На родительских костях

Изначально мелкая россыпь чёрных клякс и завертушек с большой скоростью расползалась по тренировочному полигону и превращалась в длинные, изящные рисунки из формул и иероглифов. На концах линий голубым свечением сверкнула чакра, и из самого центра хлестнул поток воды. Он с силой ударял по сторонам, создавая небольшие трещины на земле. Печать начала терять свою силу, пока не превратилась в лёгкий фонтанчик, бьющий из почвы. В грязевой луже справа зашевелилось. На свет появилась девушка с чумазыми щеками. Её ядреные красные волосы превратились в коричневое месиво, спутавшись, стали похожи на гнездо. Она злобным взглядом смотрела на Узумаки, шумно вздыхая в попытках выбраться из грязи. — Кушина, твою мать! — Недовольно вскрикнула она, мысленно убивая свою незамысловатую подругу. — Какого хера твоя идиотская печать извозила меня в этом дерьме? — Я не знаю, как так получилось! Оно само! Честно! Я не вру, ттебане! — Наигранно-виновато уверяла Кушина. Почти удавшаяся техника вдохновляла и дарила чувство эйфории, а «пострадавшая» подруга забавляла. — Хватит мямлить! — Рявкнула она. — Когда-нибудь я пошлю тебя к чёрту и разорву все связи с тобой, и ты станешь моим врагом номер один. — Да-да, так всё и будет. Кушина блаженно прикрыла глаза, подставляя своё лицо под солнечные лучи. Блики озарили голову Узумаки. Волосы стали переливать рыжиной и бордовыми цветами. Разные в оттенках, но сливающиеся в единое целое. Девушка, уже полностью вылезшая из грязи, лишь недовольно вздохнула и отвернулась от подруги. Раздражение на Кушину перестало отдаваться сильными выбросами чакры в теле, но оставило неприятный осадок. Вновь взглянув на неё, Кирами подуспокоилась. Её умиротворённый вид, освещённый солнцем, вызвал улыбку. Тихий шелест сосен и их душистый аромат воздействовал на девушку словно снотворное. В стороне продолжал биться фонтанчик воды. Кирами бросила беглый взгляд на стихийную печать. Водичка булькала, потеряв свою силу, но продолжала рваться наружу из земли. Утренний ветер потихоньку начал стихать. В стороне послышались песни чаек и крики рыночных торговцев. Ещё постояв несколько минут молча, девушка обернулась к Кушине. Подруга не стала долго ждать: круто развернулась на пятках и нагнулась прямо к лицу Кирами, заглядывая ей в глаза. Широкая улыбка озарила её бледное лицо. Кушина начала о чём-то воодушевлённо рассказывать, но Кирами неосознанно пропускала слова мимо ушей. В голове продолжал стоять образ улыбающейся девочки. Воздух выбило из лёгких, когда, совсем недавно тусклые, но уже яркие лучи осветили подругу. Теперь её белое лицо превратилось в холст для оранжевых, красных, розовых цветов, сливавшихся с волосами. Кирами почувствовала себя сбитой с толку от этого необычного чувства и такой родной улыбки Кушины. Она ощущала этот свет, исходивший из подруги. Мягкими потоками с небольшим ароматом цветов, как идеальная вязь фуиндзюцу, протекала её чакра во все стороны, умиротворяя окружающих. Чакра собиралась в районе живота в жгучие острые специи. От этой смеси сносило крышу, превращало в зависимого. Чакра Кушины, словно самый сильный наркотик, одурманивала сенсора, и она, будто заворожённая, не могла уже покинуть девочку. Кушина была словно отдельное солнце, созданное богами и подаренное людям. Освещала всё вокруг и дарила тепло. Её чакра была настолько горячей, что порой обжигала. Но каждый раз Кирами радостно разглядывала светило внутри девочки, принимая всю боль, лишь бы насладиться светом. Как и сейчас. Потоки энергии проходили вокруг и сквозь неё саму, захватывали в свой плен. Вдалеке кричали чайки, волны разбивались о берег и камни. Сосны плавно покачивались из стороны в сторону, распространяя сладостный аромат, а девочка всё продолжала о чём-то щебетать. — Ты меня слушаешь? Кирами, очнись! — Кушина щёлкала пальцами перед лицом застывшей подруги. — Я... Прости, я задумалась, — девушка виновато почесала затылок рукой и легонько улыбнулась. Пробегавший мимо мальчишка упал в лужицу. Он слегка содрал колени, но тут же встал, оглядываясь по сторонам. Кушина заливисто засмеялась, на что тот скорчил рожицу и показал язык, вылезая из ямы. Кирами отвесила лёгкий подзатыльник подруге, и они пошли в сторону берега Узушио. Ветер продолжал развивать их яркие волосы. — Всё же это невероятно, — тихо произнесла Кирами, говоря будто сама с собой. — Что? — А... ну эта стихийная техника. Она, конечно, незавершённая, но для шестилетки ты отлично справляешься. — Раз я так хороша в Суйтоне, может мне предстоит стать медиком круче тебя? — Самодовольно ухмыляясь, поинтересовалась Кушина. — Ха, быть тебе медиком, только если я освою Котон лучше Сарутоби и Учиха! — Эй! — Кушина несильно ударила подругу в плечо, состроив расстроенную моську, — это было обидно. — В любом случае мои целительные дзюцу не схожи с дзюцу ирьённинов. — Девушка задумалась на несколько секунд. — Короче, ты будешь сильным ударником, а я сенсором и поддержкой, идёт? Кушина согласно кивнула. Ей пришлось по нраву такое предложение. Девочка представила, как она с подругой будет перебираться сквозь море на континент, где их будут ждать вражеские шиноби. Ветер свистит в ушах, а искры от кунаев слепят глаза. Всё поле боя заполонят чёрные фуины, растягивающиеся на километры вокруг. И они вдвоём, тяжело дыша, раненые, прижимаются спина к спине, складывая печати. Две красные макушки побеждают врагов, принося славу и уважение своему клану и стране, принося мир людям. Кушина не представляла себя ещё с кем-либо на миссиях, кроме как с подругой. Доверить свою жизнь хотелось только ей, остальные не смогли бы вылечить её, как это делала Кирами. Рядом с ней было спокойно и безопасно, рядом с ней всегда была уверенность в завтрашнем дне. Кушина вновь посмотрела на девушку и улыбнулась ей мягко, нежно и настойчиво. От вида полу беззубого рта Кирами прыснула в кулак и громко расхохоталась. Девочка подхватила радостный смех. Их голоса слились с общим гомоном просыпающейся деревни. Они сливались с Узушио, принимая в себе каждую его частичку. В какой-то момент на отвесной скале стал слышен только смех Кушины. Она посмотрела на подругу удивлённым взглядом и увидела, как улыбка Кирами угасла, а глаза налились бесконечной печалью. Чакра, что находилась ещё в километрах от них, веяла ароматом гари и жённой резины, вызывая желание блевать прямо здесь и сейчас. Кирами задержала дыхание, пытаясь не ощущать эту ужасную вонь, и закрыла глаза, убирая из виду зияющую чёрную дыру перед лицом. Кушина с волнением смотрела на подругу. — Что-то случилось? — Она легонько коснулась руки девушки. — Икито-сенсей идёт, и судя по её чакре, случилось что-то очень плохое. Кирами подняла взгляд в сторону прибрежных сосен и Резиденции главы клана, откуда должна была выйти женщина. До этого прекрасные деревья превратились в иссушенные чёрные карги, словно вход в пекло. Запах смерти продолжал распространяться, сильнее сдавливая горло девушки. Ядовитая атмосфера, появившаяся совсем недавно, уничтожала изнутри. Кирами почувствовала, как острые ветки впиваются ей в грудь, обволакивая сердце, а затем вырывая. Острая боль пробежалась по всему телу. Холод от касания Кушины вернул девушку в реальность. Она шумно дышала, пытаясь прийти в себя после видения. Капельки пота медленно скатывались с лица, падая на землю. Кирами посмотрела на девочку и измученно улыбнулась, в попытках заполнить себя ощущением её светлой и тёплой чакры. Через пару минут из-за толстых деревьев вышла Икито в боевой форме куноичи. Её красные волосы, собранные в высокий хвост и такой же красный символ Узумаки на рукавах и спине водолазки контрастировали с чёрной одеждой и слегка загорелой кожей. Словно с одной стороны яркое пламя, сжигающее всё, а с другой бездонная тёмная пропасть. Ничего хорошего эта ассоциация не несла. Узумаки стремительным шагом направлялась к девочкам, а лицо её было напряжённо как никогда до этого, что выглядело пугающе. Кушина поёжилась, увидев следы крови и сажи на щеках и форме сенсея, и краем глаза посмотрела на подругу, которая стояла и грустным взглядом смотрела будто сквозь Икито. Девочка попыталась представить всё, как это делает подруга. Вспоминала её описания своих чувств, напрягла свою сенсорику. Ей показался яркий бушующий огонь чакры наставницы и безудержная ярость и злость. Это был её максимум — немного чувствовать эмоцию человека. Кушина бросила неуверенный взгляд сначала на подругу, а потом и на Икито. Ей подумалось, что Кирами сейчас видит Пустоту. Огромную, захватывающую всё на своё пути, ядовитую. Пустота часто снилась Кушине, Пустота захватывала остров, накрывая его своими гигантскими руками. Сегодня Пустота снова одержала вверх над кланом. Она надеялась, что кроме неё, никто и никогда не увидит эту бездну во всём её проявлении. Но сейчас, смотря в округлившиеся глаза Кирами, она точно видела в отражении свой главный страх. Пустота уже здесь. Стало страшно за Кирами. Она не маленькая подруга, она смотрит на мир по другому, она узнаёт не глазами, а чувствами и восприятиями, ассоциациями. Видит то, что не дано другим. Смотрит очень глубоко, глубже, чем можно увидеть, услышать или унюхать. Клан считал это божественным даром. Ощущать чакру за десятки километров, понимать её природу, пропускать всё сквозь себя. Сила, доступная редким Узумаки. Избранным. Такие люди становятся Главами, такие творят историю, такие создают Маски и печати, способные сдерживать Биджу. Проклятье. Вот как видела эту силу Кушина, глядя на часто грустную Кирами. Даже сейчас, когда она сама просто осознала, что здесь страх и смерть, Кирами впитала это всё в себя. Абсолютно каждая её частичка напиталась ужасом. Все трое знали — Пустота надвигается очень быстро. И Икито это осознала. Там, на поле боя, когда тела безжизненно падали на холодную землю. Она подошла вплотную к девочкам, вздохнула, собирая мысли. Не хотелось пугать их раньше времени. — Привет, — Икито попыталась улыбнуться, но получилась лишь кривая, несколько безумная усмешка. — У нас много раненых, нужна ваша помощь, — уже серьёзным тоном произнесла сенсей. Икито резко крутанулась и быстрым шагом пошла в сторону лазарета. Кушина, увидев лёгкий напряжённый кивок подруги, вздрогнула и пошла следом. Подходя к этому небольшому зданию, покрытому тёмно-бордовой краской, куноичи услышали больные стоны, находившихся там людей. Кушину немного потряхивало. Война уже забрала её родителей, продолжала забирать и соклановцев. Она прекрасно помнит ночную работу дяди, когда он днями не выходит из своей комнаты. Зачастую оттуда слышны крики, порой он громит свой кабинет в порыве ярости. Кушина тихо сопит в соседнем крыле дома, с силой закрывая свои уши. Она не хочет слышать и чувствовать эту ярость. Она часто приходит в его кабинет, пока он в Резиденции. Дверь никогда не заперта, нет нужды — Узумаки доверяют своим. На столе лежит большая карта, крестом обозначены поляны и реки. Зелёная фигура стоит на Конохе, чёрная на Иве. Кушина мала, чтобы полностью понять всю ситуацию в мире политики и войны. Но эта чёрная деревяшка такого же цвета, что и Пустота в её снах, а значит Камень их враг. Враг, который начал забирать на фронт взрослых и подростков клана и возвращать их трупы. Как и сейчас. При входе в нос ударил резкий, отвратительный запах, а потом открылась ужасающая картина. Повсюду сновали немногочисленные медики клана, пытаясь спасти жизни шиноби. Они перебегали между людьми, кричали. Их фартуки полностью испачкались в кровавой жиже. Руками вправляли кости раненым. Слышался хруст и снова стоны. Кушина мгновенно задержала дыхание, в уголках глаз появились предательские слёзы. Она видела эту сторону жизни шиноби и не раз, но сейчас было слишком страшно, слишком мерзко и пугающе. Тело пробила сильная дрожь. Около двадцати человек, полностью в крови, с пустым, бредящим взглядом, лежали и молили о помощи. Кушина опустила глаза к своим ногам. Прямо под ней валялась женщина, кажется, Тоучи-сан из соседнего дома, с оторванной рукой. Края рубахи были обуглены, как и сам обрубок, и из него, словно из копчёного сала, тёк гной. Девочка шокировано отступила. От всплывшего сравнения комок тошноты встал в горле. Нога женщины была раздроблена и сплющена как лепёшка. Сине-фиолетовый цвет распространился по всему её телу. Дыра в животе открывала вид на кровоточащие кишки, которые слабо пульсировали. На ране сидело несколько мошек. Кушина подавилась воздухом, водя взглядом по телу соседки. Она тяжело приоткрыла глаза и посмотрела на неё пустым взглядом. Так, как смотрят только мёртвые. Изо рта продолжала стекать струя алой жидкости. — Убей меня, Кушина. — Ч-что? Девочка непонимающе замотала головой и отступила ещё дальше от умирающего тела. — Убей м-меня, — снова просила женщина, схватив девочку за ногу дрожащей рукой. — Я не выживу, п-прошу, облегчи мои страдания, — выдохнула Тоучи. Кушина резко отшатнулась от куноичи и жалобным взглядом посмотрела на наставницу. Икито лишь обречённо перевела взгляд с девочки на тело под её ногами, прикрыла глаза и продолжила идти с медиками и Кирами к другим раненым. Которые могли выжить. Девочку начало сильно трясти, пальцы дрожали, а взгляд метался из стороны в сторону. Оглушающие стоны и хрипы звенели в ушах, как будто прямо над ними били в барабаны. Люди продолжали сгорать в агонии своей боли. Оторванные конечности, переломанные кости, пустые глаза и потускневшие волосы — Кушина хотела убежать как можно дальше. Повернув голову, она увидела кучу из шиноби. Они смотрели в никуда. Почти все были выпотрошены, органы торчали наружу, а трупный запах мешал нормально вздохнуть. Недалеко валялся обрубок головы и ноги какого-то шиноби, видимо, единственное, что от него осталось. Под всей этой кучей, весь пропитавшийся от крови, лежал багровый свиток с активированным фуином. Оттуда медленно вытеснялись оставшиеся трупы. Кушина не выдержала. Слёзы сильным потоком потекли по щекам, лишая зрения. Все вокруг стало одной красной иллюзией, замутневшей взгляд. Кровь повсюду, и эти мельтешащие туда-сюда алые макушки. Одинокая прядь плавно упала на лицо девочки. Она свела глаза к переносице и несколько секунд тупо глядела на волосы. Всё слилось воедино, и не осталось ничего, только кровь. Кушина чувствовала каждый поток жидкости внутри себя, и представила как она начнёт циркулировать, если ей что-нибудь отрубят. В ответ организм не выдержал, и её обильно стошнило. Едкая рвота растеклась рядом с трупами, смешиваясь с кровью. Кушина закричала, не видя вокруг себя ничего, и начала яростно выдёргивать волосы. Чёртовы красные волосы Узумаки, она с силой вырывала их. Ей казалось, что она облита с ног до головы кровью, своей и их. Внезапная пощёчина заставила её замереть на месте, пальцы расслабились, и яркие пряди упали на пол. Кушина медленно подняла глаза, всё ещё заполненные слезами, и посмотрела на ударившего. Сенсей обеспокоено смотрела на неё, такая же раненая, окровавленная и с такими же алыми прядями. Она тяжело дышала, держа подопечную за плечи и, не дождавшись понимания происходящего в глазах Кушины, хорошенько её встряхнула. У Узумаки всё поплыло, и новый позыв рвоты комом встал поперёк горла. — Приди в себя! — Закричала Икито. Кирами стояла в стороне и грустно поглядывала на подругу. Кушина оказалась не готова к такому зрелищу. — Какого чёрта, Кушина? Если ты сейчас будешь здесь устраивать истерики, то вали и никогда не становись шиноби, — девочка со страхом посмотрела на женщину. — Если хочешь стать сильнейшей куноичи, должна быть готова к такому, поняла? — Она молчала, сдерживая всхлипы. — Ты меня поняла, Кушина? — Икито ещё раз встряхнула её, после чего получила согласный кивок и отпустила ученицу. — Ч-что надо дел-лать, сенсей? — Дрожащим голосом спросила Кушина, обнимая себя за плечи и неуверенно смотря на Икито. — Будешь снабжать чакрой Кирами, её сил не хватит на всех, — быстро пояснила женщина и направилась к группе медиков. — Х-хай... Кушина обернулась, пытаясь игнорировать мертвецов. Она увидела девушку в отдалённом углу комнаты. Кирами сидела над мужчиной, давая ему свою руку. Он что-то благодарно пробурчал ей и осторожно укусил нежную кожу. Кушина почувствовала, как постепенно его чакра становится ощутимей. Кирами скорчила лицо от боли, и тяжело задышала. Чёрт, её чакра! Внезапная мысль заставила поторопиться Кушину, и она на деревянных ногах подошла к Кирами. Положив трясущиеся от шока руки ей на спину, точно на спираль в центре рубахи, она произнесла название техники, и по белой ткани разрослись символы поддерживающей печати. Чакра Кушины медленным течением стала переливаться через позвоночник к животу Кирами, восстанавливая её запасы. От внезапного послабления она резко вздохнула, слегка расслабив нахмуренное, сосредоточенное лицо. — Спасибо. Кушина кивнула, продолжая концентрироваться на технике. Это продолжалось несколько часов. Вышли они уже, когда над островом царствовали сумерки. Опустошённая Кушина еле дошла до своего дома и, не зайдя в душ, улеглась на кровать прямо в окровавленной и грязной одежде. Сенсей сразу после лазарета направилась с отчётом к Узукаге. Её, уже без обычной искорки, глаза тяжело осмотрели на учениц. Она попросила помочь Кирами и скрылась в темноте. Подруга, едва державшаяся от истощения на ногах, уснула прямо в дверях гражданской больницы, где работала её кузина. Перехватив её подмышки, та поблагодарила девочку и пожелала удачно добраться до дома. Кушина поёжилась в кровати, почувствовав сильный холод. Весенняя погода всё ещё не радовала теплом, и ночами в Узушио было морозно. А может всё дело в стоявшем образе мёртвой женщины в куче трупов, что молила её о смерти, и Пустоте, неумолимо надвигавшейся на остров.