Четыре и один

Дворец Повелителя Земли кажется Хэ Сюаню чужим и холодным, таким, словно он ему не принадлежит и никогда не будет принадлежать. Черное и золотое, никаких излишеств, никаких украшений, ничего, что превращает жилище в дом. Хэ Сюаню совершенно не нравится это место. Не нравится, за исключением тех моментов, когда они остаются здесь наедине с Ши Уду. Хэ Сюань изучает очередные скучные свитки, расположившись прямо на ковре на полу. Блюдо с обжаренным в травах миндалем стоит рядом, и он берет то по одному, то целую горсть. Пряный, чуть островатый запах заполняет комнату. Ши Уду появляется, когда Хэ Сюань успевает добраться до середины свитка. Влажные после мытья волосы собраны в простой, небрежно завязанный хвост, несколько мокрых прядей выбиваются и липнут к шее, а вид у него неожиданно уставший и хмурый. — Что-то случилось? — Хэ Сюань смыкает пальцы на запястье Ши Уду, тянет его к себе, заставляет устроиться рядом на полу. — Да, — коротко отвечает Ши Уду и достает веер — бумажные звенья отзываются тихим шорохом, синие нити подвески мягко покачиваются от движения. — Веер. Никак не могу с ним справиться, почти не подчиняется, — неохотно произносит он. — Из-за чего? — удивляется Хэ Сюань, невольно думая про лопату Повелителя Земли. С лопатой-то понятно, а вот артефакт Ши Уду принадлежит ему, не кому-то другому. — Моя духовная сила значительно возросла и теперь нестабильна, поэтому веер не слушается, — Ши Уду задумчиво касается синего шелка подвески и, немного посомневавшись, все же добавляет. — Значит, в ближайшее время мне предстоит Третье небесное испытание. Перед Вторым было то же самое. — И что можно сделать? — Хэ Сюань не сказать что хорошо разбирается в артефактах, но при испытании веер наверняка понадобится. — Попробую добавить в веер духовной силы, — хмурится Ши Уду и, оглядевшись, спрашивает. — У тебя есть здесь какая-нибудь вода? — Подойдет? — Хэ Сюань кивает на кувшин на столе. Причудливо изогнутые темные края блестят от влаги, и воды в нем много, почти до верха. Прозрачные капли растекаются по столу, прочерчивают мокрые дорожки. — Подойдет, — соглашается Ши Уду и, устроив веер перед собой, начинает складывать над ним печати. Духовная сила льется с его ладоней подобно воде, чистой и стремительной, столь непохожей на холодные, черные воды, подчиняющиеся Хэ Сюаню. Ши Уду закусывает губу, словно сомневается в самом себе, что кажется совершенно невозможным, а потом медленно поднимает веер. Водный вихрь, окутанный влажной дымкой и брызгами, поднимается над кувшином и через несколько мгновений рассыпается на серебристые капли, залив водой ковер и свитки. — Это что? — Хэ Сюань указывает взглядом на растекающиеся неровными подтеками чернила из свитков, но замолкает, заметив расстроенное выражение на лице Ши Уду. Тот молча проводит ладонью по трем водным линиям и знаку воды и произносит. — Позже еще попробую. — Мне принести еще свитки? — хмыкает Хэ Сюань, пробуя хоть как-то привести в порядок те, что есть. — Принеси. Постараюсь и их красиво залить, — в тон ему отвечает Ши Уду. — Ну, главное, что не еду, — но блюдо с оставшимся миндалем Хэ Сюань все же отодвигает подальше.