На родительских костях

— Кушина, время тренировок. — Низкий, но не менее приятный голос куноичи заглушался шумом разбивающихся волн водоворотов за горизонтом, но девочка всё равно расслышала призыв старшей. — Да, Икито-сенсей. Кушина поднялась с насиженного места, поймала тёплые лучи восходящего солнца на своём лице и с тяжёлым вздохом развернулась к учителю. Икито-сенсей стояла недалеко от подопечной и смотрела на неё суровым взглядом, сжав губы в тонкую линию. Её сведённые к переносице брови и прищуренные карие глаза создавали образ скорченного помидора, а выбившиеся из хвоста, коротко подстриженные алые пряди, отличительная черта клана, лежали на лице, округляя его под стать овоща. Кушина, не сдержавшись, прыснула в кулак, азартно посмотрела на женщину и разразилась громким смехом. Икито смягчилась и улыбнулась ученице. — То-то же, — деловито произнесла она и щёлкнула подошедшую девочку по носу, — улыбайся чаще, детка. — Хай! Кушина потёрла свой нос, и прильнув к женщине, пошла в сторону поселения. Дома Узумаки всегда будоражили воображение девочки. Они не были утончёнными, словно дворцы с картинок, но стояли величественно и были необычайно красивыми, хоть и сделаны, в большинстве своём, из бетона и камня. Редкие дома украшал мрамор, и почти везде находился мон Узумаки — спираль, закрытая в круг — символ водоворота. Кушина видела из справочников моны других кланов, но все они как-то блекли с её собственным. Сенджу с их непонятным, тонким симметричным узором выглядел скучно и неинтересно, да и воякам крайне не подходило что-то столь изящное. Хьюга с пламенем вызывали у неё смешанные эмоции, Кушине казалось, что им с их утончённым стилем боя больше подошёл бы знак Сенджу. Что-то прекрасное она находила в красном огне и белом веере Учих. По её эстетическим соображениям учива был действительно красивым, но с Узумаки не шёл ни в какое сравнение. Водоворот — такой простой рисунок, но отражающий всю суть их клана, от непредсказуемого характера до места проживания. Размышляя об этом, девочка не заметила как они обошли тренировочные площадки и пошли в противоположную сторону. Опомнившись, она вопросительным взглядом уставилась на женщину рядом и спросила: — Икито-сенсей, а куда мы идём? — Сегодня будем тренироваться в Храме Масок, — учитель сделала многозначительную паузу, а глаза Кушины расширились в немом восторге, — тебе пришло время изучать фуиндзюцу посерьёзней и сконцентрироваться на техниках клана. — Что-о? — Девочка несколько секунд стояла как вкопанная на одном месте, а потом закричала: — А-а-а-а-а! Наконец-то! Как же долго я ждала! Ура-ура! — Кушина прыгала вокруг себя, радуясь новости, а Икито, покачав головой, широко улыбнулась, умилённая видом ученицы. — Пойдём, Кушина, сделаем из тебя супер-мастера фуиндзюцу и сильнейшую куноичи, — поддержала радостные вопли женщина. — Ха-а-ай! Я стану самым лучшим фуинщиком, ттебане! — Запищала Кушина и, игриво глянув на Икито, помчалась в сторону Храма. Та поняла намёк и понеслась следом. Две Узумаки заливисто смеялись на всю округу. Проходящие мимо старики, кто полностью седой, кто сохранивший яркость цвета волос, по-доброму смотрели на них и улыбались, младшее поколение выкрикивало приветствия, а мужчины и женщины кивали Икито, опять же, улыбаясь фирменной узумаковской улыбкой. Кушина почти достигла ворот Храма, но в последнюю секунду слегка грубоватая ладонь учителя коснулась бревна первой. Она показательно откинула прядки волос, вздёрнула свой курносый нос и напускно-вызывающе глянула на девочку. Та, сгорбившись и оперевшись руками в колени, тяжело дышала и заливалась краской лёгкого гнева и обиды. — Эй! Ты специально! Ты специально поддавалась мне и обманула в последний момент! Нечестно! — Кушина сложила руки на груди и дёрнула головой в сторону, топнув при этом ногой. Икито вздёрнула бровь от этой детской обиды, парировав: — Ты куноичи, Кушина-чан. Запомни главное правило: задурманить голову врагу, утолить его бдительность и в самый неожиданный момент атаковать. — Но я буду самой сильной куноичи! Мне не надо будет изображать слабачку! Я просто атакую его супер крутой техникой и всё! Я уничтожу сотню... тысячу врагов за раз! Вот так! Так и будет, даттебане! Икито обречённо покачала головой, потёрла переносицу и продолжила: — Так и будет, но перед этим тебе надо получить эту силу. Сильный шиноби — живой шиноби, а это правило помогает не умереть. Не брезгуй им. — Ладно-ладно, я поняла тебя, — девочка недовольно согласилась, махая рукой и посмотрела на пролетающих птичек. Спорить с сенсеем не было никакого желания. — Что ж, начнём наше занятие, — Кушина внимательно взглянула на учителя. — Во-первых, что такое фуиндзюцу? — Фуиндзюцу — вид дзюцу, основанный на запечатывающих и барьерных техниках, путём проведения чакры через формулы и кандзи. Фуиндзюцу является основным способом работы с чакрой клана Узумаки. В использовании опытным мастером фуин становится смертоносным оружием. Но к чему это? Все дети знают что такое фуиндзюцу. — Да так, проверяю теорию. Ты, дорогая, любишь забывать важные вещи, — девочка фыркнула. — Но предполагаешь ли ты о полной силе фуина? Кушина задумалась на несколько секунд, но как назло в голове не было ни одной дельной мысли. Опустив лицо в пол и слегка поводив ногой по земле, Узумаки выдохнула: — Я не совсем понимаю, о чём ты, сенсей... — В периоды расцвета клана появлялись люди, которые были способны победить время и пространство, выхватить чистую природную энергию и образовать с ней связь, путём создания масок. Маски — воплощение этой энергии. — А-а-а, они типа призраки, да? — Увлечённо спросила Кушина. — Не совсем. Ты знаешь, что Биджу являются воплощением чакры этого мира? — Девочка согласно кивнула. Эту легенду о создании Хвостатых знает каждый на острове. Манускрипты, оставшиеся от основателя клана и его потомков, хранили многие секреты. Из-за своей важности они были запечатаны в самые сильные барьеры клана. Узумаки в свою очередь являлись носителями и хранителями этого великого наследия, поэтому Главы старались максимально проинформировать всех: от ребёнка до старика. Кушина не особо верила в эти сказки, которым уже столетия, но что-то правдивое в них, стоит признать, было, раз и дядя, и сенсей говорят о них, как о реальных. Наверное только то, что эти Биджу являются чертовски сильными и опасными. — Похожим способом при неизвестных обстоятельствах появились и эти существа: духи, призраки, боги, демоны, названий у них множество. Но для них всех есть характеристика, они существуют вне времени и пространства и обладают силой, выходящей за грань воображения, — сенсей помолчала несколько секунд и задумчиво поглядела на несущиеся по небу облака, — наши предки нашли способ работать с этими существами и создали маски для упрощённого взаимодействия. Маски очень сильны, к тому же, в некоторых из них запечатаны огромные запасы чакры и сенчакры. — Икито прошла через ворота и посмотрела на Кушину ожидая, когда та пойдёт следом. Некоторое время девочка стояла, не шевелясь, ей было несколько неловко ступать на святую территорию. Непонятный страх засел где-то в районе груди рядом с сердцем и лёгкими. Промелькнувшая мысль, что эти самые маски и знания о них как-то помогут ей стать самым крутым шиноби, быстро развеяла все сомнения, и Кушина медленно, но уверенно шагнула за ворота. В этот момент через неё будто прошёл импульс молнии и быстро стих. Голова слегка закружилась, а мир вокруг замедлился. Чайки стали лететь намного плавнее, а до этого сильный ветер превратился в лёгкий ветерок. — Эм... Икито-сенсей, что произошло? — На Храм наложен барьер, пропускающий только кровных Узумаки, можно сказать это другая вселенная, — пояснила женщина. — Как это? — Мы в настоящем Храме, под защитой его барьера. Если каким-то образом чужак проникнет в Узугакуре, то просто не войдёт сюда. Он зайдёт в Храм, точную копию, и маски там будут копией, но совершенно бесполезные. Красноволосая подошла к дверям в Храм, положила руку на мон Узумаки. От него тут же разрослись многочисленные печати во все стороны. Икито сложила печать концентрации и пустила чакру в круг, чёрные извилины засветились красноватым светом и тут же исчезли. Она открыла тяжёлые деревянные двери и прошла внутрь, следом за ней Кушина. В помещении пахло приятным лавандовым ароматом. Мраморные стены украшали фрески из резного дерева, золота и камня, изображавшие легенды клана. Узумаки проходила вслед за учителем и удивлённо смотрела по сторонам. Огромный купол служил крышей зданию. Под самым потолком росло дерево сакуры, на ней гнездо и летающие птицы. Пруд в углу помещения завершал образ целого мира внутри Храма. Кушина с улыбкой посмотрела на цветных рыбок, плескавшихся в воде. Наконец, они подошли к противоположной от входа стене. Девочка, до этого мотавшая головой и подмечавшая каждую деталь вокруг неё, подняла взгляд и завороженно уставилась на стену. Весь воздух мгновенно исчез из её лёгких, она не могла вздохнуть, настолько было прекрасным то, что она видела. На аккуратных, изогнутых золотых ветках, покрывавших всю стену, цвели яркие бутоны различных цветов и растений, они источали изумительный аромат, который смешиваясь, превращался в что-то незабываемое. На каждой ветке висела маска, раскрашенная в различные эмоции и животных. Работа была утончённой, в таких даже в театре нельзя выступать, только хранить как древний артефакт. Кушина перевела взгляд и увидела, что снизу место пустует: несколько масок отсутствует. Она повернулась к Икото. — А где остальные маски? — Хм. Эти... — сенсей задумалась, приложив руку к подбородку. — Пятьдесят лет назад, наш союзник — клан Сенджу, стал лидером в Великой Войне Кланов. Правивший тогда глава клана, Ашина-сама, решил укрепить союз. — Икито махнула рукой на одну из фресок, которая изображала седого старичка и статного молодого мужчину. — Он выдал свою старшую дочь, принцессу Мито, замуж за главу клана Хашираму Сенджу. Вместе с собой она привезла несколько масок в знак уважения к клану супруга и готовности к сотрудничеству. Там, на материке, на основе масок она создала сильнейшую печать, способную сдерживать Биджу. Сейчас в ней запечатан Девятихвостый. — Кушина лишь произнесла «Ого», вместе с тем производя оценку крутизны Мито. Икито прошла за стену с масками и достала несколько увесистых свитков, обёрнутых красным шёлком. Кушина легонько провела ладошкой по ветхой бумаге. — С сегодняшнего дня мы начнём изучать технику Цепей Чакры. Это Кеккей Генкай Узумаки, крайне могущественная техника, освоить её могут только члены клана с сильной чакрой, — сказала, открывая свиток, женщина. Девочка внимательно слушала учителя, стараясь не упускать ни единого слова, словно незнание деталей помешает ей обучиться древней технике клана Узумаки. Кушина чувствовала, что именно сейчас нужно бросить все усилия на изучение клановых дзюцу. Предчувствие беды сковывало раз за разом её маленькое, шестилетнее нутро.

***

Вид из окна Резиденции всегда завораживал Хирузена своим живым и шумным гомоном, летающими над деревней птицами и бескрайними зелёными верхушками деревьев, разрастающихся так, что не видно горизонта. Скрытый Лист — так назвал своё детище Первый. Простенько, совсем не в стиле Хаширамы, он-то любил придумывать гигантские, извращённые названия всему. Главный любитель метафор и сравнений назвал селение Скрытым Листом — деревня, что живёт лесом, подобно своему родителю. Жизнь тут шла своим чередом, была спокойной, но развивающейся. Десять лет мира пошли на пользу Конохе, которая успела разрастись чуть ли не до защитных стен. Жаль, что мир, как и всё остальное, не вечен. Начавшаяся с редких заварушек, война распространилась на все страны, захватив и Огонь. Но уже стихающая, Вторая Мировая являлась для Конохи лишь нечастыми сражениями, как нынешнее с Камнем. Они быстро начинались и также быстро заканчивались, словно искра, появляющаяся во время столкновения кунаев. Победа почти всегда оставалась за Листом, то ли у соседей были слишком слабые шиноби, то ли у Конохи слишком сильные, и Хирузен склонялся ко второму. Его деревня собрала самый сок мира шиноби: Учиха, Хьюга, Сенджу и другие кланы с их секретными техниками, все они уступали прошлым поколениям, выращенных в ожесточённых клановых войнах чуть ли не с рождения и, выживая, становившихся сильнейшими воинами. Но Коноха и была тем местом, где ребёнка не подпустили бы к этим ужасам. Воля Огня, являвшаяся стержнем селения, его оплотом, и крепко засевшая в сердце и голове мужчины, была волей Шодая, хранимая сначала сенсеем Тобирамой, Вторым Хокаге, а теперь и им самим, Хирузеном Сарутоби, Третьим Хокаге Конохагакуре но Сато. Плавно смакуя свои мысли, мужчина предавался воспоминаниям о прошлом, о своём любимом учителе и его старшем брате, и, конечно, о своих незаменимых учениках. Его команда была невероятной. Цунаде, Орочимару и Джирайя, его воспитанники, сейчас сражались где-то на границе Страны Огня, отдавая всех себя за победу. Хирузен и мысли не допускал, что они могут не вернутся, слишком те были сильны, но страх всё же бился где-то в глубине сознания. Снова взглянув на вид из окна, Третий выпустил пар из трубки, который красивыми клубками растворялся рядом с его лицом, и блаженно улыбнулся. Коноха дышит, живёт, развивается, а у него получается её оберегать — это самое главное. В стороне кашлянула Кохару. Слишком рано постаревшая, ей было всего тридцать восемь, старейшина недовольно смотрела на Хирузена. Что ж, когда-то она была действительно хорошенькой и румяной. Но он и сам уже покрылся сетью видимых морщин, а чакроканалы медленно, но безвозвратно истощались. Женщина оглядела всех присутствующих и негласно объявила о начале собрания. Сегодня Хирузену совсем не хотелось сидеть здесь, его сын поступает в академию — важное событие в жизни будущего шиноби, он сам это знал. Но госпожа Мито стала инициатором обсуждения. Её не может проигнорировать даже Хокаге. Сарутоби нарочито медленно поднял свои сморщенные глаза и по-доброму осмотрел всех присутствующих, после чего задержал взгляд на красноволосой Узумаки напротив, что сегодня выглядела до ужаса болезненно и хило. — ... Мито-сама, мы не можем этого допустить. — Хирузен, слишком долго смотревший на женщину, пропустил сказанные до этого Данзо слова мимо ушей, но, нахмурившись, всё же пытался вслушаться в разговор. — Боюсь, что у нас есть только один выход, Данзо-кун, — Шимура поджал губы в тонкую линию. Его всегда раздражала эта сторона Узумаки, считавшей его и всех присутствующих своими маленькими детьми. Третий бесхитростно улыбнулся со слов Мито и, наконец, начал улавливать суть диалога. — Нам необходим Узумаки с сильной чакрой. В Конохе таких кадров нет. — Тихим, но уверенным голосом сказала она, после чего перевела взгляд на Хокаге. — Что это значит, Мито-сама? — Мне осталось от силы три-четыре года, не больше. Мои силы увядают, и я это чувствую, — в этот момент, будто для подтверждения, Узумаки закашляла, выплюнув пару капель крови. — Конохе нужен новый Джинчурики, Хирузен, и он должен быть из Узумаки. — Закончила женщина, после чего наступила оглушающая тишина. — И всё же мы должны найти подходящего человека из шиноби Конохи, — начал Данзо, сморщив лицо сильнее, отчего его шрам на подбородке стал ещё более глубоким. — Мы не можем до конца быть уверены, что Узумаки не пойдут против нас и не разрушат деревню изнутри. — Данзо, ты не доверяешь Учиха, которые являются нашими братьями, теперь и Узумаки. Я понимаю твои сомнения, но они наши вернейшие союзники ещё до основания Конохи, — взгляд Хокаге заострился, — Не забывай, Коноха всегда доверяет своим соратникам. — Шимура презрительно хмыкнул, но отвечать не стал. — Я согласна с Данзо, уверенности... — Кохару не без опаски посмотрела на Мито, пытаясь подобрать наиболее нейтральные слова, — в том, что они полностью на нашей стороне и не предадут Лист нет. Лёгкая усмешка коснулась губ Мито, и она по-матерински посмотрела на старейшину. Её тёмные глаза внимательно рассматривали Кохару, а аура вокруг становилась более лёгкой и непринуждённой, позволяя немного расслабиться собравшимся. Это всегда до глубины души поражало Хирузена. Пожалуй, Мито была единственным шиноби, которая способна своей чакрой успокоить и ввести в дрёму окружающих. Словно мягкое тёплое одеяло укутывало тебя, и нежный голосок напевал колыбель. — Когда-то давно Хаширама поверил и Учиха, и Хьюга, и Сарутоби, и Шимура. В итоге было создано сильнейшее в мире селение, а наши дети, как мой супруг и мечтал, не умирают на войне, отдавая инициативу подготовленным шиноби. Думается мне, сейчас нам стоит последовать примеру Первого. В кабинете наступила тишина. Хирузен благодарно кивнул женщине и переглянулся с недовольным Данзо. Узумакии всегда знала какими словами приструнить советников. — Шика-сан, что ты думаешь об этом? — Нара вздрогнул от внезапного обращения к нему и поднял затуманенные глаза. Сейчас его сын, Шикари, сражается на передовой, и мысли весь день крутятся только о наследнике. Бой обещал быть ожесточённым. Ханзо стоял во главе противников из-за чего битва уже становилась неравной. Большая часть войск Конохи сейчас на сражении с Камнем, а остатки вряд ли долго продержатся против Саламандры. Какой же всё-таки гемор эта война. Нехотя собравшись и приобретя холод во взгляде, Шика произнёс: — Мито-сама права, нам необходим Узумаки. Их чакра и жизненная сила сможет сдерживать Кьюби, к тому же, если он всё-таки вырвется, можно применить Цепи Чакры, они сдержат Хвостатого. — Мы сможем пригласить члена клана Узумаки? Я слышал, что у них есть девочка с подходящей чакрой. — Ты прав, Кушина очень талантливая даже в рамках клана, — ответила Мито. — Глупо доверять островитянам. Этим решением вы, госпожа Мито и Хокаге-сама, погубите Скрытый Лист. Данзо не желал принимать в свои ряды какую-ту девчонку из Водоворота. Один удар чакры в печать, и Биджу вырвется из своего сосуда, попутно уничтожив деревню. Узумаки ничего не стоит провести такой трюк. Хирузен видит в них только союзников, но не ему ли, Данзо, знать, как союзники в одну секунду превращаются в злейших врагов. Не поделить хоть что-то, и вы уже бьётесь в кровавой схватке, а твой вчерашний брат вонзает кунай в сердце. Тёмная сторона всегда дышит в головах людей, дай повод, и она вырвется, сокрушая всё на своём пути. И сомневаться в этом нет смысла, Данзо живёт с этой тьмой уже двадцать лет, видя её и управляя ею. Хирузен никогда не поймёт, чего стоят эти обращённые ему на улицах улыбки жителей. Какую цену заплатили шиноби Данзо, чтобы зло дремало и не касалось Листа. Как сенсей вообще выбрал наивного и слишком добродушного Сарутоби в качестве Хокаге? Шимура никогда так не думал, но сейчас Тобирама показался ему самым настоящим глупцом. — В обмен на Кушину Коноха окажет помощь Узугакуре в защите острова от Камня. — Очередной клубок дыма покинул трубку. — Взаимовыгодный договор, они согласятся. — Ты слишком переоцениваешь силу Конохи, Хирузен. Если ход войны изменится, то Узумаки останутся и без соплячки и без наших шиноби. Думаешь, они обрадуются этому? — Едко подметил Шимура. — Именно поэтому ты стоишь во главе Корня и контрразведки. Не допусти ситуацию, из-за которой мы будем воевать и терять ещё больше, Данзо. Мужчины сверлили взглядом друг друга, не желая уступать. В этот раз Сарутоби был серьёзен и настойчив, отчего Данзо раздражался сильнее. Их гляделки прервал звон золотого украшения в голове Мито. Все обратили на неё внимание. — Я напишу личное послание Узукаге, — вставая из-за стола, сказала она. Разговор был закончен, решение принято. Нара, чувствовавший себя крайне неловко от борьбы Ки двух шиноби, вызвался сопровождать Узумаки. — Какого чёрта, Хирузен?! — Услышал он, уже выходя из Резиденции. Неспешно шагая, Шика разглядывал плывущие облака. Они растягивались на километры, резко обрываясь аккурат над Скалой Хокаге, оставляя над ней чистый голубой цвет неба. Своими спокойными перекатами облака заглушали сильное беспокойство мужчины. Поплыть бы сейчас вместе с ними и растворится в них же. Шика завидовал птицам, имевшим возможно течь в воздушных потоках, лениво перебирая крыльями, и смотреть на всё с высоты сотен и тысяч метров. Мито задумчиво поглядела на спутника, после чего также подняла взгляд вверх. — Шика-чан, тебе не стоит переживать, — он вздрогнул от ласкового обращения и перевёл взгляд на женщину. — С твоим сыном всё будет в порядке. Он силён — достойный наследник имени Нара. Да и не забывай, моя внучка там, она не позволит умереть Шикари. — Вы поняли... — Столько лет живя с Хаширамой, невозможно не чувствовать других людей, Шика-чан. — Да, дед рассказывал, что Первый-сама был невероятным человеком. — Этот балбес однажды решил сыграть в шоги с ним. Он даже наш дом заложил. Не поверишь, но Хаширама тогда просил прощения у меня на коленях. — Мито громко засмеялась, и Шика, не в силах противостоять её задорному смеху, расхохотался. Что ж, в таком амплуа Бог Шиноби Хаширама Сенджу ещё не представлялся перед Нарой. Настроение поднялось, а страх за сына растворился, этот лентяй выберется из любой заварушки, несомненно. Всё же эта Узумаки... воодушевляет. И в ней-то запечатан Демон Ненависти? — Знаете, Мито-сама, сейчас я подумал не мужчина ли вы, — Мито удивлённо посмотрела на сопровождающего, по-детски хлопая тёмно-карими, почти чёрными глазами. — Просто... в моей жизни встречались только проблемные женщины, а вы... словно облака, — Нара поднял руку и указал на вихреватое небо. Мито, уловив мысль, нежно прошлась рукой по жёстким волосам на макушке мужчины и улыбнулась. Видимо, чтобы тебя перестали считать красноволосой бестией, надо постареть. Знал бы Шика, как она, сильнейшая в мире куноичи, одна из могущественнейших членов своего клана, мастер фуиндзюцу и Джинчурики Кьюби, бегала за дедом Нары и вытряхивала из него проигранные мужем деньги. Те времена действительно были прекрасными. Она была молода, и все кто знал её — живы. Хаширама явно видел будущее, ведь фраза «Мито всех переживу Узумаки», сказанная однажды в пьяном лепете, оказалась пророческой. — Пусть так. Когда они уже подходили к дому Узумаки, ворота которого были украшены символом клана, к Шике подошёл Шикаку, второй его сын. Он жевал какую-то тростинку, окидывая их ленивым взглядом. Руки из карманов так и не вытащил, и Мито была уверена, что ему просто лень, это уже стало их наследственной чертой, которая каким-то магическим образом избегала женщин клана Нара. — Бать, мама зовёт на обед, — протянул мальчик. — Я не приду, у меня дела в совете, ещё... — припоминал старший, — ещё перебрать бумажки. — Вот же гемор... Оба Нара пробурчали свою коронную фразу и бессильно опустили головы на ключицы. Шикаку пробурчал что-то о том, что ему влетит от матери, на что Шика парировал, что сына хотя бы домой пустят. Узумаки улыбнулась этому диалогу, но почувствовав новый приступ кашля, решила откланяться. Нечего портить своей болезнью эту семейную дилемму. — До скорого, Шика-чан. Береги себя. — Хай! Нара поклонился в знак уважения Узумаки и исчез шуншином. Шикаку ещё раз посмотрел на женщину, после чего также ушёл в сторону кланового квартала, откуда доносился запах цветущей сакуры. Мито постояла несколько секунд, задумчиво смотря в небо. «Значит ищите для меня новую клетку. Не боишься, что я разорву девчонку на части?» В голосе из головы Мито явно почувствовала привычный оскал Девятихвостого, на что лишь хмыкнула. Не разорвёшь. Она... её чакра возможно сильнее моей, так что даже не надейся, Лис. «Мерзкая сенджувская подстилка!» — Биджу взревел внутри Узумаки, вызывая головную боль. Она недовольно поморщилась, потирая виски и слегка качнула головой. Успокойся уже. «Да вы с Сенджу действительно не зря поженились, стоите друг друга, два сумасшедших идиота!» О выгодности и успешности моего брака говорили многие, но слышать это от тебя большая честь. Сарказм неприкрыто сочился в словах Мито. Десятилетия с Кьюби превратили её из скромной и кроткой наследницы клана в самого заядлого знатока ядовитых фраз и сокрытых оскорблений. «Я убью её.» — Не унимался лис. Тогда ты тоже умрёшь. Резонный вопрос со стороны женщины вызвал громкий смех у Биджу. Его гогот громом раздался в сознании Узумаки. «О, тогда я найду твою душу, душу мерзкого Сенджу и красноглазого ублюдка Учихи и сожру вас.» Мито на это лишь пожала плечами. Упоминание Хаширамы и Мадары вместе вызвало не самые приятные воспоминания, отчего настроение женщины слегка ухудшилось. Красноглазый ублюдок, и вправду, идеальное описание. По её нервам он успел пройтись изрядно. То, как Хаширама плакал и неделями сидел под открытым небом ночами, думая об убиенном друге, было невыносимо для красноволосой. В тот момент она возненавидела Учиху за страдания мужа. Может, никто и не видел в этом вечно улыбающемся и неунывающем человеке сомнения, но когда его лицо перекашивалось, а глаза темнели, стоит кому-нибудь поблагодарить его за избавление от Мадары, Мито точно знала, Сенджу думал о том, что должен был умереть вместо друга. Сжимая его руку и тихо разговаривая, она неуклонно обходила квартал Учиха, ведя супруга домой. Он не обсуждал с ней эту тему, возможно, даже Тобирама не знал, что у брата на душе, но Мито не нуждалась в словах Хаширамы, она чувствовала. И от этого ей хотелось хорошенько врезать Мадаре, использовав всю силу Бьякуго. Но её нутро, это чёртово чутьё Узумаки, говорило ей, что что-то не так. Слишком сильна была связь друзей, настолько, что Мадара долгие годы запихивал свою гордость куда подальше ради Сенджу. Поэтому видя те яростные красные глаза с чёрным рисунком, она понимала, это не тот Мадара, который был другом Хашираме, не тот Мадара, который ласково ей улыбался и даже оберегал, словно младшую драгоценную сестру. Это был кто-то чужой, не дававший название деревне. Мито видела, нет, чувствовала ту непонятную чакру во время боя в Долине Завершения, которая наблюдала и выжидала. И она готова поклясться, что ощутила всем телом вспышку разочарования, когда Лис был запечатан в ней. Эта чакра точно была связана с Мадарой, каким только образом и как она повлияла на мужчину — непонятно. Заваривая чай, Мито смотрела на огромную фотографию прямо в центре широкой комнаты. Она, в дорогом шёлковом кимоно и золотыми подвесками, сидела на стуле с серьёзным выражением лица. Мито улыбнулась. В тот день ей было очень страшно остаться с новоиспечённым супругом наедине. Над ней самой, нежно приобнимая за плечи, возвышался Хаширама, сверкая счастливой улыбкой. Справа стоял вечно недовольный Тобирама, который скрестил руки на груди будучи в пол оборота от пары, видите ли, ещё и фотографироваться с Учихой он должен, и сам Мадара, придерживавший друга за плечо и улыбавшийся робкой, будто не делал это очень много лет, улыбкой. Эта была свадебная фотография, которую Узумаки сохранила по своей инициативе, слишком безмятежной она была на фоне последующих событий. И чётки ещё, несмотря на возраст, были воспоминания о ласковых касаниях Хаширамы, редкой улыбке Тобирамы и насмешливом взгляде Мадары, когда она удивлённо тыкала ему в Мангекё, который он учтиво показал по её просьбе. От нахлынувшей эйфории закружилась голова, и Мито поспешила покинуть комнату. Выйдя на большую терассу своего дома, Узумаки отпила чай из стакана и посмотрела на открывшийся ей вид. Повсюду гоняла ребятня, гражданские и шиноби шли бок о бок, обсуждая свои дела. Узумаки улыбнулась, увидев налетевшего на Хирузена поцанёнка. Тот, активно жестикулируя руками, что-то рассказывал отцу, ведя его к Академии, где их ждала Бивако. Сарутоби остановился, когда к нему подошёл небольшой отряд Полиции и что-то обсуждал с ними несколько минут. Мито внимательно следила за ними взглядом, но один из них, словно почувствовал наблюдение, развернулся и посмотрел в глаза Узумаки. Женщина слегка ему кивнула, на что тот поклонился, и отряд пошёл дальше по деревне. Она подняла взгляд на Скалу Хокаге, точно на Шодая. Учиха и другие кланы живут вместе, помогая друг другу. Дети не отдают жизни за амбиции взрослых. Ты исполнил свою мечту, дорогой муж. И я последую ей до конца. В этом мире у меня осталась последняя миссия. Я научу Кушину сдерживать свою ненависть, как ты научил когда-то меня, а после наконец-то встречусь с тобой, Хаширама. Подожди ещё немного.