Ради твоего счастья

***

— Мы идём к Чонгуку на вечеринку, и это не обсуждается, — грозным тоном утверждает Тэхён, а указательным пальцем тычет в плечо друга. — Кроме того, Чимин, ты обязан исполнить моё желание. Надеюсь, понимаешь, на что я намекаю. — Это несправедливо, — хнычет Пак. — Нечестно — не выполнять обещанное, — возмущается Тэ, прервав друга, который решил использовать запретный приём и давить на жалость. Обычно это прекрасно срабатывало, и Ким сдавался под давлением очаровательных глаз, что вот-вот и из них потекут скупые слезинки, но на этот раз он не позволит этому случиться. — Так что, жду тебя и Юнги завтра вечером. — Ты же сам знаешь, что я согласился под влиянием алкоголя… — Но-но, — прерывает тихий бубнёж Тэхён, помахивая пальцем у чужого нахмуренного носа. — Сейчас ты уже не отделаешься, поэтому будь храброй омежкой и просто пригласи хёна на вечеринку, — утешает Ким и оборачивается. — А вот как раз и он, действуй. Я всё ещё верю в тебя. Шатен озорно улыбнулся и лёгонько хлопнул по лопаткам Чимина. Поддержка друга сама по себе неважная, а Пак только и поджимает губы, впадая в собственные переживания, стискивая пальцами лямку рюкзака. Но омега внезапно пугается, когда обнаруживает, что Тэхён незаметно скрылся из виду, оставив его одного стоять посреди коридора. Это последние дни сдачи всех экзаменов, которые знатно так вытянули все возможные силы у студентов, поэтому Чонгук, их общий друг-альфа, имеющий хорошую популярность среди старшекурсников, решил организовать вечеринку у себя в доме за городом, чтобы отпраздновать и немного расслабиться с приятно холодной банкой пива в руках. Он достаточно адекватный парень, так что пригласил ребят под стать ему самому, которые не будут громить его недешёвые хоромы и смогут насладиться спокойной атмосферой. Вечеринка планируется быть максимально уютной, и на эту небольшую посиделку Чимину нужно пригласить Юнги. По идее, Чон мог сам это сделать, но он поддался уговорам Тэхёна, поэтому и оставил ему это поручение. Пак мысленно вопит от своей глупой самоуверенности, что снова умудрился сыграть в карты на желание, на тот момент прекрасно зная, насколько он плох в этой азартной игре. Ожидаемый результат, так это бесконечные издевательские поручения лучших друзей, одним из которых было задание — позвать хёна. Те прекрасно знали, что Чимин неравнодушен к нему, только Пак мечтал о совсем малом — быть хорошим другом для Мина, вовсе не надеясь на что-то большее. В нескольких метрах от него сидит альфа на подоконнике, устало прикрыв веки. Ещё с пару минут он беспокойно рассматривает треснутую плитку кафеля, но, глубоко вздохнув, всё же направился в сторону Юнги, не обращая внимания на покалывания в животе и принимая самую дружелюбную улыбку, что была в самом деле искренней. Подойдя ближе, он неловко топтался, рассматривая самые изящные черты чужого лица, которые оставались умиротворёнными. Старший совсем не замечал, что кто-то за ним наблюдает, поэтому продолжал дремать, чуть посапывая. Пак не мог удержаться и, не прекращая молчать, робкими взглядами касался профиля альфы, который раз восхищаясь острыми скулами и густыми бровями, которые немного нахмурились от стреляющих в глаза лучей солнца. Пшеничная чёлка россыпью лежала на широком лбу, не пытаясь скрыть ею глаза от колющего света. Только сейчас омега осознаёт, что никогда так близко не разглядывал хёна и никогда так внимательно не сверлил собственным взглядом тонкие, на вид нежные губы, которые на данный момент поблёскивали в свете и приоткрылись от сидячего положения. Он так увлёкся изучением чужих изгибов лица, что совершенно не заметил, как пара кофейных глаз уставилась на него. Его поймали врасплох, и, когда он это понял, сильно вздрогнул, как самый настоящий нашкодивший ребёнок. — Чего тебе? — безразлично хрипит Мин, обратно закрыв глаза. То, что от голоса старшего у него что-то в груди сжалось и ладони резко стали липкими от волнующего пота, он не смог проигнорировать, поэтому заколеблелся. — Хочешь, я угощу тебя кофе… Вижу, ты устал после экзаменов, поэтому решил, что тебе… Пока он тараторил с зажмуренными глазами совсем не то, что планировал, боясь чужой реакции, ведь он посмел побеспокоить альфу, его перебило тихое мычание, которое на удивление дало согласие такому заманчивому предложению. Старший и вправду утомился, а чашка крепкого напитка не будет лишней. Чимин облегчённо выдохнул, а глаза счастливо сверкнули в свете солнца, что так назойливо хотело проникнуть в коридор учебного заведения.

***

Небольшая кафешка, которая удобно находилась совсем недалеко от университета, была для омеги самой любимой, где он часто мог заниматься уроками, просиживая большое количество своего времени. Чимин чувствовал себя особенным, когда ему делали скидки, потому что клиентом он был постоянным. Они добрались до места быстро, а молчание неловко сопровождало их недолгий путь. Заходя в кофейню, выполненную в коричневых тонах, что так и манила своим уютом, сразу послышался аромат кондитерских изделий и жаренных кофейных зёрен, который полностью окутал помещение. Столики по краям от затонированных окон, которые не позволяли яркому свету хулиганить на лицах посетителей ранним утром, уже были заняты. Неудивительно для оживлённой улицы в канун выходных дней. Но Чимину повезло заметить один из свободных столов, поэтому он метнулся в нужную сторону, заняв место для него с хёном. Он со счастливой улыбкой помахал альфе, который лениво шагал к нему, лавируя через преграды в лице постоянно ходящих туда-сюда посетителей и официантов. Шум, что так неприятно заполнил кофейню, был не по душе Юнги. Не этого он ожидал, когда согласился выпить чашечку кофе в тишине, вовсе забыв, от кого он принял предложение. Чимин же такой болтливый, что вылетело из уставшей головы альфы. Он мог не обращать внимание, когда омега говорил сам с собой и обо всём, а альфа сохранял самый невозмутимый вид, пропуская всё мимо ушей. Юнги бы дальше просто молчал и попивал горячий кофе, погружаясь в свои мысли, если бы его не отвлекли глупые, скорее даже, бессмысленные вопросы, брошенные ему со стороны Чимина. — А вот этот десерт, — продолжал омега, а его пальчик ткнул в меню, что он держал в руках. — Мой самый любимый. Как ты заметил, я его и заказал, но его обычно долго готовят. Юнги ничего не замечал. Ему откровенно плевать, что тот собрался уплетать за обе щеки. — Он такой вкусный и нежный, прям во рту моментально исчезает, оставляя после себя приятное послевкусие, — Чимин говорил с нескрываем восторгом, расхваливая блюдо. — Я поражаюсь, вроде простое на вид пирожное, но такое восхитительное. Ладонь альфы плотнее смыкается вокруг горячего стекла кружки, наплевав на неприятное жжение, что пекло чувствительные кончики пальцев. Младший так разговорился, что не замечает Юнги, который стал громко выдыхать через ноздри, как самый настоящий бык перед тем, чтобы накинуться на красный платочек. Он сильно стискивал зубы едва до слышимого скрипа. Как же ему надоел галдёж, который окружает его со всех сторон этой кофейни, уже не говоря о раздражающей омеге, что продолжает бубнить. — О, хён! А хочешь, я тоже тебе его закажу? Ты точно не пожалеешь… — Я ненавижу сладкое, — грубо обрывает альфа, не переставая стрелять из глаз злобными искрами. Омега то ли наивный, то ли и в самом деле глупый, что не замечает, насколько альфа взбешён. — Ой… — младший немного стушевался, — Что, впрямь ничего из сладкого не нравится? — искренне интересуется брюнет. — Через силу глотаю кофе, в котором, а я не сомневаюсь, полная сахарница была опрокинута, — его тон становился враждёбным и яростным. Как будто виноваты все, но не он, что не удосужился выбрать себе кофе самостоятельно; что не он вовсе виноват в своём плохом настроении из-за того, что завалил один единственный экзамен, который теперь ему предстоит пересдать. Его глаза не отрывались от чужих омежьих, которые даже сейчас смотрят на него с интересом узнать о хёне больше. Ему хочется стереть с лица эту наивность и убрать этот детский восторг с чужих глаз. Взрослый парень, а ведёт себя так по-ребячески. Не повезло сегодня Чимину оказаться рядом перед злым Юнги. — Через силу терплю, как ты там себе под нос мямлишь. Мне откровенно насрать, как прошёл твой день и что ты там любишь, ведь я согласился на твоё предложение под предлогом просто отдохнуть, но ты только до безумия мешаешь. Счастливый огонёк в глазах напротив потихоньку угасал, как он этого и желал. Но, походу, его слов было недостаточно, чтобы Чимин уже окончательно перестал ронять звуки в сторону альфы. — Хорошо, Юнги-хён, я буду сидеть тихо, не стану больше мешать, — пухлых губ тронула тёплая улыбка, но явно скрывая внутреннюю печаль в себе. Бровь альфы в изумлении вздёрнулась вверх, поражаясь омеге, который даже после столь ласковых слов оставался дружелюбным. Такие люди делают всё, чтобы подстроиться под кого-то, сделать во благо кому-то, но не себе, а для чего они это вытворяют, альфе никогда не было понятным. И это снова выводит на нервы. А не пошло оно всё к чёрту. — Стой, хён! Ты куда? — пугается Пак, следя за тем, как Юнги встал с места. Альфе хочется убраться подальше отсюда, пока не стало поздно. Уже невыносимо трудно держать себя под контролем. — А ты угадай, — язвит альфа. — Хоть сейчас докажи, что не очередная глупая омежка. Пальчики Чимина прятались под длинными рукавами кофты, чуть теребя концы ткани, считая, что так он скроется от ледяного взгляда Мина. Щёки запеклись от стыда, осознав, что не один хён на него смотрит, но и пара каких-то любопытных посетителей, что уставились на них. Губы поджались в обиде на самого себя. С самого начала нужно было просто подойти и пригласить хёна на вечеринку. Самое элементарное, с чем он не справился. — Я позвал тебя, чтобы спросить, пойдёшь ли ты к Чонгуку… то есть на вечеринку. Она будет завтра, тебя ждут… — тихо говорит Чимин не без заикания, ковыряя ноготком салфетку. Так стыдно за себя ещё никогда не было, а на злого альфу страшно смотреть, который испепелял его хрупкое тело до самых костей своим взглядом. — Ты… придёшь? Усмешка вылетела с миновских губ, а сам продолжал презрительно смотреть на омегу. Какой же ребёнок. — Да, конечно, я обязательно приду, — притворно восторгается он, как будто всю жизнь ждал приглашение на неё, а потом ухмыляется, видя, как Чимин удивлённо глядит на него, веря его игре. Юнги прыснул со смеху. — Только при одном условии, что тебя там не будет, — напоследок необдуманно бросает он, оставив недопитый напиток и омегу. Чимин растерянно провожал спину хёна, наблюдая, как альфа скрылся из виду. Послышался звон колокольчиков на двери. Его губ коснулась ломаная улыбка, а глаза всеми стараниями пытались не пустить слёзы горечи по щекам, поэтому он посчитал лучшим просто отвлечься на салфетку в своих руках, которая раскрошилась на мелкие кусочки. Это не помогло. Жалость к самому себе только сильнее стала подступать к нему. Он чувствует себя как эта самая бумажка в своих руках… раскрошенным. Губы поджались, а глаза застелила влажная пелена, что ненавистным комом в горле медленно давила на него, вырывая тихий всхлип. Но он сразу же опомнился, рукавом смахивая влагу с лица, когда ему на столик поставили его заказ. В благодарность омега вымучено улыбнулся, робко глянув на знакомого бариста, неуклюже скрывая наверняка покрасневшие глаза и щёки. Юнги никогда не воспринимал чиминовскую заботу всерьёз, считая её слишком назойливой. Ни разу старший не обращал на него заинтересованного взгляда, который Чимин мечтал ощутить на себе хотя бы раз, чтобы хён посмотрел на него, как на друга. Видя, как с остальными он общался весьма просто и дружелюбно, конечно же, задевало омегу, и все попытки добиться тоже хёновского внимания потерпели неудачу, оставляя после себя чувство ущербности. Чимин просто таил тоску в себе, каждый раз стараясь не воспринимать грубые слова альфы. Так же лучше — избегать очевидных вещей. Былой аппетит у Чимина внезапно пропал, наверное, ещё после слов альфы. Даже манящая глазурь на красивой пироженке его не соблазняла, и он просто разглядывал, как шоколадный сироп с верхушки стекал на тарелку. Чимин всегда знал, что он слабый, что обычно и присуще омегам, но сказать такое о Тэхёне нельзя. Чимин старался подражать другу, быть увереннее в себе, чтобы потом Киму снова не приходилось отрываться от дел и бежать на помощь к нему, такому беспомощному. И все такие попытки безжалостно рушились. Вот и сегодня он не смог сказать и слово в своё оправдание, безмолвно слушая, как Юнги, его тайно любимый хён, унижал, даже не стараясь быть мягче к нему. Но суть сказанных слов альфы Чимин уловил верно — он слишком прилипчив, его слишком много. Больно, что правда, и чертовски обидно, что очередной раз упустил возможность подружиться с Юнги, показать, что он может быть хорошим собеседником и может поддержать разговор не только про его любимые сладости. От одних воспоминаний, как же он облажался, Чимин разочаровано выдыхает в подушку. Ткань под его лицом уже влажная от пролитых слёз, что не переставая лились, каждый раз напоминая, какой же он неудачник.

***

Негромкая музыка растворялась в огромной гостиной и приятно касалась слуха, ничуть не раздражая своими тихими битами. Народу не так много. В основном знакомые лица, которые являются хорошими приятелями Юнги, что не раз давали ему конспекты с лекциями, которые он благополучно прогуливал. Завидев банку пива, он направился в сторону барной стойки, сразу же плюхаясь на высокий стул. Холодная железяка в руках вызвала приятные мурашки по всему предплечью, а неотъемлемое желание ощутить, как алкоголь коснётся внутренней стороны его горла, возросло сильнее, поэтому он, не раздумывая, открыл её с характерным пшиком и сделал большой глоток. Тело стало постепенно расслабляться, откинув все переживания далеко в своём подсознании. Ленивым взглядом Юнги стал разгуливать по чужим стенам, которые ему приходилось видеть не раз, ведь с хозяином дома он дружит достаточно долго. Альфа решил не двигаться лишний раз и предпочёл просто следить за другими ребятами, которые разложили настольные игры на журнальный столик. И вправду уютно и спокойно, то, чего Юнги давно не ощущал. Только вот альфа не переставал искать кого-то. Поджав губы в попытках понять настораживающие ощущения в груди, Юнги резко обратил своё внимание на шатена, который стоял от него неподалёку. И до него потихоньку стало доходить, почему тут так подозрительно тихо. Он, не без труда поборов свою упрямость, окликнул Тэхёна. — О, хён, ты пришёл! Я очень рад видеть тебя, — младший радостно улыбается, и, если бы это было возможно, точно бы осветил всё помещение ярким светом. — А где Чимин? Брови альфы нахмурились, когда звонкие булькающие звуки донесли из кимовского стакана, откуда омега трубочкой шумно вытягивал со дна колу. — Если быть откровенным, то я хотел у тебя то же самое спросить. Безразличность в его тоне на самом деле ненастоящая, только младшему это знать необязательно. Юнги делает очередной спасательный глоток, чтобы отвлечь себя от странных чувств под рёбрами, которые преследовали его с самого прихода. Тэхён растерялся, а волнение за друга сразу дало о себе знать, в виде бесследно пропавшей улыбки. — Он мне с самого утра не отвечал, я думал, он с тобой решил прийти. — С чего ты это взял? — возмущается Мин, а потом осёкся. Он досадно хмыкнул, когда вылетевшие воспоминания вчерашнего дня вернулись обратно, вызвав не самые приятные чувства. — Так значит, он послушал меня и не пришёл… какой же наивный ребёнок, — тихо вырвалось у альфы. Миновская усмешка скрылась за горлышком банки пива, вовсе забыв, что подле него стоит чиминовский друг. — Наверное… — грустно выдыхает Тэхён, поглядывая на погрызенную соломинку в своём стакане. А потом его как будто ошпарило горячей водой после услышанного. Он удивлённо уставился на хёна. — Как это он послушался тебя и не пришёл? Ты чего ему наговорил? — поражённо восклицает омега, во все глаза таращась на Юнги. — Ты запретил ему приходить? От таких заявлений Мин даже напрягся, но не стал соглашаться, хоть частично это и являлось правдой. — Ничего я ему не запрещал, — вторит он шатену, который теперь щурит в его сторону глаза, с крупицей подозрения. — То, что я ему сказал, было не всерьёз, и, если он воспринял это не так, как нужно было, уже не мои проблемы. Ему не нравится это давление, с которым напирал на него Тэхён, поэтому он решил просто уйти к другим ребятам и отвлечься, не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор. И как бы Мин не пытался ограничить себя от назойливых мыслей, которые жужжали в голове как суетливые пчёлы, он всё равно возвращался к одному исходу — к чувству вины, которое технично навеял ему Ким своим пристальным взглядом. С Чимином он повёл себя отвратительно, уже полностью признавая это самому себе. Только вот содеянное никак не исправить. Да, он слишком погорячился, полив своей накопившейся злостью ни в чём неповинного тонсэна, который вроде как хотел сделать приятное хёну. Но отрицать, что тот слишком шумный, он не станет. Однако, что интересно, именно сейчас ему не хватает задорного смеха поблизости, который мягко бы ласкал его слух, и именно сейчас хочется увидеть этого ребёнка, что смотрел бы на него доверчивым взглядом, как Чимин всегда это и делал, уверенный в том, что хён хороший. Но этот самый хён ни единой капельки внимания омеги не заслуживает, после того, как паршиво поступил с ним. Или алкоголь уже стукнул ему в голову, или он по-настоящему волнуется за Чимина, который, скорее всего, сейчас один дома, а не тут со своими друзьями. Хочется наругать этого омегу за то, что послушал его, воспринял близко к сердцу сказанное, и опять же, сделал это ради удобства хёна. Он редко когда по-человечески общался с Чимином, а тот только и делал, что мельтешил перед носом. Может, на задворках его собственного сознания ему это льстило, и Юнги эгоистично наслаждался брошенными в его сторону взглядами омеги, которые источали восхищение к нему. Чиминовские глазки так и светились нескрываемым восторгом и неловкой заботой ещё со времён их первой встречи, той, которая как раз таки была на одной из таких посиделок Чонгука. Юнги не знает, что он чувствует к этому парню, но сейчас явно ему омерзительно собственное поведение. Ведь прекрасно можно было догадаться, что Чимин всегда наивен и доверчив. На предложение сыграть в дурацкую монополию, затейщиком которой был, что опять же не удивительно, Тэхён, он даёт отказ, и всё, о чём только думает, так это как попросить у Чимина… прощения. Кто бы сказал раньше альфе, что будет так париться по этому поводу, очевидно бы не поверил, но данная ситуация привела его в замешательство, что обычно не свойственно для него. Ему несомненно стоит разобраться с этим — с чувствами, которые тревожно гложут его мысли, да и не только их, но и сердце, что так давно не подавало каких-либо признаков и невозмутимо стало набирать скорость биения от одного лишь воспоминания о Чимине. Это определённо алкоголь, нет-нет. Юнги испугано потряс головой, отгоняя всё, что так внезапно взбредало ему в голову. Да быть такого не может, чтобы ему Чимин нравился, просто невозможно. Он же доставучий, мелкий и шумный ребёнок, который только мешает и крутится вокруг него. А ещё омега до безумия красив лицом и, скрывающимся под огромными толстовками, изящным телом, которое нестерпимо хочется сжать собственными руками и прижать к себе, ощутить под пальцами чужое горячее тепло бархатистой кожи… Золотистая жидкость алкогольного напитка полилась ему на джинсы, впитываясь в светлую ткань и оставляя своеобразное пятно. Руки предательски ослабели, опрокинув банку пива на себя, а губы в недоумении приоткрылись, пялясь куда-то в пустоту, совсем не обращая внимание на возмущения сидящего подле него Джина. Под тихий бубнёж соседа, Юнги потихоньку стал осознавать, о чём он только что думал. «Во всём виноват алкоголь» до бесконечности вторит себе мысленно альфа и бьёт не раз себя по розовым щекам, неизвестно, от выпитого они у него вспыхнули или же от фантазии. У него давно не было омеги в постели, долго не удовлетворял себя из-за завала в учёбе. Казалось бы, теперь это всё подробно объясняет, и в этом нет ничего плохого, ведь естественно чувствовать тягу к симпатичному человеку, но это же временно. Собственные утешения его успокаивают, а дальше будь, что будет. Может и найдет кого себе, и Чимин не станет мешать ему даже в голове, которая последнее время беспокоит своего хозяина странными мыслями.

***

Альфа долго не мог собрать всю свою храбрость в кулак и все же попросить прощения у Чимина, но, когда он уже морально подготовился, чтобы признать свою вину, чего он никогда не делал, как на зло, не получалось связаться с омегой. Чего он только ни делал, чтобы увидеть пухлогубого парня, но тот как будто нарочно не отвечал ему на сообщения, не говоря уже о звонках, которые были проигнорированы. От Тэхёна помощи было ждать бессмысленно, ведь тот молчал как партизан и оберегал друга от злого хёна. Мин уверен, что тот уже знает о произошедшем. Чонгук же держал рот на замке, который с жалким «Прости, хён, ничего личного» бубнил он Юнги, а старший понимает чужую преданность к друзьям, не навязываясь. Не ожидал альфа, что будет так проблематично. Кофейню заполнял аромат свежевыпеченных булочек, которые выставили на витрину, хвастаясь хрустящей корочкой. Однако альфу это вовсе не привлекало, и всё, на чём он может сосредоточиться, так это омега, сидящий в дальнем углу, который необычно восторженно общается с каким-то парнем. Юнги последние два дня наслаждался тишиной этого места, хоть и раньше он был другого мнения по этому поводу. Тут по-настоящему уютно, и Юнги перестал это отрицать. Но сейчас, когда причина его прихода сюда находится буквально в нескольких метрах от него, не даёт ему покоя. Только подойти не решается, а раздражение, которое зародилось при виде незнакомого парня возле омеги, накрыло всё его напряжённое тело. До последнего Юнги будет отрицать, что это в нём разгораются искры ревности, которые в его ситуации в целом-то непозволительны. Он хмуро разглядывал парочку, пока собеседник Чимина не ушёл работать на кассу. Рыжеволосый альфа оказался бариста, а вот это удивило его, однако он сразу вернул всё своё внимание на Пака, который стал собирать свои вещи. Из-за суетливых переживаний, что неожиданно наплыли на альфу, он чуть было не упустил парня, которого всеми своими усилиями пытался призвать на хоть какую-то встречу. Он рванул в сторону двери, за которой уже скрылся омега. — Чимин! Тот испуганно вздрогнул и обернулся, но, когда завидел своего хёна, ускорил свой шаг, прижав сумку к груди, где невыносимо быстро заколотилось сердце. — Не понял, так ты меня нарочно избегал? — возмущается старший. Его пальцы ухватились за чужой локоть, приостанавливая. — Мне идти нужно, — негромко говорит Чимин. У Юнги желваки под кожей заходили, видя, что той самой улыбки, нежной и дружелюбной уже и след простыл. И это обижает альфу. Так по-детски его задевает, когда не находит того блеска в чужих глазах, который тот только недавно дарил тому незнакомцу. — Хочу поговорить с тобой. Зайдём обратно, и я угощу тебя твоим любимым десертом. Договорились? — Мне не о чем говорить с тобой. В прошлый раз ты хорошо дал понять, чтобы я не доставал тебя, а сейчас я тороплюсь, — обрубает все надежды альфы. Всё весьма не так просто, как казалось. — Чимин… — Отпусти, хён, — твёрдо говорит брюнет, только его голос несильно дрогнул, но альфа из-за своей растерянности не замечает этого. Пальцы разжались и отпустили омежью руку, которая сразу же выскользнула из хватки. На этот раз Юнги быстро сдался. Поджав губы, он провожал младшего, скрывшегося за поворотом. Чимин обижен, что явно понятно, и из-за этого на альфу свалилось ещё больше чувства вины, груз которого давил на его опущенные плечи. Но хоть он и дал себе на этот раз слабину, то в следующую попытку он этого себе не позволит. Если потребуется, Юнги будет и дальше переться через весь город сюда, чтобы тут же и поджидать омегу, ведь других идей привлечь к себе внимание омеги в голову ещё ему не пришли. Чимин наглым образом его избегал. Он каждый день приходил в эту несчастную кафешку, но так и не находил брюнета. Только чуть позже, дней так через пять, выяснилось, что тот самый бариста, предупреждал омегу о его нахождении здесь. Юнги не скажет, что это сильно задело его, что болезненно под рёбрами кольнуло, но он продолжал упорно приходить и смущать своим пристальным взглядом Хосока, который сливал Чимину информацию про него. Он даже как-то специально брал заказ у рыжеволосого бариста, чтобы дать понять тому, что раскрыл его. Но в один из таких действий, которыми он нарочно пытался побесить Хосока, тот не промолчал. — Я не знаю, что у тебя там произошло с Чимином, но ты давно должен был понять, что он пока что не желает с тобой видеться, — спокойно говорит альфа, совсем невраждебно, а даже как-то по-дружески. — Дай ему время. Тогда Юнги впервые растерялся, ведь нечасто ему незнакомцы говорят, что делать. Но всё же, что было неожиданно для самого себя, послушал совет. Альфа никогда не сдаётся, и если уже начал что-либо, то идёт до самого конца, но сейчас осознает, что его заносчивость может только ухудшить его отношения с Чимином, которые и так пошатнулись по его же вине. Остаётся только ждать, на что у Мина никогда не хватало достаточно терпения.

***

Каникулы у альфы проходили монотонно и даже скучновато, но он не жалуется, а просто свыкается. Спать до самого обеда и питаться пару раз в день для него норма, которую он разбавляет игрой в баскетбол со своими приятелями. Хоть какое-то развлечение. Под вечер, когда приходила пора возвращаться домой, он провожал солнце, которое постепенно скрывалось за редкими облаками розоватых оттенков, а потом уже пропадало и за горизонтом. Прошла ровно неделя, как он перестал докапываться до Чимина. Альфа всей душой надеялся, что забудет об этом глупом инциденте, только всё обходилось напрасно, а образ омеги всплывал в его подсознании, не давая ему душевного покоя. Совесть решила окончательно додёргать его нервишки, но сейчас он ничего с этим поделать не может, ведь младший всё также продолжает упорно его игнорировать. Проверив очередное непрочитанное Чимином сообщение, Юнги устало выдохнул и убрал телефон в карман лёгкой джинсовки. Видимо, снова не судьба. Тихо усмехнувшись самому себе, альфа попрощался с ребятами и направился в сторону дома, до которого ехать около часа. Юнги нравится такое время, он любит наслаждаться такой спокойной атмосферой ночного города, где все спешат поскорее к себе домой, как и он сам, после долгой беготни за оранжевым мячом. Глубоко вздохнув дуновение свежего и прохладного ветра, что приятно холодит кожу, глаза альфы резко распахнулись, учуяв сладкую и такую знакомую нотку в воздухе. У светофора на перекрёстке он сумел разглядеть знакомую макушку. — Неужели… Ну уж нет, — прошептал Мин и, не раздумывая, рванул к пареньку. Не посмеет упустить Чимина, не разрешит себе снова потерять шанс на нормальный разговор с омегой, к которому он стремился долгое время, чтобы, наконец, они всё прояснили. Почему только его это и беспокоит? Не значит ли это, что чиминовский восторг к нему был простой фальшивкой. И так вымотанное тело сорвалось на бег, чтобы успеть перебежать дорогу на зелёный цвет. — Да ты издеваешься, — возмущённо выговаривает Мин и слегка толкает испуганного Чимина к ближайшей стенке дома. — Конечно, я понимаю, ты обиделся на меня не просто так и заслуженно, но зачем же наглеть, зная, что мне нужно поговорить с тобой. — Хён, прости, но я спешу… — Ну и куда же в такой поздний час, м? — руки вопросительно развелись в воздухе. — Извини, но на этот раз ты не убежишь и выслушаешь. Будь добр, ведь я не каждый раз решаюсь раскаиваться перед кем-то. — Но меня, правда, Тэхён ждёт, я и так уже опаздываю… — тихо мямлит себе под нос. — Ничего страшного, никуда твой дружок не денется, если ещё немножко подождёт, — альфа устало вздохнул, разглядывая парня перед с собой. Тот совсем не изменился. Такой же очаровательный в своей просто огроменной кофте. Так, нельзя отвлекаться, не сейчас. — Почему не читаешь мои сообщения? Со стороны омеги, который стыдливо поджал губы, доносилось упрямое молчание. Юнги как со стенкой разговаривает, что весьма обидно, ведь Чимин никогда не позволял себе такое отношение со старшими. — Ладно, — разочаровано выдаёт альфа, — Раз мы уже встретились, я сделаю то, что пытался добиться эти недели… Извини меня, хорошо? Всё, что было тогда мною сказано в порыве необъяснимой злости — неправда, — Юнги говорил тихо, чтобы не спугнуть. — Ты прелестный омега и очень заботливый, и я сожалею, что не заметил этого раньше. Теперь осознаю, что ни капельки не заслуживаю твоего внимания. Мне жаль, понятно? Поэтому прими мои несуразные извинения, ведь я редко когда разбрасываюсь искренностью. Настало время для напряженной тишины, что наглым образом окуталась вокруг парней. Брови альфы нахмурились от вида Чимина, который продолжает молчать и прятать глаза под чёлкой. — Ты вообще меня слушал? В ответ донеслось тихое угуканье, чего было недостаточно для Юнги. Его начинает раздражать очередная нелепая ситуация. — Хоть что-нибудь разумное ответишь, помимо невнятного мычания? — неожиданно восклицает старший, что Чимин вздрогнул и пугливо посмотрел на альфу, который прижал его плечи к стене. — Ты это специально, да, ломаешься, только вот чего ты этим добиться хочешь? — неконтролируемо зарычал Мин. — Тебе двух недель не хватило, чтобы окончательно выбесить меня своим молчанием? — Хён, ты чего? Пусти, — ладошки попытались отцепить чужие руки с собственных плеч, а паника накрыла его хрупкое тело, пускаясь в дрожь. Юнги ещё с пару секунд стискивал пальцами омегу, и, не переставая, сверлил злобным взглядом. Он не может объяснить такую реакцию беспричинного гнева, который, скорее всего, накопился за эти долгие дни и вырвался опять же на ни в чём невиноватого парнишку. Его отрезвил тихий всхлип и дрожь под пальцами. Он резко ослабил хватку, только в эти секунды и осознал, что она была слишком крепкой и болезненной для омеги. — Господи, прости, я сам не ожидал от себя такого, — голос альфы был заполнен тревогой, что щедро сочилась наружу, а когда увидел блестящие дорожки на пухлых щеках, то испугался сильнее. — Хэй, тише-тише, прости, пожалуйста. Юнги не смог удержаться, и его ладони легли на красные щёки, большими пальцами смахивая прозрачные бусины слёз, сверкающие в свете уличного фонаря, а мысль, что их причиной был он, настоящий бестолковщина, окончательно добивает его. Он чувствует себя паршивей некуда. Чимин постепенно успокаивался, только иногда срывался на тихие всхлипы, что сердце альфы каждый раз ныло и пускалось в трепещущий стук. — Чувствую себя чудовищем, обидел маленького ребёнка, — альфа тихо усмехается, но осторожно приобнял парня, поглаживая по лопаткам. Его губы тронула улыбка, когда ему в шею, шмыгнув, захихикали. Тело Юнги покрылось мурашками от горячего дыхания младшего на чувствительном месте. — Забудем всё неприятное и будем дружить? Чимин активно закивал головой. Дружить… с хёном… это ведь то, о чём так рьяно он мечтал. И слышать это предложение из уст альфы, оказывается, очень приятно, настолько, что в животе тугим узлом сводит. Брюнет бы не обратил на это внимание, но когда лёгкое давление в животе стало ощущаться ярче, то заметно заволновался, ведь она слишком необычна для него и уж слишком настораживающая. На место лёгкого томления пришла теперь и режущая боль, даже тёплые объятия не помогали отвлечься от неё. — Хён, мне что-то... Последний слог оборвался болезненным вскриком, который эхом пронёсся по пустой улице. Чимин резко согнулся и схватился за собственный живот, где, как будто, вонзалось несколько десятков иголок, что терпеть становилось невыносимо. Слёзы непроизвольно потекли ручьём, а страх нахлынул на него оглушающей волной, что захотелось спрятаться куда-нибудь, как ребёнок, желательно, дома, в кровати под одеялом. Исчезнуть от этих чувств и звука бьющейся крови в ушах. Странное состояние парнишки, ясное дело, удивило Юнги, только идеи, как помочь Чимину, вышиблись из головы моментально, когда его носа коснулся ярчайший аромат жжённого сахара с корицей и… определенно, нотки миндаля тоже ласкали его обоняние. В грудь как будто оголённый провод уткнулся и безжалостно пустил ток по телу, сковывая его. Он подозревал, что этот парень пахнет чем-то ненавистно для него сладким, но не ожидал, что этот аромат способен лишить его возможности двигаться. Внутренний зверь альфы не смог удержать себя под контролем, поэтому Юнги, полностью теряясь в дурманящем феромоне, схватил омегу за затылок и притянул к себе настолько близко, что уткнулся носом в изящную шею хныкающего парня и жадно втянул в лёгкие воздух. — Какого, мать его, чёрта, ты выперся на улицу? — утробно рычит альфа, а кончик носа, не переставая, тыкался и водил по бархатистой коже, постепенно спускаясь ниже к выточенным ключицам. Желание вонзиться в шею — невыносимое. Желание ощущать омегу ближе, его аромат, тепло его тела — неотъемлемое. Если бы не солёная влага на своей скуле и тихий плач у уха, то Юнги бы не смог остановиться и воплотил фантазию в реальность. И если бы вдруг он воспользовался чужой слабостью и навредил Чимину, то никогда бы себе в жизни не простил этого, поэтому альфу, как от сильного удара под дых, протрезвило, и он резко отпрянул от привлекательной шеи, где исходил самый прекрасный аромат. Ему бы гордиться собой, ведь он смог сложить в аккуратную кучу свои мысли, и не сотворить огромную ошибку. — Ребёнок, давай успокоимся, и ты скажешь мне свой адрес, хорошо? — собственный голос предал его и дрожал. Его успокоит, если причина тому волнение, а не развратное желание овладеть течным омегой прямо здесь и в эту же самую секунду. Потребовалось немало усилий, чтобы вытянуть нужную информацию с ломающегося от боли парнишки, но с этим делом было покончено, и Юнги вызвал такси, которое, по нужной сейчас удаче, прибыло быстро.