замка Хилтон, глубже и глубже в лес. Здесь разве не должен быть коттеджный поселок? Шарлотта старалась отдышаться, перейдя на шаг. Ей удалось выбежать в удивительно прекрасный лес из удивительно прекрасного дома. Но учитывая то, что в этом восхитительном просторном коттедже с милой кухней и изобилием продуктов дети устраивают ритуалы с применением крови, то и чертов лес может в любой момент поставить подножку. О, нет, теперь ее не обманут пушистые деревья, ровное, как футбольный газон, поле травы и щебечущие птички. Нет, сэр. Почувствовав в себе силы, Шарлотта пошла вперед уже более решительно, топая ногами и втаптывая в землю попадающиеся по пути белые головки одуванчиков. Наверняка ее действительно просто уговорить. Да, она поверила в остановку времени и, возможно, вся эта чепуха, связанная с альтернативной эволюцией имеет рациональное зерно, но это ведь только начало. Какова в действительности цель мисс Вальдшнеп? И какова реальная опасность, о которой она говорила? Будет обидно пострадать от руки мальчишки ниже тебя на две головы, когда тебе угрожает нечто более глобальное. Или же все-таки опасность была предлогом для заманивания в секту, Вальдшнеп – фокусница, а все остальное – фарс? Рюкзак, как и ботинки, Шарлотта по рассеянности забыла в доме. Зато телефон всегда был при ней. Но и он не собирался вставать на сторону хозяйки, став обычным черным пластиковым прямоугольником. Попытки включить его успехом не увенчались. Решив, что дело в отсутствии заряда, Шарлотта сочла нужным попросить помощи у местных. Она свернула в сторону, где был слышен плеск воды. Даже если никто не рискует совать нос во владения группки чокнутых, на берегу обязательно найдется пожилой авантюрист. В Ньюкасл-апон-Тайне такие встречались в основном среди коренных жителей города. Даже в ненастье они наблюдали за птицами или закидывали удочки в неплодородную, грязную реку. Шарлотта спустилась по узкой тропинке, которая была единственным пологим путем с обрыва, на песчаный пляж. Ее догадки подтвердились: что-то собирал, стоя по колено в воде, старик. - Извините! – крикнула Шарлотта. Из-за отлива старик стоял довольно далеко от суши; мочить одежду ей не хотелось. – Могу ли я одолжить ваш телефон? Старик обернулся: от черноты загара его седые волосы казались ослепительно-белыми. - Прошу прощения! – может быть, он не расслышал. – У вас с собой телефон? С угрожающей для человека почтенного возраста скоростью, старик легко дошагал до берега и приблизился к Шарлотте почти вплотную: ей пришлось отодвинуться. - Чего сказала? – прищурился он. Шарлотта перевела дух: пора включать двухнедельный опыт работы на кассе. - Здравствуйте, сэр. Так вышло, что я потерялась, и мой телефон разрядился, - воспаленные глаза внимательно проследили за появлением смартфона. – Могу ли я воспользоваться вашим сотовым, чтобы вызвать такси? Или, может быть, вы подскажете короткий путь до города? - Милборн знать не знает, что такое этот твой «телефон», - Старик нахмурился и вмиг стал из чудаковатого угрожающим. Как трогательная дворняга, которая мечется под столиками на улице и выпрашивает кусок, но начинает рычать, стоит попытаться отвезти ее к врачу. – Зато Милборн знает, сколько в этом городишке шмар и ты точно не одна из них. - Как вы смеете?! – взвилась Шарлотта. Но старик был непреклонен. - Ты кто такая? Никак шпионка? - Вы не в себе. Я сообщу о вас в полицию, - стало действительно страшно. На многие мили вокруг здесь только она и кучка сумасшедших всех возрастов. - Или ты еще одна дьяволица из птичьего гнезда? Учти, я высеку тебя так, что ты думать забудешь про эту падаль, - он выдернул из штанов веревку и мгновенно завязал ее в петлю. Петля стала описывать круги в воздухе, и Шарлотта с ужасом поняла, что ее вот-вот заарканят как лошадь. Старику помешал совершить задуманное мощный удар в спину. Темнокожий парень налетел на него пулей и, не давая опомниться, поднял и с силой встряхнул. - Если я еще раз тебя здесь увижу, то точно убью. Катись. Старик плюхнулся на песок как мешок с дерьмом. Растеряв недавнюю смелость, он поплелся вдоль берега. - С тобой все в порядке? – Шарлотта вскрикнула. Пока она глазела на стремительно удаляющуюся фигуру, парень успел подойти к ней сбоку. Видя испуг на ее лице, он добродушно улыбнулся. – Милборн – городской сумасшедший и давно не в своем уме. Из города его гонят, вот он и обретается здесь. - Откуда я знаю, что ты не такой же? – идеальный дом, идеальный лес, подошедший идеально вовремя спаситель. - Совершенно ниоткуда, - по-детски уверенно ответил парень и почесал глаз пальцем. Шарлотта заметила две важные детали: во-первых, он был мокрым с ног до головы, во-вторых, без рубашки. – Я – Чарли. И в этом городе вправду не знают, что такое телефон.

***

Чарли вытащил из-за куста стоптанные сандалии и полотенце. Шарлотта готова была поклясться, что видела в его глазах пламя, когда Милборн получал по заслугам. Этот парень не настаивал на совместной прогулке, не пугал опасностями и не пытался выставить себя в лучшем свете. Он просто спросил: - Пошли? Шарлотта могла бы ответить, что он и его ненормальные дружки могут обмазываться чем угодно, только без нее, но стоило принять во внимание щекотливость ее положения. Оказаться в незнакомом городе без денег, связи и даже обуви – нет необходимости рисковать и испытывать судьбу. Таких Милборнов по дороге в полицию может быть сколько угодно. А в школе мисс Вальдшнеп, по крайней мере, кормят и не пытаются удержать силой (за ней до сих пор никто не бежал). Поэтому Шарлотта пожала плечами. - Пошли. Чарли тоже шел босиком. Он нес сандалии в руке и что-то насвистывал себе под нос. Казалось, ему все известно и потому в расспросах нет нужды. Шарлотта же буквально лопалась от невысказанного. - Даже ни о чем меня не спросишь? – не выдержала она, когда Чарли остановился у куста и закинул себе в рот несколько вишен. - Ты тоже хочешь? Они жуть какие кислые, - предупредил он и протянул несколько ягод на ладони. Шарлотта со злости высыпала себе в рот всю горсть и скривилась: от резкого терпкого вкуса дикой вишни свело скулы. Чарли сочувственно поморщился. – Я же говорил. - Я не об этом, черт возьми, - она выплюнула ягоды в траву. – Почему ты ничего не спрашиваешь? Сам ведь сказал, что раньше меня не видел. Тебе что, известно, кто я? Может, я маньячка и иду сзади потому, что хочу перерезать тебе горло?.. - Очень редко кто-то заходит сюда случайно. А ты не тварь, это я вижу. Значит, тебя привела мисс Ви. Ты, наверное, испугалась нашего индейца? Кокум хороший парень, немного жутковатый, но привыкнуть можно. - Кто такие твари? - А ты не знаешь? – удивился Чарли. – Тебе все расскажут позже. Но настроение говорить загадками в этой беседе было только у одного. - Слушай, я устала от иносказаний, вымыслов и баек. Хоть кто-то здесь может выражаться нормально? Что такое временная петля? Почему отсюда вмиг исчезли все коттеджи и телефоны? Откуда ты знаешь, что меня привела твоя учительница и насколько этот чертов город бедный, что его жители подпоясывают штаны веревкой? – Шарлотта почти кричала. Чарли мог бы разозлиться. Мог бы начать орать в ответ и послать ее ко всем чертям. Мог бы ударить кулаком дерево. Словом, мог бы отреагировать нормально. Но вместо этого он похлопал Шарлотту по плечу. - Кажется, мисс Ви опять забыла все объяснить. Чарли расстелил на траве полотенце. Шарлотта пригладила юбку, когда садилась. - Начнем сначала? Привет, я Чарли. - Шарлотта, - она пожала протянутую руку. - Я странный, а ты? - А что ты умеешь? - Я не могу тебе показать, это очень опасно. Возможно, это все-таки школа для детей с нарушениями в развитии. - Я не настолько наивна, чтобы в это поверить. - Но тебе придется. - Придумай что-нибудь получше, - Шарлотта сложила руки на груди. Чарли все же подумал, чем он может подкрепить свои слова, а потом щелкнул пальцами и вскочил. - Я знаю, что тебя убедит. За мной! - он сунул ноги в сандалии и рванул так, будто от этого зависела вся его жизнь. Он не бежал: почти взлетал над землей, мелькающие руки сливались в одно. Шарлотта поплелась за ним, обходя коряги и острые камни: по пути она наткнулась на парочку и только благодаря адреналину и злости не поранилась. Сейчас же приходилось быть осторожнее. - Сюда, - Чарли махнул рукой в сторону редеющего подлеска. Вскоре они оказались на небольшой поляне. Там среди груды камней, мешков и ведер трудился карлик Майер. В центре очищенного от травы участка поляны уже был залит фундамент. - Эй, Ганс, дружище, - в сравнении с ним Чарли казался великаном. Ему пришлось нагнуться почти до земли, чтобы обменяться рукопожатием. – Все-таки начал строить беседку? - Так точно, Чарльз. Мисс Вальдшнеп решительно дала понять, что ей необходимо уединенное место для чтения, - Ганс развернул перед лицом Чарли чертеж. Весьма точный и аккуратный, насколько могла судить не имеющая квалификации инженера Шарлотта. - Тут одна фройляйн сомневается в том, что мы все – сплошь первосортные волшебники. Не покажешь нам парочку своих трюков? Ганс смерил Шарлотту таким взглядом, будто это она была ниже. - Изволь, - он, тем не менее, довольно быстро согласился и развернулся на каблуках лицом к строительным материалам. Костюма карлик не сменил, только снял пиджак и подвернул рукава рубашки, оставшись в ней, туфлях и штанах с подтяжками: весьма странном наряде для того, кто хочет заняться строительством. Ганс выпрямился и развел руки, напоминая дирижера оркестра. Он вдруг резко взмахнул кистями, и одновременно с этим в воздух поднялась целая груда камней. Шарлотта вздрогнула и вжала голову в плечи. Несколькими плавными движениями кисти Ганс устроил камни на фундамент, левой рукой подчерпывая из бочки парящие комки цементного раствора. Скрепив один ряд, он таким же способом положил и второй, скрупулезно соблюдая очередность и положение валунов. Это была не стройка, это был танец: Ганс то длинным, плавным движением разравнивал слой цемента, то резким и точным взмахом кисти прижимал камни к нужному месту. Когда на фундаменте появились стены и очертания окон с дверьми, Ганс опустил руки, повернулся и низко поклонился. Шарлотта еле удержалась, чтобы не зааплодировать. - Удивительно, - только и смогла выдавить из себя она. Чарли развел руками. - Герр Майер поистине особенный человек. А еще один из самых умных людей, что я знаю, - Ганс отмахнулся платочком, которым промокал пот со лба. - Умнее фрау Птицы здесь никого нет. - Фрау… Птицы? - А ты не знаешь? Вальдшнеп – это такая лесная птица. Маленькая, пухленькая и смешная. Но наша мисс Ви очень красиво в нее перекидывается. Шарлотте снова захотелось курить. *** Они пришли как раз к ужину: Арнольд выносил из кухни блюдо, накрытое крышкой. Взглянув на грязные ноги и мокрую голову Чарли, он сразу погнал его мыться, а носки Шарлотты были быстро заменены на новые: из тонкой шерсти, связанные вручную. На каждом этаже имелась ванная комната, так что Чарли взбежал вверх по лестнице, а Шарлотта сделала всего два шага. Совмещенная ванна и туалет. Шкафчики с гигиеническими принадлежностями, висящие на крючках полотенца и халат. Здесь даже есть водопровод. Шарлотта ополоснула лицо прохладной водой и посмотрела на себя в зеркало. Круги под глазами, сжатый в тонкую линию рот, торчащие во все стороны волосы. - Постарайся хотя бы выглядеть презентабельно, - так часто говорила мать, когда отправляла дочь на научную конференцию для школьников или спортивные состязания – на мероприятия, где заранее было ясно, что победит не дочь учительницы Бортрайт. «Если не собираешься выигрывать, так, по крайней мере, покажи себя в выгодном свете». Шарлотта пригладила влажными руками волосы и похлопала себя по щекам. - Они – дети. А ты – взрослая женщина. Пошла. Арнольд извинился и за поведение Сью, которая пристыженно сопела, ставя на стол блюда и тарелки, и за эффектное появление Кокума, который не испытывал и капли раскаяния (по крайней мере, его лицо этого не выражало). Маленький индеец тихо сидел за столом, положив руки на колени. Правда, на нем был всего один элемент одежды, напоминающий юбку, – не слишком подходящий наряд для такого чинного, как кукольное чаепитие, ужина. Но, поскольку здесь все странные, есть ли смысл этому удивляться? Шарлотта тоже извинилась и списала свой недостойный побег на недопонимание и голод. Мисс Вальдшнеп сняла жилет и туфли, но в остальном выглядела так же строго, как и в день, когда они впервые встретились. Она спускалась с лестницы, немного растрепанная и посерьезневшая, но все такая же собранная. - Время ужинать, дамы и господа. Все собрались? - Клодетта пошла за братьями. Ожидаем только Заккельбери, - ответил Арнольд, который, по всей видимости, был здесь негласным домохозяином. Мимо ног Шарлотты пробежала девочка: маленькая – на вид не больше пяти – и очень хорошенькая, в пышном голубом платье и с подвязанными бантиком каштановыми кудряшками. - Мисс Ви, Мо и Ро скоро придут. Они моются, - с энтузиазмом солдата, несущего донесение, сказала она. Мисс Вальдшнеп взяла ее на руки. - Ты умница, моя дорогая. Какое на тебе красивое платье – это мистер Биф тебя нарядил? – Клодетта радостно пискнула, когда директриса ущипнула ее за щечку. – И вовремя: сегодня мы чествуем еще одного странного человека. - Привет, - неловко брякнула Шарлотта, когда девочка посмотрела на нее из-за плеча мисс Вальдшнеп. Они уселись еще нескоро: чтобы организовать ужин на такое количество человек, требовалось время, да и его участники подтягивались весьма неторопливо. Чарли отправили переодеваться (сначала он не вытерся после ванны и хотел сесть за стол в одной майке), потом пришел сменивший костюм Ганс, двое ребятишек (по ярко-голубым глазам Шарлотта узнала в них братьев Клодетты) и, наконец, мальчик лет тринадцати в черном облегающем наряде. Одеяние напоминало нечто среднее между костюмом водолаза и атрибутикой садомазохистских практик. Но на деле это полностью закрывающее тело черное нечто имело весьма прозаичную функцию: оно не давало пропитать стул, пол и скатерть зеленоватой слизи неясного происхождения, покрывающей толстым слоем кожу носителя. Мальчик выглядел весьма недовольным, будто его оторвали от чего-то настолько исключительно важного, что ужин мог бы и подождать. Он быстро пробежался глазами по фигуре Шарлотты и разочарованно протянул: - И из-за этого такая суматоха? – за что тут же получил подзатыльник от Арнольда, после чего был усажен за стол. Ужин обещал быть незабываемым. Шарлотта не знала, что ей делать, – смеяться или расстраиваться, – и она решила в любом случае держать лицо. Впрочем, мальчик в черном водолазном костюме быстро ее раскусил. - Не радуйся слишком сильно. Все это – вранье, цирк и провокация. - Ну что ж, по крайней мере, мне повезло встретить того, кто действительно во всем разбирается, - все-таки было немного жаль его голову, так что Шарлотта попыталась оседлать ту же циничную волну. Мальчик довольно усмехнулся. Колючий, дерзкий, не могущий сидеть без движения, тощий и длиннорукий – настоящий подросток. Заккельбери, Зак – так, кажется, назвал его Арнольд – был вполне симпатичным на вид. Острый, в меру крупный нос, красиво очерченные губы, темные глаза. Никаких присущих пубертату прыщей и прочих телесных несовершенств. Если бы не зеленоватая слизь, которая и коже придавала специфический оттенок, он мог бы завоевать всех девчонок его возраста. Особенно нескромными репликами и умением плеваться ядом. Мисс Вальдшнеп легко постучала ручкой вилки по своему стакану, обращая на себя внимание. Дети, которые до этого галдели и переговаривались, постепенно замолчали. - Дамы и господа. Сегодня мы имеем удовольствие приветствовать еще одного странного в наших рядах – мисс Шарлотту Бортрайт. Останется она с нами или нет, я рассчитываю на то, что мы произведем хорошее впечатление. Я представлю всех по очереди, - пока она указывала рукой на сидящих за столом детей и называла их имена, Шарлотта думала: интересно, какая часть дня подходила под «хорошее впечатление»? Убийство курицы или прогулка с городским сумасшедшим? – Теперь, когда все познакомились, приступим к трапезе. Вопросов со стороны детей не возникло. Или новички появляются у них каждую неделю, или они каким-то неведомым образом знали, что она придет. В любом случае мидии были восхитительными, курица – пряной и мягкой, зелень – сочной и по-настоящему вкусной, а яблочный пирог – выше всяких похвал. Маленькие тройняшки поглощали пищу жадно, будто их до этого не кормили неделю. Сью, Чарли и индеец ели много и с аппетитом, Ганс и Арнольд аккуратно отделяли кусочки, используя столовые приборы по всем правилам, и только один Зак задумчиво ковырял вилкой в тарелке. - Почему ты ничего не ешь? – поинтересовалась Шарлотта. - Аппетит после морга пропадает, - беспечно ответил он. Арнольд шикнул через весь стол и нахмурился. Шарлотта снова не донесла вилку до рта. - Да брось. Если бы у них был выбор, они бы давно съели меня, - подбодрила её Сью. - Мне нельзя жирное, - ядовито возразил Зак, и одна из вилок тихонько залезла под стол и уколола его в бедро. Тот подпрыгнул, а Ганс, который и бровью не повел, заметил: - Самое низкое оскорбление – попрекать человека в том, что он не способен изменить. - Будьте любезны, джентльмены, ведите себя благопристойно, - спокойно проговорила мисс Вальдшнеп, отправляя в рот один за другим кусочки курицы. Она не вставала ни на чью сторону, только призывала к порядку. Возможно, в ней говорило что-то от мужчины. Или от независимой женщины нового времени. Она помогла детям убрать со стола, сняв скатерть и стряхнув с нее крошки. К работе подключились все: даже тройняшки, пыхтя, тащили составленные друг на друга тарелки, из которых ели. Шарлотта тоже не стала отставать и, закатав рукава, встала у мойки и стала смахивать остатки еды в мусорное ведро и подавать посуду. Арнольд мыл тарелки, Зак ополаскивал, Чарли и Сью вытирали, а Ганс составлял их в строгом порядке обратно в сервант. Кокум вынес из дома овощные очистки. Вечер грозился перерасти в ночь. Дети устраивались в гостиной: кто за чтением, кто за музыкой, кто за рукоделием. Зак снова исчез. Глядя на эту идиллию, трудно было не испытывать желания присоединиться. Шарлотта успела перешагнуть порог гостиной, как ее за плечо тронула мисс Вальдшнеп. - На пару слов, мисс Бортрайт. Ах, да. Опасность. Они снова поднялись в библиотеку (классную комнату? кабинет?) и снова сели в кресла. - Полагаю, я смутила вас столь кратким и неполным рассказом. К сожалению, возникло безотлагательное дело. Теперь же я в вашем распоряжении и у вас есть время задать мне любые интересующие вопросы. Строго говоря, у Шарлотты остался всего один. - Кто такие твари? Мисс Вальдшнеп тяжело вздохнула, но не выказала раздражения или нетерпения. - Это долгая история. И начать повествование мне стоит издалека. Известен ли вам примерный возраст моих воспитанников? - Нет. А должен? - Возможно, вас шокирует то, что я собираюсь вам сообщить. Все в этом доме намного старше своей внешности. Одному из старших, мистеру Чарльзу Валенсия сто двадцать семь лет. Он присоединился к нам в тысяча восемьсот девяносто девятом году. - Как это возможно? – Шарлотта проглотила рвущееся с губ «я вам не верю». - Видите ли, мисс Бортрайт, именно тогда, когда я собиралась объяснить вам принцип действия временной петли, возникла необходимость моего внимания в другом аспекте работы имбрины. Но будьте уверены, информация, которую вы получите, будет достаточной и в полной мере исчерпывающей, - она откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу – словом, приняла удобное положение для долгой беседы. - Итак, думаю, вам известны исторические случаи угнетения одних людей другими. Всевозможные формы негативизма на основании различий в вере, цвете кожи, пола, возраста и подобных признаков, которых может быть сколь угодно много. В разные этапы истории для человечества характерно преобладание одного или нескольких видов. Однако странные люди были гонимы практически всегда. Какое-то время нас считали шаманами и посланниками богов, но с течением истории ситуация менялась. Христиане изгоняли нас как еретиков, мусульмане изобретали все более жестокие способы умерщвления странных людей, даже язычники усмотрели в странности послание не богов, а демонов. Таким образом, возникла необходимость в создании безопасного места для людей, принадлежащих роду крипто сапиенс. Для нас. В библиотеке было открыто окно, и вместо душного запаха книжной пыли ветер впускал в комнату сладкий аромат вечернего воздуха. - Неисчислимы дары странных людей: однажды нашелся и такой, что мог помочь всему странному племени. Мой дар имеет название: я имбрина, и в мои способности входит обращение в птицу, а также создание и поддержание временных петель. Проще говоря, мне подвластно управление временем. Плод моего дара и дара сотен других имбрин – временные петли, стали обиталищем странных людей с незапамятных времен. Это было бы очень удобно, если бы не один существенный изъян: остановив время раз, мы можем только придать ему цикличность. В этой петле повторяется один из немногих солнечных дней небольшого прибрежного городка на востоке Британии. Двадцать часов пятого и четыре часа шестого июня тысяча восемьсот девяносто седьмого года. Петля требует пристального внимания и переустановки: необходимо периодически выходить из нее и входить обратно для того, чтобы она не теряла свою функциональность. Но цена за господство над временем высока даже для таких, как я. Никто из нас не бессмертен, мисс Бортрайт, в особенности мои воспитанники. Стоит им провести вне петли больше нескольких часов, как настанут скорые и необратимые последствия. - Какие? - К ним в кратчайшие сроки вернется их настоящий возраст. «Значит, они умрут». - Почему же тогда не умерли вы? Вы пробыли со мной явно дольше. - Моего мастерства и владения даром хватает на то, чтобы управлять собственным жизненным циклом. Но и мои умения не безграничны. Я смертна, как и все в этом доме. - Неужели вас это устраивает? Жить, застряв в одном месте и времени, в одном теле и в одних… - до Шарлотты дошла трагичность ситуации. Если Чарли сто двадцать семь лет, то, по крайней мере, сто пятнадцать из них он проживал один и тот же день с одними и теми же людьми. - Вы правы: таким положением вещей довольны не все. И некоторые из странных людей дерзнули навести собственные порядки в законах вселенной, - мисс Вальдшнеп сложила руки в замок и закрыла глаза, собираясь с мыслями. Шарлотта внутренне отметила, что она удивительно красива. Не ко времени и не к месту, но ей показалось, что директриса напоминает чертами лица и оттенком кожи древнегреческую богиню или музу. Негромкие слова вывели девушку из оцепенения. - В тысяча девятьсот восьмом году группа странных людей провела эксперимент над временной петлей. Их целью было либо создание жизни внутри жизни, то есть стирание границ действия петли, либо перезапуск собственных внутренних часов, либо обретение бессмертия. - Вы не уверены? Вы не знаете наверняка? - Единственная, кому известно все от начала и до конца – ближайшая родственница экспериментаторов и одна из тех, кто дал им доступ к лону воспитания имбрин – мисс Сапсан, самая молодая из нас, - директриса открыла глаза, но смотрела вдаль, сквозь сидящую напротив Шарлотту. Она не спешила продолжать, поэтому девушке пришлось задать вопрос: - То есть, мисс Сапсан – предатель? - Ныне она считается самой могущественной из молодого поколения и пользуется авторитетом нашей главы Совета Имбрин – мисс Зарянки. Но есть и те, кто считает, что она злоупотребила нашим доверием, - мисс Вальдшнеп быстро парировала, хотя холодное выражение лица говорило о том, что в этом вопросе она явно не придерживалась нейтралитета. - Испокон веков имбринами рождаются только женщины, однако, бывает, что и мужчины наследуют толику дара. Братья мисс Сапсан получили возможность становиться птицами, но и только. Их зависть, гордыня и стремление возвыситься стали злыми семенами в плодородной почве школы мисс Зарянки, и это привело к печальным последствиям, - мисс Вальдшнеп глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. – Ими был проведен эксперимент с уничтожением и воссозданием временной петли. К несчастью, он завершился катастрофой. К еще большему несчастью, все его участники выжили. Но вселенная воздала им за проступок сполна. - Они стали… тварями? Шарлотта поежилась под взглядом, которым наградила ее мисс Вальдшнеп. Скорее всего, он предназначался не ей, а упомянутой мисс Сапсан или ее братьям. Но, черт возьми, это было жутко. - Они превратились в то, что даже не было человеком. Уродливые чудовища с гниющей плотью, черными глазами, щупальцами во рту и ужасной, ужасной тягой к каннибализму. Более всего им по вкусу пришлась плоть странных людей. Но до определенного момента нам не был известен ни их внешний вид, ни повадки. Большей части странных людей неведом облик этих чудовищ, поэтому мы зовем их пустόтами. Нашим спасением стали странные люди, у которых обнаружился редчайший дар прозрения: они могли видеть пустот, а потому стали нашим главным щитом и мечом в борьбе против них. Все, что нам о них известно, известно только благодаря этим удивительным людям, - она указала рукой на стену и Шарлотта обернулась: среди других небольших картин на стене висел оформленный в рамку набросок: пустые глазницы, толстые щупальца, вывалившиеся изо рта, свисающие с вялого тела лоскуты кожи – в точности, как описывала мисс Вальдшнеп. – Этот рисунок был сделан странным человеком, который был награжден даром прозрения. Какое-то время он жил с нами, но возжелал быть исследователем странной природы. - Звучит ужасно, мисс, - Шарлотта отвела глаза. – Но кто такие твари? - Как я уже говорила, пустотам полюбился вкус плоти странных людей. Спустя время одной из них удалось съесть такое количество наших собратьев, что она изменила облик. Пустота заново стала человеком. Но все еще не полностью. Так выяснилось, что пустоты перерождаются. И становятся тварями. Твари видимы, твари слышимы, но они не обладают ни памятью, ни странными дарами, которыми обладали в своей прошлой жизни, и в них еще жива ненависть. Они алчут крови, мести и порабощения. Воистину, твари – достойное название для этих мерзавцев. Они убеждены, что те, кто живут под началом имбрин, достойны только стать пищей для пустот и не более, ибо плотью нормальных людей им не наесться. Поэтому ими истребляется каждый, кто посмеет не согласиться с их волей. Иногда Шарлотта чувствовала, будто действительность уплывает из ее рук, просачивается, как песок сквозь пальцы. Такое случалось, когда выходки матери становились невыносимыми: она могла стучать в кастрюли и сковородки, рвать на груди пижаму и танцевать как шаман, одурманенный марихуаной. В такие моменты Шарлотта запиралась в комнате и лежала на полу. Когда становилось совсем плохо, она с силой шлепала себя по щекам: помогало взбодриться и вернуть чувство реальности. Сейчас было бы неплохо надавать себе дюжину пощечин. - Вы сказали, что твари видимы. Как их отличают от других людей? - Их глаза абсолютно белы: у них нет ни радужек, ни зрачков, - был ответ. В первую их встречу Джулиус то и дело сбегал в ванную. Бабушка Нора говорила, что к старости у него начались серьезные проблемы с глазами, и он носит очки вместе с линзами. Во время составления завещания он нагнулся за упавшей ручкой и тут же схватился за глаз. У Шарлотты всегда было безупречное зрение и ей хватило короткого мига, чтобы заметить, что под выпавшей линзой скрывалась чистая белизна глазного яблока. Она слышала о том, что у некоторых пожилых людей глаза привыкают к очкам и закатываются, если лишаются усилителей зрения. Предположение оказалось ошибочным. - Боже мой, - Шарлотта зажала рот руками. Мисс Вальдшнеп нагнулась. - У тебя есть подозрения? - Я знаю одного из них. И он знает меня. И… А если он вас найдет? Вот черт, какая же я дура!.. – от злости она была готова расплакаться, но директриса (благослови господь ее самообладание) взяла ее за руку и твердо сказала: - Не существует проблем, мисс Бортрайт. Есть лишь ситуации, из которых непременно можно найти выход. Как взрослый человек и как имбрина я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. - Правда? - Правда. Итак, вы сказали, что предполагаете у себя знакомство с тварью? Шарлотта пересказала ей все: место жительства Джулиуса, адрес его кабинета, телефон (всего семь цифр, большинство повторяется, легко запомнить) и внешний вид. Ганс составил его портрет (и он оказался настолько правдивым портретистом, что Шарлотта, увидев рисунок, выругалась: со страницы блокнота явственно смотрел старый Джулиус). Мисс Вальдшнеп буквально выпроводила Шарлотту из кабинета, и та, оставив свое горе за двустворчатыми дверями кабинета-библиотеки, почувствовала, как решение вопроса, мучившего ее не один день, пришло само. Сью стелила ей постель на диване («Если останешься, сделаем комнату и тебе»), пока Шарлотта неловко стояла в стороне, держа свежую простынь и наволочку. - Сью, я хочу остаться. Джонс хлопнула Шарлотту по спине. - Я знаю.