Четыре и один

Когда Хэ Сюань после долгих сомнений все же решается и предлагает это в первый раз, Ши Уду удивляется, но не возражает. Лишь уточняет: — Мне принять женский облик? — Нет, не нужно. Это совсем не то, — сбивчиво отвечает Хэ Сюань. — Только одежды, — и по вспыхнувшим теплом щекам понимает, что Ши Уду удалось его смутить. — Хорошо, — понимающе усмехается Ши Уду. *** Хэ Сюань устраивается на полу, подтаскивает поближе подушки для сидения и ждет. Комната во Дворце Вод и Ветров, о которой знают только они двое, погружена в мягкий полумрак. Приглушенное освещение рассеивается серебристыми бликами по светлому шелку, невесомо касается замысловатой резьбы на мебели и отделки на коврах. Словно он оказался под водой, такое все вокруг зыбкое и призрачное. Ши Уду появляется почти бесшумно — Хэ Сюань улавливает вкрадчивый шорох одежд и мелодичное позвякивание золота. И поднимает голову, стремясь запомнить каждую черту, каждую мельчайшую деталь, каждое движение. На губах Ши Уду — помада, волосы уложены в сложную прическу с множеством золотых шпилек, алые камни в которых зажигаются в неярком свете крохотными искрами, его девичьи одежды — алые с золотистой вышивкой. Одежды, столь похожие на свадебные, что Хэ Сюань на мгновение теряется, ведь глубоко внутри он знает, что не отказался бы, стань это каким-то невероятным образом правдой. Ши Уду кланяется в знак приветствия и подходит ближе, по-прежнему не произнося ни слова. Хэ Сюань подается вперед, не желая ничего пропускать, устраивается удобнее на подушках, стискивает их струящуюся ткань мгновенно взмокшими ладонями. Сложно не представлять, что будет дальше. Сложно не думать о том, чем закончится вечер. Сложно сдерживаться, когда Ши Уду так близко. Но это позже. А пока Хэ Сюань вздрагивает, почувствовав, как по его запястьям скользит шелк рукавов Ши Уду. Приятное тепло накрывает волной, и Хэ Сюань поддается ему, позволяя прикосновению продлиться как можно дольше. Ши Уду, заметив его реакцию, отстраняется на несколько бесконечно долгих мгновений, а потом зарывается руками в его волосы, тянет и поглаживает пряди, пропускает их сквозь пальцы. Длинные рукава одежд Ши Уду задираются, открывая худые запястья, охваченные тонкими золотыми браслетами. В них нет ничего особенного, но от их вида на обнаженной коже и от прикосновений к волосам во рту сразу пересыхает, а желание продолжить становится почти невыносимым. Но Ши Уду и не думает торопиться — медленно, аккуратно отпускает пряди, прижимается и почти сразу отодвигается. Но и этого достаточно. Тепло его тела даже под одеждами остается с Хэ Сюанем еще несколько мгновений, и он охотно вбирает в себя каждое из них. Не давая опомниться, Ши Уду проводит пальцами по его руке, поглаживает, чуть сжимает, но не позволяет коснуться себя. Возбуждение обдает жаром, Хэ Сюаню хочется большего, ведь прикосновения это мало, так мало. Но пока еще не время, и он заставляет себя успокоиться. Помада Ши Уду чуть размазывается, оставляет густые следы, когда он прикусывает мочку уха Хэ Сюаня, но тот намеренно не стирает их. Влажные капли дрожат на ярких пятнах помады, словно роса на едва распустившихся цветах. Контуры теряют четкость, но эта небрежность идет Ши Уду едва ли не больше. Они оба чувствуют, когда можно продолжать, и Ши Уду опускается к Хэ Сюаню на колени, стискивает коленями бедра, прижимается, снова оставляя на коже ощущение тепла. И Хэ Сюань осторожно, одну за другой вынимает золотые шпильки из прически Ши Уду и, когда их остается всего три, волосы, более ничем не удерживаемые, рассыпаются по плечам. Ладони Хэ Сюаня на плечах Ши Уду гладят и сжимают, и тонкая ткань одежд, подчиняясь его движению, падает ниже, обнажая плечи полностью. Хэ Сюань по-прежнему не спешит. Дотрагивается пальцами до оставшейся на губах Ши Уду помады, чуть надавливает, заставляя приоткрыть рот. И, получив достаточно, облизывает испачканные пальцы, глядя Ши Уду прямо в глаза. А вот теперь — можно. Вот теперь — самое время. Хэ Сюань проводит ладонями по бедрам Ши Уду, задирает одежды, гладит податливую кожу. И накрывает поцелуем тяжелое, сбившееся дыхание Ши Уду, ощущает, как крепко, до боли, он сжимает его плечи, как разводит ноги, пробуя устроиться на коленях удобнее. В следующее мгновение оставшиеся в волосах Ши Уду шпильки рассыпаются по ковру золотыми брызгами, но они оба этого даже не замечают.