Четыре и один

Ши Уду нравится холод. Хэ Сюань знает об этом и собирается сделать не только то, что делает обычно, но и то, чего никогда раньше не делал. Сделать то, что неоправданно рискованно, но искушение слишком велико, чтобы отказаться. Хэ Сюань ловит нетерпеливый взгляд, но лишь усмехается и нарочито медленно развязывает расшитый серебром пояс девичьих одежд Ши Уду. Шелковые кисточки щекотно касаются ладоней, проходятся по ним невесомой прохладой. - Руки, - он кивает на резное изголовье кровати, и Ши Уду подчиняется, ничего не спрашивая и не удивляясь. В такие моменты слова им и не нужны, они чувствуют друг друга, и этого достаточно. Хэ Сюань затягивает серебристый пояс на запястьях Ши Уду, тянет выше, крепче привязываю к изголовью. На коже наверняка останутся следы, и он не стал бы с такой силой вжимать плотную ткань в запястья, если бы не то, что задумано. Но Ши Уду не возражает, лишь едва заметно морщится, пробуя устроиться удобнее. - Повернись, - снова приказывает Хэ Сюань и тянется к разметавшимся по покрывалу волосам Ши Уду, собранным синими лентами в замысловатую прическу. Бережно выпутывает из лент прядь за прядью, пропускает их сквозь пальцы, позволяя свободно спадать почти до пола. И накрывает одной из лент глаза Ши Уду, и он коротко выдыхает от неожиданности, но по-прежнему не произносит ни слова и не возражает, хотя для него такое непривычно. Но по-другому нельзя. Потому что в следующий момент Хэ Сюань отстраняется и, посомневавшись пару мгновений, принимает свой настоящий облик. Ши Уду нравится холод, а что может быть холоднее, чем обнаженная кожа и прикосновения того, кто давно мертв. Хэ Сюань прикасается к воде в кувшине, его сила плещется черными волнами, окутывает и накрывает собой. И вода превращается в лед, застывает мерцающими, прозрачными каплями. А потом разлетается на осколки, серебристо звякнув о стенки кувшина. - Оближи губы, - кусочек льда в руках Хэ Сюаня не тает, закованный в его собственный холод. Ши Уду подчиняется, медленно проводит языком по приоткрытым губам. И в этом движении – тщательно скрываемая неуверенность, ведь он не знает, что будет дальше. На губах Ши Уду оказывается лед, Хэ Сюань прижимает осколок сильнее, надавливает, проводит, и растаявшие капли серебрятся и стекают ниже. Он слизывает их одну за другой, накрывает губы Ши Уду своими и, не удержавшись, прикусывает клыками – не до крови, но довольно чувствительно. Следующий кусочек льда Хэ Сюань кладет себе в рот, снова прижимается губами к губам Ши Уду и передает лед ему в этом беспорядочном поцелуе. Растаявший лед влажными дорожками стекает по лицу Ши Уду, смешивается со слюной. Хэ Сюань слизывает и воду, и слюну, стирает пальцем дрожащие капли, а потом наклоняется и целует еще раз. Получается мокро и холодно, и, когда он отстраняется, между их губами повисает тонкая ниточка слюны, но он не спешит ее вытирать. Волосы Ши Уду намокают от потеков воды, как и высокий ворот девичьих одежд, когда Хэ Сюань снова и снова целует его, передавая лед. Но лишь только после того, как Ши Уду стонет едва слышно, Хэ Сюань решает, что можно продолжать. -На тебе столько лишнего, - шепчет он на ухо Ши Уду, прежде чем спустить с плеч одежды, не снимая полностью, лишь открывая то, что нужно. Лед скользит по худым плечам, ключицам, накрывает холодом и зябкой влажностью, стекает на одежды. Расшитая серебром ткань мгновенно впитывает влагу, темнеет, липнет к телу. Ши Уду дрожит одновременно от холода и удовольствия, выгибается, дергая связанными руками, и стонет – на этот раз не сдерживаясь. - И это тоже лишнее, - Хэ Сюань больше раскрывает его одежды, гладит ладонями по животу, сначала мягко, едва касаясь, а потом грубовато, резко, добавляя еще и еще холода без всякого льда. - У тебя… такие холодные руки, - удивлено выдыхает Ши Уду между стонами. - Я же держу лед, - усмехается Хэ Сюань и неожиданно понимает, насколько ему не хватает возможности быть с Ши Уду в своем настоящем облике. Не притворяться. Не быть не собой. Задумавшись об этом, он слишком резко дергает за светлую ткань, задирая одежды Ши Уду. И продолжает, откидывая в стороны мешающие полы одежд и заставляя Ши Уду развести ноги. Проводит осколками льда по внутренней стороне бедер, и замершая вода неохотно тает, стекая по коже сначала едва заметными, а потом все более широкими потеками. Но этого недостаточно, и Хэ Сюань касается бедер ладонями, гладит и сжимает, делясь своим собственным холодом. Ши Уду вздрагивает от каждого прикосновения, не сдерживая стонов и тяжелого, сбившегося дыхания, и разводит ноги шире, желая получить еще, больше. Ши Уду возбужден достаточно, чтобы дотронуться мокрыми пальцами до его входа и проникнуть ими их внутрь, надавливая и растягивая. Движения Хэ Сюаня плавные и размеренные, он то почти полностью вынимает пальцы, то вводит снова, глубоко и ощутимо. - Думаю, хватит, - решает он вслух, прежде чем вынуть пальцы и потянуться за еще одним кусочком льда. Ши Уду хочет что-то то ли сказать, то ли спросить, но слова застывают на губах, и вместо этого он выгибается и вскрикивает, когда Хэ Сюань проталкивает лед внутрь. И, немного помедлив, добавляет еще несколько кусочков. Все вокруг них залито растаявшей водой, ее капли дрожат и блестят влагой на коже Ши Уду, скатываются на полностью вымокшие одежды и впитавшее влагу покрывало. И внутри Ши Уду тоже мокрый, Хэ Сюань чувствует, как вода скользит по пальцам, прохладная и мягкая. - Хватит тянуть, - все же не сдерживается Ши Уду, несмотря на всю свою привычную непроницаемость. Хэ Сюань усмехается чужой нетерпеливости, подхватывает Ши Уду под бедра, тянет на себя и входит, наваливаясь сверху, прижимая к кровати. И ощущает, как его холод смешивается с теплом.