Ради твоего счастья

***

— Боже, осторожнее, — тихо смеётся Чимин, когда Юнги, не заметив стул, опрокинул его. Для альфы это пустяки, главное, чтобы маленькое тело из своих рук не выронить. Пальцы крепче ухватились за ягодицы омеги, а сам мужчина слепо шагал в сторону стола пустой аудитории и параллельно хозяйничал языком в чужом ротике. — Как же я обожаю тебя, — рычит Юнги в распухшие губы напротив, а после резко присасываясь к ароматной шее. Целует, кусает и потом снова целует, одаривая кожу горячими касаниями. Ему мало. Всегда недостаточно Чимина, а чувство ненасытности будет сопровождать альфу в любом случае. Будет желать этого парнишку снова и снова, терзать и крепко сжимать в объятьях. Он пристроился между стройных ног, не контролируя собственные руки, которые лихорадочно сминали тело и разгуливали по нему, пробираясь под чужой свитер. Горячая кожа под одеждой его обжигает, а ещё сильно возбуждает, поэтому он настойчивее вгрызается в шею, оставляя мокрые слюнявые дорожки, которые сразу же приятно холодят омеге кожу. Пальцы в пшеничных волосах чуть сжались, и сорванное дыхание Чимина обожгло альфе скулу. — Ты это… не увлекайся… а-ах, — шумно выдыхает он, когда хён покусывал и зализывал ему ключицу, щекоча волосами его подбородок. Альфе трудно остановиться, но, когда это требуется, может собрать свою волю в кулак и придержать свой напор и дружка в штанах. Только сейчас это необязательно, поэтому может и дальше упиваться влажными поцелуями и ароматом своего омеги. Почти каждый учебный день они урывали хотя бы по двадцать жалких минут, чтобы вот так вот наслаждаться друг дружкой. Месяца отношений было весьма достаточно, чтобы сблизиться настолько. Но дальше страстных и громких поцелуев, от которых дыхание сбивалось, заставляя сопеть друг другу в носы, даже не планировалось заходить. Может, причиной этому стал тот момент, когда Юнги помог младшему с первой течкой, но в любом случае они старались не возвращаться к этой смущающей для омеги теме. И вот теперь Юнги впервые в собственной никчёмной жизни ощутил все прелести счастья, неосознанно подаренного ему Чимином. Этот солнечный парень принёс в его жизнь ярких красок и гамму эмоций, в которых он безвозвратно растворялся. Ему в жизни не хватало этого тепла подле него, уюта и ласки, что так щедро дарит этот карамельный орешек. Конечно же, он сожалеет, что раньше не заметил, насколько Чимин потрясающий. Но альфа не любит жить прошлым, и он старается довольствоваться теперешним, только всё равно бесконечно просит прощения у омеги, которого ему когда-то довелось обидеть. — Хосок хочет, ха-ах, наконец, познакомиться с тобой. Ты не против… сегодня в кафе вместе со мной встретиться с ним?.. Он угощает. Оставив лёгонький засос у яремной впадинки, он со звонким чмоком отстранился, удовлетворяясь видом своей работы. — С тобой куда угодно, — хрипло шепчет альфа и клюнул в уголок чужих губ.

***

Юнги передумал. Он сейчас же хочет схапать Чимина и спрятать, как самое ценное сокровище, подальше от чужих глаз. Мин хмуро следил, как Хосок мягко, но крепко обнимает его омегу. А потом в сердце неприятно ткнулся червячок внезапной ревности, когда рыжеволосый с прикрытыми глазами незаметно втянул запах омежьей макушки. — Я рад тебя видеть Хоби-хён… Юнги! — внезапно вскрикивает Чимин, когда пшеничноволосый резко потянул его на себя. Мин обрывает младшего жадным поцелуем прямо напротив чиминовского друга, продолжая рьяно терзать пухлые губки, кусая их. Брюнет закряхтел и стал выворачиваться из его рук, поэтому пришлось отстраниться. Омега стукнул в плечо и сердито зыркнул ему в глаза, которые, хоть немного, но блестели из-за чувства удовлетворённости. — Ладно, — тянет Хосок, сдерживая смешок. — Я тебя прекрасно понял, друг, чужое не трогать. Правильно понял. И вроде этого Юнги и добивался, но всё равно подозрительные взгляды кидал в сторону нового знакомого, а сам собственнически прижимал к себе за талию своего омегу. Со временем напряжение незаметно растворялось в ходе беседы, которую активно вёл Чимин, забавно жестикулируя и очаровательно возмущаясь чему-то, пихая в рот картошку. Раньше альфа не ценил этих моментов, когда младший говорил и говорил, не переставая, а сейчас полностью погружается в сказанное, параллельно с этим получая удовольствие от мелодичного голоса, ласкающий его слух. Хосок их накормил за собственный счёт, а ещё парень оказался в самом деле очень приятным, поддерживая Чимина в разговоре. Мин в основном только слушал и не жаловался этому, иногда что-то поддакивал и непроизвольно прыскал из-за дурного смеха рыжеволосого. Время подходило к тому, что пора уже закругляться, но Чимин напоследок побежал выбирать пирожное, что манили его с витрины. Юнги ласковым взглядом проводил того до кассы. Всё же трудно оставлять даже на какие-то секунды одного своего омегу. — Пригласишь Чимина на свидание, сделаешь его ещё счастливее. Бровь Юнги удивлённо приподнялась услышанному. Слишком неожиданный совет, которого, к слову, Мин не просил. — А с чего ты взял, что я этого не делал? Старший альфа старался держаться уверенно, ведь нельзя показать тому, что он забеспокоился. — Я всё знаю, — таинственно тянет Хосок, перебирая пальцами воздух, но сразу же прекратил, когда Юнги закатил глаза. — Да шучу я, — Чон надулся. — Просто Чимин недавно мне все уши прожужжал после просмотра очередной сопливой дорамы, что тоже хочет романтический ужин при свечах, ведь это «так прекрасно!», — на последних слова он попытался повторить восторженный голос друга. — Мне кажется, что он так заговорился, что обратился совсем не по адресу, поэтому я и делюсь с тобой этой драгоценной информацией. Странное давление после сказанного в груди Мина навеяло мысль о том, что он не уделял должного внимания своему парню. Почему младший не говорил ему, что тоже хочет, как у всех нормальных пар, романтики? Стесняется, поэтому не просит, или всё же снова взялся за своё и делает только то, что нравится другим? А Мин и не против вовсе побыть для Чимина заботливым парнем, поухаживать за любимым омегой (хоть он это и всегда делает, только по-своему), как в дорамах, тех что тот так сильно любит. Юнги сейчас понимает, что только мучил парнишку настырными поцелуями и эгоистично пользовался чужой покладистостью. Юнги сам в себе разочарован, сам и виноват. Более того, Мину никогда не приходилось звать кого-то на свидание. Ему это казалось бессмысленным. Но сейчас, понимая, что Чимин ему безумно дорог, хочется подарить тому всё, и самому наслаждаться компанией омежки. А свидания ведь для того и были придуманы — приятно проводить время вместе. Хосок усмехнулся от вида тревожного Мина. — И что мне делать? Он же твой друг, наверняка Чимин говорил что-то ещё, — Юнги выпрямился и сцепил пальцы на столе, принимая самое серьёзное выражение лица. Для него это в самом деле очень важно, ведь это касается Чимина, а сделать его счастливее на первом месте его обязанностей. — Во-первых, расслабься, а то ощущение такое, что мы обсуждаем третью мировую, — Хоби издал нервный смешок. — А во-вторых, необязательно знать Чимина настолько хорошо, чтобы понять его желания. Он же как раскрытая книжка — читай, что хочешь, изучай. Кроме того, это твой омега, а всё, что от тебя требуется — уделить ему ещё больше внимания. — Всё равно ничего не понятно. Очередь Чона закатывать глаза и демонстративно вздыхать. — Я надеялся, ты без моей помощи додумаешься, что ему нравится. Но если тебе это поможет, то Чимин обожает красивые пейзажи, только теперь ты дальше уже сам решай где и как. На последних словах рыжеволосого альфы подошёл радостный Чимин с очередной порцией пирога. Юнги робко ему улыбнулся и обратно нырнул в свои мысли. Теперь ему предстоит трудная работа, чтобы подарить своей паре незабываемый вечер, который обязан надолго сохранить в их воспоминаниях. Только альфа не представляет с чего начинать, но он искренне надеется, что справится… Оставив поцелуй на надутой щеке Чимина, Юнги благодарно кивнул новому приятелю.

***

Чувство собственного превосходства альфу преследовало долгое время, ведь он почти что справился со своей задачей и смог придумать прекрасную идею романтического ужина, конечно же, не без помощи нескольких дорам, которые втайне пришлось ему посмотреть. Он стал увереннее в себе, что весьма хорошо ему помогло в дальнейшем. Только осталось дождаться нужного момента, чтобы сделать сюрприз Чимину. А пока, ожидая нужную дату, он старался быть с омегой более нежным и… романтичным. Общался с ним больше, чем обычно, обнимал и мягко целовал в губы и щёки, сдерживая желание крепко в них впиться и искусать. И так продолжалось около двух недель. Но всё оказалось не так, как он ожидал, и в один обыденный день, когда они проводили время вместе в пустой аудитории, Чимин заплакал. Взял и неожиданно всхлипнул ему в плечо, что выбило у альфы землю из-под ног. Он уже собрался рвать и метать, наказать виновника чиминовских слёз любой ценой. — Хён, я тебе больше не нравлюсь? Только вот от такого заявления Юнги дар речи потерял и в недоумении уставился на омегу, пускающего слёзы. Но он сразу же обнял дрожащее тельце, покачивая. Оказалось всё куда проще и глупее, за что альфа хочет себя треснуть. Этот ребёнок объяснил причину таких глупейших доводов тем, что Юнги его не целует, не обнимает так, как делал это раньше, как будто сторонится. Альфа рассмеялся и крепче стиснул омегу в объятьях. Первое, что он сделал, так это внезапно примкнул к влажным губам напротив, сразу же впуская в ход язык и сплетаясь с чужим, который в ответ робко тыкался к нему в рот. Он докажет, что Чимин ему всё ещё небезразличен и любим. А вторым делом Юнги пришлось позвать мелкого на свидание раньше нужного ему времени. Слышать оглушающий писк радости в миллионы раз приятнее, чем тихие всхлипы в купе с горькими слезинками на очаровательных щеках. — Приспичило тебе пугать меня, теперь вот и сюрприз испорчен, — он уткнулся носом в макушку, а сам Чимин виновато прячет лицо в шее своего альфы.

***

Всю дорогу до нужного пункта назначения Чимин держал глаза прикрытыми по просьбе хёна, а у самого маленькие фейерверки лопаются в животе, томительно щекоча изнутри. Волнение и предвкушение сегодняшнего вечера приятно окутывает его с пальцев ног и до самой макушки, заставляя волосы на загривке зашевелиться. А ладонь альфы на его бедре только подбрасывает ещё больше искорок, чтобы окончательно вспыхнуть. Юнги не сказал куда он их везёт, а Чимин и не спрашивал, молча слушая звуки ночного города, которые доносились из приоткрытого окна хёновской машины. Звонок от лифта пиликаньем оповестил пару о прибытии. — Теперь можешь открывать, — шепнул альфа в красное ушко. Чимин боязливо стиснул своей рукой чужую, ведь всё ещё волнительно, но послушался, медленно, как будто увиденное способно его ослепить, раскрывая веки. — Я планировал пригласить тебя сюда, когда нам будет два месяца, как мы вместе, но из-за одной плаксы пришлось всё изменить. — он неотрывно смотрит на чужие блестящие глаза, которые с восторгом любуются новым местом. И вправду ослепляюще. — Я не успел расставить тут мебель, поэтому будем довольствоваться холодильником и подушками. Чимин отвлёкся от огоньков свечей, которые были расставлены подле панорамного окна, где расстилался величественный вид на ночной город. — Я не понимаю… Юнги его прервал и подтолкнул в сторону пледов и подушек в самом центре однокомнатной квартиры. — Это студия моего брата, а он уехал учиться за границу, — тихо начал Мин, снимая с плеч омеги тёмное пальто. Как самый настоящий джентльмен. Ему это даже очень нравится. — Он оставил мне эту квартиру, только я не жил здесь, слишком одиноко, как по мне. И, может, я слишком тороплюсь, — альфа слегка запнулся. — Я хочу предложить тебе жить тут вместе. Для меня это очень важный и ответственный шаг, и я готов ко всему именно с тобой, ведь ближайшие годы я не планирую тебя оставлять. Трудновато смотреть в прекрасные глаза напротив, потому что подозрительный блеск в них становится отчётливее. Будь то слёзы счастья, плевать, всё равно безумно больно видеть их в карамельных омутах и на мягких щеках. Чимин недолго молчал, но для альфы это казалось бесконечным. — Значит… хочешь, чтобы доставучий парень мозолил тебе глаза приличное время? — За такие слова в твой адрес я тебя потом ещё накажу. Но, да, — Юнги в доказательство сказанному улыбнулся настолько искренне, чтобы тот окончательно поверил его чувствам. — Очень хочу, чтобы ты был рядом буквально всегда и везде. И секунды не прошло, а Чимин со счастливым писком запрыгнул на него и крепко, как только может, обнимает его за шею, смеясь ему в ухо. Юнги придерживает младшего в руках, одновременно с омегой разделяя свою радость в виде широкой улыбки. — Что будем кушать? — внезапно интересуется парнишка и чмокает альфу в нос. — Ресторан на дом, заказал всё, что только тебе может понравиться. Время текло незаметно, когда умиротворяющая атмосфера полностью окутывала пару, а душевные и тихие разговоры только делали момент более сказочным. Огоньки свечей оставляли пляшущие тени на дорогом паркете и освещали тусклым светом место на тёплом полу, который взял роль стола этим вечером на себя. Альфа всей душой старался расставить всё так, чтобы было красиво и эстетично. И всё он делал по крайней мере не зря, ведь Чимин, походу, был всем доволен, с нежной улыбкой отпивая вино из кристально прозрачного фужера. Младший слегка замычал и чмокнул губами. — Ты намного вкуснее, — уверенно говорит он. Только щёки стали наливаться розовым оттенком, выдавая его смущение. Юнги не может налюбоваться этим человеком, который выглядит ещё прекраснее в свете огней небоскрёбов. Желание коснуться омеги, обнять и поцеловать уже неконтролируемо вырывается наружу. А почему бы не сделать это, ведь Чимин теперь полностью принадлежит ему. Омега же согласился быть с ним. — А ну иди сюда, — шутливо рычит Юнги и валит парня на пол к подушкам. Чимин заливисто засмеялся и пытался спрятаться от щекотливых поцелуев у уха, но всё же, негромко кряхтя и рыпаясь, он выбрался и рванул в сторону панорамного окна, игриво оттолкнув от себя альфу. — Я счастлив видеть, что тебе нравится, — шепчет подкравшийся Юнги в шею парня, который так завороженно смотрел в самый низ, где оживал ночной город, а люди и машины в суете куда-то держали направление. Длинные пальцы легли на чужие бёдра, а сам альфа, не удержавшись, стал касаться влажными губами изгиба между привлекательной шеей и плечом. Вкус карамельной кожи вынуждает слюну во рту жадно скапливаться. Укусить бы. Чимин хихикнул и развернулся к хёну лицом. — Мне до безумия понравился этот вечер, спасибо тебе. — Раз так, то буду почаще баловать тебя таким образом, — омега зажмурился, когда его поцеловали в нос. — Но давай договоримся, ты больше не будешь упоминать моё прошлое отношение к тебе. Забудем все обиды, ясно? Чимин послушно кивнул, а потом самостоятельно поддался вперёд и примкнул к тонким губам. Неловкие попытки вести в поцелуе провалились, ведь хён не позволил ему хозяйничать и, припечатав омегу к толстому стеклу, заскользил меж пухлых губ языком, проникая им глубже. Альфу накрыло невыносимое возбуждение, которое преследовало его ещё с момента, когда он впервые услышал аромат миндаля и жженого сахара с пряной корицей. И на этот самый раз он не мог остановиться, упиваясь своим омегой, который сорвался на тихий стон, пока миновские руки жадно оглаживали стройную талию под свободной атласной рубашкой. Здравое сознание предательски покинуло Юнги. Он до дикого безумия хочет сладко мучить омежку, дарить наслаждение и самому его получать лишь только от одного вида выгибающегося, стройного тела, которое остаётся прекрасным даже после кучи съеденных сладостей. Он продолжал лихорадочно целовать и кусать кожу, что попадалась ему на пути, и пальцы, полностью не слушаясь хозяина, стали вытягивать пуговицы на чёрной ткани. — Хён… Глухое мычание не сразу донеслось до ушей альфы, поэтому он не сильно вгрызался в шею и дальше спускался вниз к часто вздымающейся груди. Шире раскрыв полы свободной рубашки, Юнги приостановился и только для того, чтобы полюбоваться раскрывшейся ему обнажённостью. Сильная, манящая шея, под которой двигался кадык из-за каждого жадного глотка воздуха, опасно призывала его впиться в неё зубами. А хрупкие плечи и часто вздымающаяся грудь, что натягивала гладкую кожу на ней, отчётливее вырисовывая рядочки рёбер, его восхищали до боли в сердце. А эти милые тёмные сосочки так и зазывали альфу присосаться к ним. И он делает это внезапно, очень мягко обхватив губами одну из затвердевших горошин. Чимин пискнул и стал сильнее извиваться в руках, которые, не переставая, мяли его. А вот когда послышался вжик собственной ширинки, Пака протрезвило. Но он не остановил альфу, потому что не хочет. Он только испуганно посмотрел на хёна и сжал пухлые пальчики на чужих плечах. Всё это неожиданно и весьма спонтанно, но до одури приятно, что желание получить большего терзает его, мучая до боли в животе. — Я могу сделать тебе приятно? Чимин задрожал от этих слов, которые он и мечтал услышать. Понятное дело о каком удовольствии говорит его хён, и невыносимый страх чего-то не помешал ему тихо угукнуть в ответ, с мыслью поскорее ощутить желанное. А потом Юнги резко опустился на корточки, и так же резко потянул омежьи брюки вниз. В миновские пшеничные волосы сразу же вплелись пальчики, как только он чуть прикусил одну из тазовых косточек, которая соблазнительно выпирала под нежной кожей. На долю секунды альфа замешкал. Вдруг Чимин не хочет этого, вдруг тот снова пытается угодить ему. И Мин с тихим вздохом хотел было уже остановиться, но только сейчас и обратил внимание на чужое возбуждение под тонкими боксерами. Чимин подрагивал, а его пальцы то сжимали, то разжимали локоны альфы, ожидая. И Юнги, всё же оказавшись под давлением собственных мыслей, поддался вперёд. Обняв ладонями сочные бёдра омеги, он стал оставлять цепочку поцелуев на твёрдом члене. Коленки младшего подгибались, а сам парнишка зажмурился в попытках не сорваться на звонкие стоны. Затылок приложился о стекло, когда хён ловко стянул нижнее бельё. Колом стоящий член омеги смущённо дёрнулся в воздухе. Ручка прикрыла рот и сделала писк более приглушённым. А Юнги, очарованный красотой тела своей пары, осторожно сомкнул пальцы вокруг аккуратной и горячей плоти. — Чимин-а, я хочу слышать тебя… А потом лизнул сочащуюся головку. Солоноватость одновременно со сладостью растеклась по миновскому языку, но альфа, не медля, туго сомкнул губы на самом кончике, посасывая. Чужие бёдра в его руках непроизвольно толкнулись в его рот, а сам Чимин, наконец, поделился своим мягким и бархатистым стоном. Хорошая акустика пустого помещения сделала стон звонче. Юнги не стал томить и принялся двигать головой, носом едва касаясь гладкого лобка. Чимин не переставал дергать его за волосы и несдержанно мычать, а на особенно чувствительных моментах, когда альфа языком обводил вздутые венки плоти, пресс под кожей парнишки проявлялся отчётливее. Просто неотразим. Прекрасен. Одна ладонь альфы с таза скользнула в сторону внутреннего бедра. Его пальцы еле весомо и со всей бережностью прошлись по нежной коже мошонки и стали осторожно вести к отверстию омежки. Чимин вздрогнул и неосознанно расставил ножки шире. А ещё Чимин до предела мокрый. От краткой мысли, что его малыш течёт для него, он рычит, пуская вибрацию по члену в собственном рту. Палец стал давить на влажную дырочку, а потом и вовсе плавно проникнул в невыносимо горячий плен. Колечко мышц покорно принимало его. Парнишка задрожал сильнее обычного, умирая от переполняющих со всех сторон приятных касаний. Аромат альфы снова дурманил, пьянил чиминово сознание, и помог расслабиться, чтобы хён просунул в него второй палец, а потом и третий, чтобы растянул и подготовил его для проникновения… более интимного. Юнги усердно работал ртом и уже тремя фалангами внутри омеги, сгибая их. И внезапно отстранился с влажным чпоком. Ниточка слюны тянущаяся вслед за губами от багровой головки оборвалась, когда он облизнулся, а Чимин разочарованно захныкал и попытался толкнуться обратно в теплоту, а встречается с прохладной пустотой воздуха. Только пальцы продолжали растягивать его изнутри, принося пока что некий дискомфорт, но и это Мин прекратил делать и выскользнул с хлюпом из него. Хочется плакать, хочется крикнуть хёну, чтобы немедленно вернулся к тому, что прервал. — Сладенький мой… — хриплый шёпот обжог Чимину ухо. — Я до безумия хочу взять тебя прямо сейчас, сладостно и тягуче иметь твоё тело, но не могу сделать этого, пока ты мне не позволи… — Да-да, хён, конечно, — жалко шепчет омега и слепо, как котёнок, тычется ему в скулу. Хрупкое тело тёрлось между горячим мужчиной и прохладным стеклом, создавая невероятный контраст, а эти сказанные слова, Господи, только сильно давят на его возбуждение, что терпеть больно и невыносимо. Он готов отдаться хёну, всегда был готов. — Я тоже тебя хочу, Юнги… только скорее… Для альфы это было стартовым выстрелом. Он моментально грубо впился в пухленькие губы, а потом резко развернул омегу к стеклу, за которым расстилался ночной город с бесконечными огнями. Собственная рубашка полетела в сторону, как и джинсы с нижним бельём, которые он снял за считанные секунды драгоценного времени. — Я постараюсь быть с тобой бережным… — шепчет альфа, пристраиваясь позади омеги плотнее. — Готов, малыш? Сиплое «да» стало окончательным ответом. Сейчас же с чистой совестью он возьмёт то, что так давно желал заполучить. Потные ладошки оставляли после себя следы на окне, а ногти скреблись по поверхности, когда головка постепенно стала раздвигать его тугие мышцы. Спёртое дыхание опаляло стекло, закрывая величественный обзор. А оно ему и не надо. Боязно посмотреть вниз, видеть, что твои ступни находятся в нескольких сантиметров у обрыва, которое ограждается прозрачной стеной. Страшно упасть, страшно лишиться тепла альфы, поэтому Пак лишь сильнее жмурится и упирается лбом о стекло, чувствуя, как любимый толкнулся в него. Стон вылетел из его лёгких, растворившись в помещении, а потом снова и снова нарушал тишину, когда хён ускорялся. Юнги собственнически сминал узкую талию, а сам целовал, кусал и вылизывал плечо омеги, которое оголилось из-за спавшей с него рубашки. Чимин тугой и влажный, горячий и вкусный, что хочется съесть до безумия и брать до бесконечности. Шумно сопя и рыча в ароматный загривок, альфа, растворяясь в мелодичном голосе своего омеги, набирал темп так, что бёдра звонко шлёпались о мясистые и такие упругие ягодицы, которые тоже до нетерпения хочется покусать и оставить собственные следы зубов. Украсить пятнами, а потом любоваться ими и невесомо касаться подушечками пальцев. Хён умело попадал по заветной точке в нём, а едва заметная боль бесследно исчезла, но этого было недостаточно, чтобы вот-вот и кончить, получить желанную разрядку. Его одна рука потянулась к собственному члену, который уже болезненно пульсировал, а естественная смазка из головки капала на паркет. Ноги подкашивались, но он стойко держался, а ощущение, что за ними наблюдал весь город только усиливалось. Но это только кажется. Его, такого раскрытого и слабого, никто не видел, кроме любимого альфы. Содрогаясь всем телом, Чимин ощущал, как оргазм подступал к нему, затрагивая каждую клеточку его нагретой и чувствительной кожи. Помогая себе рукой, он, топчась на носочках, излился с приоткрытыми влажными губами. В немом стоне он продолжал подрагивать, сжав непроизвольно хёна в себе, чувствуя движение горячей плоти. Белесая жидкость кляксами текла по окну, а хён не переставал невыносимо быстро вбиваться в омегу до белых пятен под веками у обоих. Мин поворачивает голову парнишки к себе, держа пальцами за аккуратный подбородок, и проникает в ротик скользким языком. Чимин вяло, но по-настоящему искренне отвечает ему, а потом жмурится, когда старший укусил его. Альфа выскользнул из плена горячих и мокрых стенок омеги, а сам кончил с утробным рыком на чужую поясницу. Оргазм накрыл альфу, как никогда раньше. Он так старался отговорить себя, чтобы не излиться в омегу, не почувствовать, как узел стал бы набухать в парнишке. Отчаянно желал с Чимином сцепки. Только рано сейчас для детишек. Обняв поперёк живота своего возлюбленного, альфа не переставал одаривать того чмоками куда только придётся, а мурашки, что у Юнги и Чимина, стали щекотливо бегать по их разгорячённым телам. Аромат омеги на пожизненно въелся в его лёгкие. Так же сладок и манящ. Парнишку хочется взять снова, брать и брать, чтобы никому больше не достался, кроме его самого же. Но брюнет совсем обессилел, что стал оседать на пол, превращаясь в плюшевую игрушку в крепких тисках альфы. В душ никто не решился пойти, поэтому парочка просто прохлаждалась на паркете в компании подушек и тёплых пледов. Они держались в объятьях, пока молча сверлили друг друга взглядами, которые таили в себе гамму возможных чувств: радости, умиротворения и искренней любви. Свечи давно потухли, только огни соседних небоскрёбов дарили хоть какую-то возможность разглядеть личико напротив. Юнги уложил ладонь на щёчку омеги и большим пальцем провёл по густой бровке. — Хён? — альфа вопросительно замычал. — Можно я выберу дизайн мебели для нашей квартиры, — неуверенно мямлит брюнет. — Конечно. — А ты не против, если позже мы кота или щенка заведём, я с самого детства хотел питомца. — Не против. Чимин продолжал забрасывать хёна вопросами, совсем глупенькими и детскими, из-за которых альфа умилялся, глядя на болтающего парнишку ласковым взглядом. Альфа отвечал своеобразно и кратко, чаще ссылаясь на «хорошо», «конечно», «обязательно», робко улыбаясь забавному шепоту, как будто тот рассказывает ему самый секретный секрет. Ребёнок… — Хён, а можно ещё… — Орешек мой, — Мин сложил ладони на щеках омеги, а сам утопает в блестящих омутах напротив, которые пугливо смотрели в ответ. — Я разрешу тебе всё, что только сделает тебя счастливым. — И даже будешь только моим? — Я уже твой, сладенький, а ты мой.