На родительских костях

— Икито! — Громкий крик раздался сквозь шквал камней. Резким рывком женщину вытянули из груды земли. Перехватив за талию, её перенесли к лесу и поставили на ноги. Икито тут же согнулась и упёрлась руками в колени. Воздух яростно драл горло, дышать было тяжело. Перед глазами всё плыло. Муть размывала окружение, но она смогла увидеть в стороне несколько соклановцев. Они упирались в деревья и сидели на траве, приходя в себя. Икито пыталась проанализировать происходящее, но в голове был лишь гул и грохот. В нескольких метрах от них упал валун, раздался треск. Отряд Узумаки взлетел на деревья, и женщина наконец смогла овладеть собой. Надо было срочно менять позиции. — Какова ситуация? Что вообще произошло? — Вопрос, заданный на лету, растворялся в свисте ветра. К ней приблизилась запыхавшаяся девчонка. На глазах были слёзы, а руки дрожали. Два пальца отсутствовали. Икито сглотнула вязкий ком в горле. — Капитан, докладываю! Атака произошла на одиннадцать часов в ста километрах от берега. Нападавшие — ивагакурцы, они... — Что-о?! — Заорала Икито, не дослушав. — Это была засада! — Яростно вскрикнул Кидо с покрасневшим от злости лицом. — Как? Какого чёрта? Мы на территории Страны Огня, как они узнали и выследили нас? — Ладонь правой руки сильно сжалась на раненом предплечье. Раздражение заполнило каждую часть тела. — Ублюдок Гетао предал нас! — Гневно сплюнул Кидо. — Дерьмо! — Икито нервно оглянулась, пересчитывая членов отряда. — Где Тоцума? — Его атаковали первым! — Ч-чёрт! Ч-чёрт! Засранцы всё спланировали. Значит убили нашего дотонщика, — она посмотрела на отряд, — всем быть наготове, у ублюдков преимущество! — Узумаки согласно кивнули и ускорились. Ветки пролетали мимо них, превращаясь в единую серо-коричневую стенку. Странный запах постепенно достиг носа Икито. Она резко обернулась, почувствовав чужую чакру. — Харуи, местоположения врага! — Хай! Девушка сложила печати и напряглась. Вены вздулись на её груди, губы поджались в тонкую линию. Через несколько метров она резко выдохнула: — Два в двух километрах к северу, восемь в шести километрах к юго-востоку и... Вот чёрт! В десяти километрах к западу шесте... Агх... Икито резко остановилась и повернулась к Харуи. Она была припечатана к дереву огромным булыжником. Под камень стекались органы, всё было в крови. Девушка мёртвым взглядом смотрела на отряд, рука торчала с четырьмя согнутыми пальцами. — Их шестьдесят четыре... — прошептала самая младшая. Она, с ужасом смотря на убитую, отступила и упала, споткнувшись о камень. Из-за пазухи выкатился небольшой свиток в красном переплёте. Девушка схватила его дрожащей рукой и прижала к груди, нервно смотря то на него, то на Харуи. — Я-я сделаю это... — Что ты сделаешь? — Икито схватила руку девушки и повернула её голову к себе. — Я запечатаю тело Харуи. И... — девушка всхлипнула. — И себя запечатаю вместе с ней. — Да что ты несёшь? Ты погибнешь от этой техники! — Я хочу помочь вам! — Икито резко вздрогнула как от пощёчины. — Нельзя допустить, чтобы враги забрали тела Узумаки. Я ничего не смогу сделать для деревни, запечатывание всё на что я способна! Так позволь мне сделать хоть это, прошу... — одинокая слеза покатилась по щеке девушки. Икито шокировано смотрела на неё не в силах сдвинуться с места. Изумлённые соклановцы пытались привести младшую в чувство, но та яростно отбрасывала их руки от себя и кричала о долге. Кидо, пошатываясь, подошёл к Икито, положил свою огромную, тяжёлую ладонь ей на плечо и покачал головой. Она хотела что-то возразить, но почувствовала лёгкую вибрацию на коже. Вражеская чакра приближалась. — Хорошо... Выполняй свою миссию. — Капитан, позаботьтесь о моей матери, — тихо проговорила девушка осипшим голосом. Икито, тяжело вздохнув, кивнула, и отряд рванул в сторону берега. Резкая вспышка за спиной на секунду ослепила, и чёрные фуины-ловушки распластались на земле. На месте камня остался раскрытым маленький свиток в красном переплёте.

***

Со спины резко сорвали увесистый мешок со свитками. Икито глубоко вздохнула, готовясь атаковать, и повернулась к врагу. Напротив стоял Гетао, окровавленный и израненный, на животе была огромная дыра, из которой виднелись печати фуиндзюцу. Кто-то из отряда успел его серьёзно ранить. Он смотрел на неё с сумасшедшей улыбкой на губах и покачивал сумку из стороны в сторону. Позади него из густого леса выбежали вражеские шиноби и побежали на Узумаки, уже складывая печати, но ладонь Гетао остановила их. Они неуверенно переглянулись и всё же отступили, ожидая сигнала к действию. Икито растерянно осмотрела своих и пришла к неутешительным выводам. Весь состав выведен из строя, кроме неё самой и ещё пары шиноби. Им не выстоять против ивагакурцев, а главный объект миссии у врага. Соклановцы, поняв её настрой, печально улыбнулись и встали в боевые стойки, их долгом было вернуть свитки. Кидо переводил самых изувеченных на небольшой корабль, на котором они прибыли на континент. — Скажи, зачем ты это сделал? — Икито прикрыла глаза, сдерживая рвавшуюся наружу ярость. Гетао откинул мешок на песок и раскинул руки в стороны. Холодная энергия пронзила всех, когда на берегу прозвучал громкий смех мужчины, по коже прошлись мурашки. Икито с презрением смотрела на его припадок смеха и сжимала кулаки так, что из-за впившихся в ладонь ногтей пошла кровь. Мужчина встал, стирая ядовитую усмешку с лица, и посмотрел на неё серьёзным, мерзким и пронзительным взглядом, отчего Икито дёрнулась. На секунду стало не по себе. — Я? Я просто терпеть не могу клан Узумаки и вашу тупую дружбу с Конохой, — спокойным тоном произнёс Гетао. Икито шокировано округлила глаза и снова посмотрела на свой отряд. Все израненные, кто-то со сломанными, кто-то с оторванными конечностями, тяжело дышавшие и еле стоявшие на ногах. Послышался скрежет зубов. — Да как ты смеешь? Ты предал свою родину, ублюдок, твои товарищи погибли из-за тебя! Гетао хмыкнул, показывая полную незаинтересованность в криках бывших друзей и вновь обратил свой взор на Икито. Его спокойствие очень раздражало и заставляло беспокоиться. — Эй, я не являюсь Узумаки. И никогда не называй моей родиной ваш дурацкий остров, — он плавно подошёл к женщине. Икито сглотнула ком в горле, когда его шершавые пальцы прикоснулась к её испачканной щеке. Смотря ему прямо в глаза, она видела в них полное равнодушие монстра, наплевавшего на всех былых товарищей. Тупая боль пронзила сердце — она ведь всегда доверяла Гетао. А потом мир потемнел, отзываясь гудением в висках. Когда зрение пришло в норму, и смертельной печати на лице больше не чувствовалось, Икито увидела уносивших её под плечи подопечных. За спиной чувствовался жар от огненного пламени, поглощавшего всё вокруг. Приложив больше усилий, она с глухим стоном повернула голову назад, чтобы осмотреться. Она продолжала шататься из-за быстрого передвижения, но женщина смогла увидеть вдалеке размывающийся образ Кидо. В языках пламени горел Гетао. — Кидо... Мужчина услышал тихий шёпот Икито и повернулся, толстые губы расплылись в широкой улыбке, ободряющей её. Собственный тихий всхлип отозвался сильной болью в голове, а в следующую секунду Кидо пронзил врезавшийся в него острый каменный диск. Две части Узумаки разлетелись в разные стороны, и Икито уже не видела перед собой, начав терять сознание. Только раскиданные в разные стороны фуины, высвобождавшие неистовый горящий огонь, чёткой картиной отпечатался в её полуотключенном сознании. Клановые свитки продолжали сгорать недалеко от трупа предателя. Кромешная тьма окутала женщину. Икито, вся в грязи и крови, неслась к Резиденции. Её лёгкие заметно вздымались от спешки. Тяжёлая аура вокруг заставляла отшатываться редких ночных прохожих, которые испуганно смотрели на неё и прижимались к стенам домов. Всё вокруг превращалось в чёрные пятна, была лишь дорога к высокому зданию в центре острова. До побеления сжимая кулаки, женщина вспоминала вчерашний бой и яростно скрипела зубами, отчего скулы начало сводить. Её недальновидность и просчёт привели к потере половины опытных шиноби и провалу миссии. На холодной земле, а кто-то в свитках, лежали трупы товарищей на границе с Огнём. Тупая злоба вызвала болезненную пульсацию в голове, мысли нагнетали. Икито со всей силы врезала по двери, ведущей в здание. Она покрылась мелкими трещинами и, сорвавшись с петель, со свистом отлетела в противоположную сторону. Поднялись клубы пыли, и стоявший внутри советник начал смачно откашливаться и махать рукой. Икито перешагнула через поломанный деревянный косяк, упавший ей под ноги, и подошла к мужчине. Яростный взгляд коснулся его лица, и он устало выдохнул, кивая красноволосой. Они постояли некоторое время, внимательно всматриваясь друг в друга, но внезапный поворот Икито прервал их зрительный контакт. Она спешно пошла к лестнице, проходя сквозь барьеры, а советник начал медленно поднимать выпавшие документы, грустно смотря ей вслед. Уже на верхних этажах она резко остановилась и вдохнула свежего воздуха из открытого окна. Лёгкие потоки ночного ветра обдували лицо, успокаивая. Она посмотрела на вид. Сумеречные улицы, освещённые лишь редкими фонарями и единичным светом квартир. Снующие туда-сюда чайки и орлы, пролетавшие между соснами. Тихий шум морского прибоя и совсем далёкие крики пьяниц, ещё не начавших драку. Икито улыбнулась. Зрелище перед ней дарило необходимую уверенность и поддержку. Всё же все они знали, что могут не вернуться домой живыми, на то и были шиноби. Но пока остров дышал свободой, и дети игрались у моря, не боясь за свою жизнь, не зная страхов войны, смерти её друзей не были напрасными. Она была готова терять товарищей, знакомых ей с раннего детства, лишь бы Узушио процветало, до исступления защищая своих жителей. Наблюдать за селением с такой высоты было сплошным наслаждением. Такие высокие с земли, отсюда здания казались низкими домиками как на континенте. Долгожданная расслабленность проникла в тело Икито, и она, полностью успокоившись, направилась в кабинет Главы. Мужчина в возрасте стоял над разложенной картой материка, сморщив брови. Он напряжённо переставлял фигуры и тихо переговаривался с советником, который пришёл, пока Икито в трансе смотрела в окно. На рабочем столе валялись разорванные в клочья бумаги и документы. Чашка с кофе была опрокинута, и коричневое пятно расплылось на свитках. Женщина кашлянула несколько раз в кулак, и Глава наконец отвлёкся и обратил на неё своё внимание. Он цепким взглядом осмотрел её с ног до головы, отошёл от карты и нарочито медленно уселся в кресло. Советник устроился за его плечом. — Ниторо-сама, — Икито опустила голову в знак уважения. Мужчина ещё посмотрел на неё и махнул ладонью, позволяя продолжить: — Икито Узумаки, капитан специального отряда, докладываю: миссия провалена, — кулак сжался сам по себе, и женщина закусила щёку изнутри, разочарованная собой. — Гетао предал нас, выдав маршрут, время и цель задания Камню. — Что с ним и свитками? — взгляд Ниторо стал холодней, послышались гневные нотки. — Предатель мёртв, — Икито отвела взгляд. — Свитки уничтожены во время отступления. Ноготь мужчины скрежетнул по деревянному столу, отчего красноволосая скривилась. С таким звуком протыкались тела во время битв. — Каковы потери? — Ручка в руках советника начала чиркать на новом листе бумаги. Он внимательно слушал отчёт. — Девятнадцать смертей. Восемь трупов осталось на материке, шесть запечатаны. У пятерых серьёзные повреждения системы циркуляции чакры, вряд ли смогут быть шиноби. Целыми осталось трое, включая меня. Послышался рваный выдох мужчин. Они переглянулись, а Икито сглотнула вязкий ком в горле. Погибло слишком много. Тишина, образовавшаяся в кабинете, давила, хотелось помыться и лечь в тёплую кровать. — Вот как... — Ниторо откинулся на спинку кресла. Раздался скрип. — Мы потеряли сильнейших фуинщиков. Надо ждать беды. — Ты уверена, что все свитки уничтожены? Икито вздрогнула от внезапного вопроса советника и начала судорожно перебирать воспоминания минувшего боя. Перед глазами стояла лишь смерть Кидо, рассечённого пополам, и крики Гетао, которые донесли особое удовольствие. Память о разбросанных в огне свитках заставила нервно сглотнуть. Перед её спасением они всё ещё были в плотном мешке, крепко завязанном у верхушки — возможности выпасть не было. — Уверенности нет, — протянул Ниторо. — Они могут быть у Камня, — советник метнул взгляд на карту, — Ива сильно отстаёт от нас, они не смогут расшифровать свитки. Если только... — Если только не учитывать, что они в союзе с Облаком, — выдохнула Икито. — Если Кумо поможет Камню, секреты наших барьеров и техник будут доступны врагам, — взволнованно прошептал советник. — У нас только один выход, Ниторо-сама. Мы должны согласиться. — Ты прав, — Узукаге посмотрел на ночное селение. — Жду от тебя подробный отчёт завтра утром, Икито. — Хай! Узумаки развернулась и пошла к двери. Желание встать под холодные струи воды и смыть с себя всю грязь, кровь, пот и недавние воспоминания стало ещё сильнее. Громкий оклик Главы заставил остановиться в проёме: — Постой. Есть ещё кое-что. Икито моргнула несколько раз, тупо смотря на ручку двери и свою руку на ней и обернулась. Ниторо выжидательно на неё глядел, а советник напрягся. Атмосфера стала ещё невыносимей. Она медленно прошла туда, где стояла. — С сегодняшнего дня ты перестаёшь быть капитаном отрядов и снимаешь с себя полномочия. — Я понимаю, — тихо прошептала Икито, покорно склонив голову. После такого крупного провала, после того, как она подвергла деревню огромному риску это было самым мягкосердечным наказанием. В голову закрались мысли о правильности решения. Она и ребёнком не очень-то хотела становиться шиноби. Исследования институтов чакры и печатей в столице Огня вдохновляли и заставляли гореть идеями молодой ум, а мечта создать сильнейший по радиусу и мощности атакующий фуин требовала пахать как ненормальную. Спокойно сидеть в тихом и уединённом Храме Масок, изучать древнейшие клановые техники, создавать новые и передавать опыт другим поколениям — идея-фикс для Икито, цель, ради которой она набирала силу и сражалась всю жизнь. Как показывала история, величайшую пользу острову приносили создатели, а не пользователи. Совсем не удивлённая вынесенным вердиктом, она решительно смотрела на Ниторо. — Вместо этого ты полностью займёшься обучением Кушины. Ты должна обучить её максимально эффективно пользоваться техниками клана, включая секретные, — мужчина помолчал, — в особенности секретные. — Он взял из рук советника информацию о Кушине и вглядывался в неё несколько секунд. — У неё Суйтон, обучи её и стихии. — Для чего всё это? — Икито нахмурилась. — К чему такая спешка? Она посмотрела в глаза советника, надеясь понять причину такого решения Главы, но тот быстро отвёл взгляд и уставился в документы. В груди стало тяжело. От неопределённости Икито начала ожидать самое худшее. Усилить обучение шестилетки, только начавшей изучение основ клановых техник, да ещё и обучать секретным и стихийным техникам было слишком... слишком неправильным. Кушина была совсем малышкой для подобных фуинов. Организм мог просто не выдержать и разорваться на мелкие кусочки. Она сама такое видела. Икито вновь сглотнула. Ниторо вызвал сильное волнение у красноволосой, которое она скрыть не успела — глаз нервно дёрнулся. — Кушина отправится в Коноху. — П-простите? — Лист запросил Кушину в качестве Джинчурики. Мы согласимся, — Ниторо перевёл взгляд на лежавший недалеко документ и личное письмо. Икито, шокированная новостью, отступила назад и закачала головой: — К-как? Ч-что вы имеете в-ввиду? — Коноха запросила её взамен на военную помощь. К тому же эта личная просьба моей сестры. Мы должны пожертвовать Кушиной ради мира в Узушио, — Икито отчётливо слышала горечь в словах мужчины, но в этот момент он казался ей самым жестоким и чёрствым человеком из всех существующих. Логика вовсю кричала ей о разумности принятого решения, но она неверяще смотрела на мужчину напротив, что предрешил судьбу Кушины. Её маленькая ученица, такая добрая и непосредственная, сегодня впервые столкнувшаяся с самыми ужасными последствиями войны, теперь должна стать Джинчурики. И может она даже не так бы переживала, если только Биджу не был Кьюби. Демон Ненависти. Как её малышка будет противостоять этой разрушительной силе внутри себя, как будет сражаться со злобой самого сильного существа на планете? Икито доводилось запечатывать Биджу в ребёнка. И это самое худшее, что ей пришлось пережить, хуже смерти родителей, хуже трупов друзей, хуже вида войны. В голове ещё свежи воспоминания его криков, когда печать разрасталась на животе, обжигая. Ребёнок орал и извивался, пытаясь выбраться из оков и избавиться от боли. Она не могла представить, что он чувствовал, но точно знала — такое даже врагу не пожелаешь. А потом Узумаки узнала, что тот ненавидим своей деревней. Он! Их главное оружие, их сила и надежда! Это произошло совершенно случайно, когда Икито, спустя полгода после проведения техники, прибыла в эту деревню из-за миссии. Он стоял один посреди улицы с истерзанной старой игрушкой. Мальчик глухо всхлипывал, но так и не проронил ни одну слезу. В один момент в него кинули тухлые продукты с криками, чтобы тот сдох, а Икито вздрогнула, будто это в неё прилетели еда и оскорбления. Он тогда поднял свои красные и опухшие глаза и посмотрел на Узумаки с такой ненавистью, что она почувствовала яростный огонь, который сжигал её у него в мыслях. Он помнил Икито, помнил кто обрёк его на страдания. От осознания совершённого красноволосая упала на колени и молила его о прощении. Мир вокруг полетел к чертям, всё стало серым и каким-то расфокусированным. Она, Икито Узумаки, самолично уничтожила чистую, невинную детскую душу, создала монстра с гневом в мыслях. И искуплением ей была только смерть. А теперь они хотят обрушить это бремя на Кушину. И Икито предстоит взращивать её, чтобы в Коноху прибыл годный товар. Она уже видела наяву, как девочка страдает, как селение сторонится её, как все её ненавидят, и как она умирает каждую ночь. Одинокая слеза скатилась по щеке женщины. Порой ведь хочется жизнь одного человека поставить выше других. — В клане появились предатели, поэтому об этом разговоре должны знать только мы. Иначе Кушина окажется в опасности, — тихо приказал Глава. — Ты свободна. — Хай... Голос Норито звучал где-то на кромках сознания. Он был то громким, то совсем неслышным, и Икито не удавалось уловить суть. Она смогла связать три буквы и ответить мужчине — сейчас это казалось чудом. Каждый проделанный шаг, каждый стук сердца, каждый тихий всхлип отдавался громом в голове и вызывал сильную боль. Ноги одеревенели, налились цинком. Ей хотелось рвать и метать, кричать на всю округу, всем и каждому, что не позволит, не отдаст Кушину в лапы демона. Нежно-жёлтые стены здания превратились в красное полотно перед быком. Кулаки чесались, в пору было бы выпустить пару ударов на идеально нанесённую краску. Треклятый долг шиноби маячил прямо перед глазами, не позволяя окунуться в свою боль окончательно. Она куноичи, и этим всё сказано. В голову начали лезть непрошеные мысли. Мозг пытался отгородиться от шокирующего приказа. Вокруг стояла картина, где она живёт у самого берега, ходит в хранилище печатей, является учёной. Где она не стала шиноби. Без тех смертей и потерь. Без этой всепоглощающей боли, когда глаза лежащего на твоих руках друга становятся по-мертвецки пустыми. Икито нравилось думать, что у неё есть какое-то высшее предназначение, чем просто умереть за деревню. С самыми мучительнейшими ранами и продолжительными депрессиями она продолжала жить. Словно кто-то насильно вырывал её из смертельных сетей и кидал на истинный путь. Она порхала, когда другие не справлялись и сгнивали внутри и снаружи. А теперь все её чаяния разбились о суровую реальность происходящего. Её высшая цель отправить девочку в ад. В пустынный холл первого этажа уже начали проникать лучи восходящего солнца. В тишине были слышны шаркающие движения. Ноги подкосились, и тело с глухим звуком упало на пол. Женщина перестала сдерживаться и орала во весь голос. Звонкое эхо отражалось от стен и шло дальше по коридорам в другие концы здания. Красные пряди опадали на пол, вырванные со злости из головы. В стороне послышались тяжёлые спокойные шаги. Обветренные руки нежно коснулись головы Икито и обняли, прижимая к крепкой груди. На миг в душе стало спокойно как в морской гавани. Вспомнились подростковые годы и ночи в тисках мужчины. Икито задохнулась в очередном сильном всхлипе. Узумаки подняла заплаканные глаза и потерянным взглядом уставилась на Тэкуми. Мужчина смотрел на неё серьёзно, тщательно всматриваясь в бледное лицо напротив. Он наклонился к Икито, так, что его бордовые пряди касались глаз и щёк. Тонкие губы сжались в линию и в следующую секунду прильнули ко лбу женщины. Икито закрыла глаза, выдыхая. Давление в голове постепенно отступало, а веки только тяжелели. Приятная темнота накрыла её. Открыв глаза, она зажмурилась и накрыла глазницы ладонями. Яркий свет солнечного дня проникал через огромные окна. Икито взглянула на часы над лестницей и удивлённо вздохнула. Прошли часы, но это время пронеслось для женщины словно несколько минут. События вчерашней ночи снежным комом покатились на Икито. На месте истерики осталась пустота, но от этого желание злиться и крушить никуда не делось. Она медленно отстранилась от Тэкуми, сжала ворот его тренировочной рубахи, оскалилась, смотря на него слегка безумным взглядом и зашептала охрипшим от криков голосом: — Как ты можешь? Скажи мне... как? Мужчина, до этого смотрящий на чистое небо, медленно перевёл взгляд на Икито и громко вздохнул. Он плавно обхватил её дрожащие руки и подтянул к себе. Икито попыталась отстраниться, но не преуспев в этом, продолжила: — Ты же её дядя. Как ты можешь с ней так поступать? — Я шиноби Водоворота и правая рука клана Узумаки. Спасти нашу деревню, наш клан — моя миссия и главная цель. Ты знаешь, нам нельзя руководствоваться личными чувствами. — Я п-понимаю, — Икито смущённо отвела взгляд, — но... Почему? Почему именно Кушина? — Потому что она сильнейшая. Потому что её чакра особенная, и только она сможет сдерживать Девятихвостого. Слеза покатилась по щеке Икито, каплями оседая на руке мужчины. — Твоя задача не сделать из Кушины мощный сосуд. Твоя задача — заложить в Кушине качества и силу, которые помогут ей пережить это бремя. Ты меня слышишь? Твоя миссия — спасти её! Икито быстро закивала, цепляясь за слова мужчины. Красивые речи Тэкуми очень воздействовали на неё, и она ощущала себя лёгкой пушинкой, которой действительно дано высшее предназначение. Время замедлилось, пока она плавно смаковала необходимую и до боли желанную мысль. Из Резиденции Икито выходила умиротворённой и решительной. Глаза перестали быть опустошёнными. Только заплаканность и опухлость выдавали её вчерашние расстроенные чувства. Вновь появилась азартная искорка, а в голове словно наваждение была идея спасения девочкой острова. Советник, успокоив её, ушёл к Главе работать над стратегией в отношении Камня. Она же пошла домой: грязь и кровь всё ещё были на одежде и теле. Икито проходила через центральный рынок Водоворота. Повсюду сновали покупатели с цветастыми корзинками. Торговцы зазывали людей, нахваливая свои продукты. Этот шум вместе с пением чаек превращался в единый гомон из непонятных фраз и криков. Ароматы пряностей смешивались с морским воздухом, а запах жареного мяса из окна соседнего дома отдался урчанием в животе Узумаки. Где-то в стороне пробегали дети и подростки. Они смеялись на всю улицу, резвясь, и Икито это совершенно не нравилось. Чувства покоя от вида ребят в этот раз она не испытала. Наоборот, какой-то непонятный страх плотно засел в сердце женщины. Она резко дёрнулась от ощущения скорого краха. Мельтешащие вокруг красные волосы превратились в кровавые пятна и лужи. Воздуха категорически не хватало, и Икито была готова поклясться, за всей этой островной идиллией она только что увидела Пустоту, о которой ей рассказывала Кушина. Это было затишьем перед бурей.